Те, кто выжил - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 118

Игорь взглянул на меня чуть удивленно, но ничего вслух не сказал. Ну и правильно. И не надо ничего говорить. Если сейчас все разыграем правильно, то…

— Пошли на улице подымим, у меня в машине зажигалка, — сказал я, обращаясь уже к нему, — а тут хоть топор вешай.

Сообразил, все он сообразил. Он вообще, этот самый Рабинович-Иванов, всегда был крайне сообразительным и все на лету ловил. Не сказал опять ничего, только кивнул со скучным видом и пошел со мной на улицу. Как оно, бывшее взаимопонимание, возвращается, а?

Шагнул в дверь, пропустив его вперед и прикрывая створку за собой. Вот так, одно движение — и из «приемной» меня не видно. Не захлопнул, просто прикрыл, но так и надо, это я специально. Мне теперь скорость нужна.

Сидящие на бампере так и курят, взглянули на нас без особого интереса. Ясно — далеко от «эпицентра», может, просто за водил: машин-то как раз две. Я за собой дверь прикрыл, от сидящих в «приемной» ею закрылся, а от этих двоих — Игорем. Он тоже не маленький, и в подвесной — ширма та еще. А мне немного и надо, ту самую секундочку лишнюю…

Так, маленький шаг правее, предохранитель… он в «хеклере» бесшумный практически… лазер включить… зеленый лазер, он на любом свету виден прекрасно…

Сделав второй шаг, я вскинул оружие на уровень пояса, поймал «зеленого зайчика» на лбу с удивлением взглянувшего на оружие курильщика и притопил спуск. Прозвенела негромко внутри автомата затворная рама, сухими, совсем негромкими хлопками прозвучали выстрелы, на улице так вообще удивительно тихие, вылетели три гильзы, а голова сидящего дернулась и брызнула во все стороны кровавыми брызгами. Я даже успел заметить, как сыпануло красным в лицо второму, остолбеневшему, с прилипшей к нижней губе открывшегося рта сигаретой.

По второму выстрелил как по мишени — уже куда-то в грудь. Попал, увидел кровь. Сказал Игорю: «Добей!» — и резко повернулся назад, к двери, толкнув ее плечом.

Время как будто растянулось, потекло густым сиропом по стеклу. Успели они там, внутри, сообразить, что случилось? Поняли, что это была за барабанная дробь? У меня ведь сейчас весь расчет на скорость и свою меткость, никаких других преимуществ у меня нет. Ну и на то, что звук выстрелов не пойми на что похож, а во дворе и так железом громыхают. Решат, что это… не знаю, стартер, втяжное реле сработало. Например.

На этом-то я весь свой план и построил. Авантюра? Не без того, но… Я сейчас делаю все так, как делать вообще нельзя, и стою прямо за дверью с автоматом у плеча — как мишень выставился. Успеет стрельнуть кто-то через дверь — мне хана. Просто успеть не должны, так вот мне кажется. Они же там вальяжные, грозные.

Деревянная дверь распахнулась, еще шажок, а дальше — как стоп-кадр. «Боксер» подался вперед, вцепился в свое оружие — он уже точно не успеет… второй, с озабоченным лицом, встает с дивана… Не надо сидеть на широком и низком, если тебя поставили сторожить. Стоять надо, на ножках, чтобы быстро на все угрозы реагировать, а не так, как эти… покойники. Развалились, ноги на стол… ковбои, маму их. И не поняли они, что это были выстрелы. Насторожились — да, а вот понять не смогли. И не поймут теперь.

Меня дурной радостью как кипятком обдало. Я еще и выстрелить не успел, как понял: все, эти спеклись, оба.

Так и вышло. «Боксера» свалил первого, в голову. Две пули ударили его в темечко, пробив в стриженой голове две дыры, одна рядом с другой, третья выбила штукатурку из стены. Второму в грудь, а затем уже в голову, две очереди по три. Все на ходу, продвигаясь к «кабинету». Остаток магазина длинной очередью, перекинув рычажок переводчика, по двери, высоко, гарантированно выше голов сидящего человека, даже стоящего не заденет. Мне просто не нужно, чтобы какой-то герой оттуда в атаку кинулся, пока я тут готовиться к продолжению буду, — пусть лучше от двери подальше шарахнется.

Сам в сторону отскочил, присел, укрываясь за диваном, за подлокотником. Оглянулся — Игорь рядом, компенсатор его АКМС наставлен на дверь, оттуда уже не вылезут. Молодец, и тут сообразил все правильно. Сменил магазин на спаренный: пусть будет полный. «Конструкторы», столкнувшись в дверях, бросились на выход, на улицу.

