Забытый замок - Клименкова Антонина - Страница 75

– Вик Ронан! Что ты там возишься? – прикрикнул Джеймс на замешкавшегося в дверях помощника. Тот поспешно обернулся, подозрительно быстро спрятав руки за спиной:

– Ничего. Вы идите, идите. Я тут пока дверь закрою.

Однако Джеймс убедительному тону не поверил.

– Что ты там прячешь? Ну-ка покажи руки! – велел он.

Вик послушно продемонстрировал пустые ладони – сначала правую, потом левую. Джеймс покачал головой.

– Надеюсь, ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы быть благоразумным, – строго предупредил он.

Воспользовавшись минутной заминкой, ко мне подошел Энтони.

– Венера, – тихо сказал он, – ты должна обещать мне одну вещь.

– Нет проблем, – кивнула я, даже не подозревая, что он имеет в виду.

– Обещай мне, – сказал он, – если я перестану быть самим собой, если я превращусь в чудовище, ты убьешь меня. Пожалуйста. Мне больше некого об этом просить.

Я не знала, что ответить. Справлюсь ли я? Смогу ли? Хватит ли у меня сил убить не чудовище – его, Энтони?… Он незаметно сунул мне в руку завернутый в платок стилет. Сквозь тонкую ткань ощущались холод узкого лезвия, крестовина рукояти.

С глухим стуком затворились двери. Огонь в светильниках встрепенулся и разгорелся еще ярче.

Энтони ободряюще мне улыбнулся, отошел, оставив меня в совершенном смятении!

Едва воцарившись, тишина, столь необходимая для должной атмосферы таинственности и тожественности момента, была немедленно нарушена донесшимся снаружи жалобным воем.

– Это собаки, – сообщил Вик. – Беспокоятся за хозяина.

– Да впусти их, – махнул рукой Джеймс, – а то не перестанут.

Двери снова скрипнули, и в открывшуюся щелку, радостно виляя хвостами, юркнули Цезарь с Цербером. Как дисциплинированные псы, они тут же уселись у порога и всем своим видом заявили, что мешать никому не будут.

Поднявшись на ступени и встав возле трона, Джеймс, с Книгой под мышкой, громко похлопал в ладони, призывая всеобщее внимание.

– Дамы и господа! – начал он. – Сегодня полнолуние…

– Знаем! – Бесцеремонность Вика порой не имела границ.

Но Джеймс нынче был на удивление терпелив.

– Сегодня сорок девятое полнолуние, – продолжал он, – с того дня, как Антуан Дис вступил в права наследования и принял графский титул. Наступившей ночью должно завершиться таинство, имевшее начало более шести столетий назад. Сегодня силы сорока восьми избранных душ, собранных Арманом Дисом, сольются воедино в теле Энтони. Не было и не будет в мире существа могущественней! Однако для того, чтобы свершилось это знаменательное событие, необходимо с полной ответственностью провести ритуал Воскрешения и Соединения. Для чего все мы, собственно, здесь и собрались.

Джеймс сошел со ступеней, подошел к нам и, раскрыв Книгу, продолжил инструкцию уже менее официальным тоном.

– Для обряда воскрешения, – сказал он, – требуется кровь девственницы. Ею следует окропить черный алтарь, он же престол, – кивнул Джеймс на каменный трон.

Кажется, роль девственницы предназначалась мне.

– Постойте, – возразила Стелла, – но это очень опасно! Девочка слишком юна и неопытна. Она не справится. Почуяв кровь, фантом немедленно кинется к ней!

– Какой еще фантом? – спросила я с нехорошим предчувствием.

– Фантом-Который-Живет-В-Колодце! – уважительным шепотом пояснил Вик, показав пальцем вниз, в пол.

В растерянности я обернулась к Энтони.

Но он не смотрел на меня. Он стоял у самого края колодца, внимательно вглядываясь в непроницаемую тьму. Брр!… У меня бы давно голова закружилась.

– Мадемуазель будет вне опасности, – уверенно сказал Джеймс – Я позабочусь об этом.

– И все же позвольте мне занять ее место! – настаивала Стелла. Как-то неожиданно в ней проснулся альтруизм.

– Ты с ума сошла? – Джеймс начинал злиться. – Как ты себе это представляешь? Девственность – единственное условие невинности жертвы! Девственница может быть старой девой, может иметь за плечами опыт убийства, неоднократно преступить любые законы и все известные заповеди. Она может быть вовсе мужского пола, в конце концов! Но многолетний опыт семейной жизни и двое детей в этот список не входят!

– Я могу прочитать заклинание… – не сдавалась Стелла.

Все, кроме меня, стояли спиной к колодцу. И никто не увидел, как Энтони, сделав один лишь шаг, упал в зияющую черноту.

– Стой!!! – завопила я и, растолкав всех, бросилась к разверстанной пасти провала. Жалобно поскуливая, подбежали псы.

Тьма могильным холодом обдала лицо. Но, встав на колени, рискуя свалиться, я перегнулась через край, пытаясь уловить хоть малейший намек…

– Веревку мне! – решительно потребовала я. – Быстро!

– Я полезу туда, – сказал Вик.

– Даже не думай! – отрезал Джеймс – Он тебя почувствует и сожрет вас обоих. Спуститься сможет только она.

Откуда-то появилась длинная прочная веревка. Одним концом опоясали меня, другой закрепили на колонне.

Устроившись в петле вроде качелей и отталкиваясь от стенок ногами, я стала спускаться. На удивление, страха не было. Чего бояться, если веревку крепко держат трое опытных колдунов, а Джеймс для удобства даже засучил рукава у сутаны.

Колодец оказался не таким узким, как мне представлялось. К низу он расширялся, будто перевернутая воронка или, скорее, реторта алхимика. Отвесные стенки неровные, сплошь в выступах, впадинах, изъедены какими-то норами. Встречались вмурованные в камень черепа – одному я угодила пальцем в пустую глазницу.

Вниз я старалась не смотреть.

Глаза привыкли в темноте. И я различила в стене нишу, вернее дорожку, спиралью уходившую вниз, будто резьба на гайке. Раскачавшись на веревке, я смогла ухватиться за каменистую неровность и, повиснув на руках, нащупала пальцами ног выступ, на который вполне можно было встать. Босоножки я благоразумно оставила наверху – побоялась, что, сорвавшись с ноги, обувка попадет фантому прямо по лбу. Голыми пятками ступать было щекотно и колко, но я мужественно терпела.

Пройдя (или, вернее, проползя) так шагов двадцать, я наткнулась на что-то относительно мягкое. Радостный визг невольно сорвался с моих губ.

– Тс-с! – Энтони просто прикрыл мне рот ладонью. По-кошачьи бесшумно, он черной тенью скользил по проходу, прижимаясь спиной к стене.

– Тебе просили передать, – зашептала я тихо-тихо, следуя за ним, – чтобы ты не занимался ерундой. У Джеймса все под контролем…

Он остановился.

– Возвращаемся? – с надеждой спросила я.

– Погоди, – отмахнулся он.

Стена под рукой внезапно закончилась, открыв узкий лаз.

– Подожди здесь.

– Ну уж нет! – заявила я.

Тогда Энтони обрезал болтавшуюся у меня на поясе веревку и конец зацепил за выступающую из стены чью-то берцовую кость.

– Идем… – Он взял меня за руку. – Только тихо.

В узкий проход я едва протиснулась. Но дальше было не легче.

Не то щель, не то нора поначалу уходила перпендикулярно от колодца, потом резко шла вниз и кончалась коротким горизонтальным отрезком. Обрывался лаз мерцающим окошком (не больше слухового на чердаке какой-нибудь избушки).

– Вдвоем застрянем, – сказал Энтони и полез первым. Я ждала целую вечность. Уж точно больше минуты.

– Он там, – вернувшись, прошептал Тони. – Уже просыпается. Не думал, что он такой огромный. Четыре года вползал в меня по частям – и еще столько осталось!…

У меня мурашки по спине побежали. Стало страшно. Но интересно. Я поползла поглядеть. Высунувшись из «окошка», я замерла. Лаз кончался в стене под самым сводом пещеры. Размеры ее превосходили возможности моего воображения. Сравнить пещеру можно было, пожалуй, лишь с крытым стадионом для международной олимпиады, поставленным набок, как пасхальное яйцо, и сплошь увешанным сталактитами и сталагмитами из минаретов Тадж-Махала. В «куполе» виднелось казавшееся теперь крошечным отверстие колодца. Ужасно, просто невыносимо пахло горелыми спичками.

На дне пещеры, среди скал и булыжников, шевелился и вздыхал густой светящийся туман. Его мерцание, волнами переливающееся от сизого до огненно-бурого цвета, тусклыми всполохами освещало серые своды.