— Держи дверь! — буркнул я ему, сдергивая липучки гранатных подсумков. — Пальни еще разок, чтоб трепетали там.

Грохот двух коротких очередей из «калаша» шибанул по ушам отбойным молотком, в двери появились новые дырки, замахрявилась щепа, выбило облака пыли.

Две «пустышки» в руках. Предохранителей нет давно, надо только липкую ленту чуток сдвинуть. Крест-накрест выдергиваю чеки, бегу к двери, толкаю ее, сам отскакивая в сторону, и в образовавшуюся щель закидываю первую гранату. Слышен хлопок запала, с гулким звоном покатилась по бетонному полу увесистая круглая чушка. Жду… Вот оно! Крики, суета, топот, там явно ищут укрытие, а я следом вкатываю вторую, чтобы уж точно сработало, чтобы ни малейших сомнений ни у кого там не было в том, что сейчас случится. И сам, ни мгновения не теряя, следом. Услышал только обалдевший крик Игоря: «Куда?»

От гранаты укрываются все — и те, в кого бросают, и тот, кто бросает. Осколки своих-чужих не различают. И если тот, кто бросил, точно знает, что граната не взорвется, у него есть секунд пять форы, пока укрывшийся противник ждет взрыва. А пять секунд — это очень, очень много.

Все тот же вязкий мир вокруг. И странное ощущение, когда идешь следом за катящейся гранатой с горящим замедлителем, вроде как рехнулся совсем. Все бросились за стол — и старший с наколками на пальцах, и двое «быков». Стол Дмитрия — единственное укрытие. За ним настоящая куча-мала, хрип и ругань, даже целиться почти не надо. Первая очередь в бок «быку» — туда, где перед разгрузки со спиной разошелся, вторая — в лицо старшему, обернувшемуся ко мне с выражением дикого испуга. А второй «ассистент» просто смотрел на меня, ожидая смерти, что ли, и даже не пытался повернуть автомат. Не успел бы, но и не пытался. Я просто шел на него, а он смотрел на меня.

Не такой уж и молодой, просто здоровый и рожа румяная. Поначалу моложе показался, а вот сейчас, когда побледнел, возраст заметней стал. Испарина на лбу, нижняя губа закушена. Смотрит прямо в отверстие глушителя, направленное ему в лоб.

— Брось автомат, убью же, — сказал я спокойно.

Он как-то дернулся странно — и все. Ну да, он же все еще взрыва ждет, он, похоже, вообще не очень понимает, что сейчас происходит. Пришлось повторить. Автомат, новенький черный АК-74М с брезентовым ремнем, зачем-то натянутым на приклад, со стуком упал на пол.

— И руки, руки подними, — добавил я к сказанному.

И тут он все сделал правильно, не давая никакого повода его убить. А я и не хотел: нам пленный очень кстати. Дождался Игоря, прибежавшего через секунду, вдвоем завалили бандита мордой в пол и быстро связали. Бородатый Дмитрий «проконтролировал» бандита, убитого не в голову, из ПМ, — на этом война закончилась.

— Ты что сделал, человек хороший? — обратился ко мне с тяжким вздохом, почти со стоном, бородач. — Мне же теперь кранты, а у нас тут семьи. Ты чего натворил, а? И я чуть не обхезался от бомб твоих… Ты бы предупреждал, что ли.

— Тебе по-любому были бы кранты, — ответил я ему. — Высосали бы как лимон, а потом раздавили. Ты на что надеялся? На честность их, что ли?

Хозяйственный Рабинович между тем уже активно собирал трофеи, лишь закивав при моих словах и заявив, сидя на корточках и обернувшись к Дмитрию:

— Ага, во-во, ты бы бородатой головой своей думал, а не только гудел. А вообще не мочи штанов, все сделаем как надо.

— Это как надо? — обернулся тот к нему.

— Прикроем, сказал же, — досадливо отмахнулся Игорь от непонятливого. — Договоримся по-людски — не бандиты же, люди как люди. Мы вам — вы нам, совет да любовь потом будет, в гости будешь звать, на вареники.

Он уже все ухватил как надо. Повторюсь, но… мы всегда с ним друг друга без слов понимали, только перемигнись.

— Дюх, «сто третий» берешь? — спросил он уже меня, вернувшись к трофеям.