Забытый замок - Клименкова Антонина - Страница 74

– Ты всегда говорил, что моя сила в боли…

– Именно, мальчик мой! Она утверждает, что ты копия Армана? – Он подошел к застывшей Стелле и всей пятерней задорно взъерошил ей волосы, будто собаку погладил. – Глупая ведьма. Прожила на свете столько лет, а разума не набралась. Ты не Арман. Ты даже не похож на него. Он слишком многого боялся. И не видел дальше своего носа. Дом, жена – вот предел его мечтаний. Я хотел подарить ему мир, поднести на блюдечке – а он испугался протянуть руку и взять. В нем не было твоей смелости. Вскоре я понял, – продолжал Джеймс, увлеченный собственной откровенностью, – Арман подходит лишь для первой части моего плана. Он мог собрать в себе огромную энергию, однако управлять ею был не способен. Потребовался наследник, который, получив такое могущество, был бы в состоянии им воспользоваться. И здесь своевольная женитьба графа сыграла мне на руку. Хотя, если б его выбор пал на другую ведьму, мне не пришлось бы ждать тебя так долго. – Кстати, думаешь, одна лишь Стелла горела желанием тебя убить? Как бы не так! Поверь, мой мальчик, мне стоило немалых трудов сохранить тебе жизнь, оградить тебя от всевозможных альтруистов, стремящихся избавить мир от потенциальной угрозы. Но клянусь Небесами! – воскликнул Джеймс, похлопав его по плечу. – Ты стоил потраченных сил и времени. Так получилось, что ты стал обладателем особого дара, о котором и мечтать не смел твой предок. Дар этот только твой – от рождения до самой смерти, и никто не может его отнять. Ты чувствуешь то, что чувствуют другие, – и в этом твоя власть над ними. Ты не обманешься, зная, когда тебе лгут. Ты знаешь, что чувствует твой враг, когда ты убиваешь его. Каждый раз, пересилив боль смерти, ты становишься выше ее. Ты становишься сильнее. Ты познаешь всю глубину боли, пройдешь всю степень мук и страдания – и ты все преодолеешь, ты станешь неуязвим. Очень скоро ничто в мире не сможет тебя остановить. Позже ты поймешь, что и в боли есть своя особая прелесть. Ты узнаешь, как страдание – чужое страдание – может принести ни с чем не сравнимое удовольствие! Каждое новое испытание делает тебя сильней – так сталь клинка закаляется в жарком огне горна. Ты должен благодарить Стеллу, – добавил он. – Она была прекрасной учительницей. Как это ни жестоко, но от детской доверчивости она тебя излечила. Да и затея с седобородым Альвисом оказалась весьма кстати. Ты проявил себя очень неплохо для первого серьезного дела. А заодно избавил меня от надоевшего знакомства. Да, ведьма отлично сыграла свою роль, – заключил Джеймс, потирая руки. – Пожалуй, от нее уже можно избавиться. Конечно, чуть попозже – пусть она увидит наш триумф, она это заслужила. Очень скоро мы покажем миру, на что мы способны. Твоя сила и мой опыт отлично дополнят друг друга. Мы заставим содрогнуться землю, Небеса и ад застонут. Мир увидит, что боги могут умирать не только в легендах. Мы будем править вдвоем – как Отец и Сын. Согласен, мой мальчик?

– Разве я могу сказать «нет»?

– Ну конечно, – рассмеялся Джеймс – Кто же не хочет стать властелином мира!

Смеясь, он щелкнул пальцами, и мир вокруг вновь ожил.

– Кого же? – спросил Энтони.

Вместо ответа Стелла взглянула на Джеймса… Точнее, на то место, где секунду назад стоял Джеймс. Она вздрогнула и вскинула на Энтони испуганные глаза.

– Мальчик мой, ты ничего не хочешь ей сказать? – поинтересовался Джеймс, очутившийся вдруг ровно у меня за спиной. О, светлоокий Фрейр. Так и заикание подхватить недолго!…

– Что он имеет в виду? – насторожилась Стелла.

Похоже, им обоим хорошие манеры прививали одни и те же учителя – как будто не знают, что говорить о присутствующих в третьем лице невежливо!

– Ты говорила, что не можешь умереть, – начал Энтони. – Ты считаешь это своим проклятьем…

– Что же это, по-твоему, – перебила Стелла, – благословение Божье – видеть, как все вокруг умирают, и веками скитаться по миру?!

– Бессмертной тебя сделал твой муж,-прервал ее Тони. – Он сделал это, чтобы никто и ничто не могло причинить тебе вред.

Стелла замолкла, лишь растерянно хлопала глазами Известие это явно ее потрясло. Такого сюрприза от покойного графа она не ожидала.

– Итак, дети мои, – бодро воскликнул Джеймс – Солнце садится. Когда луна поднимется над горизонтом, буду ждать вас всех у дверей часовни. А пока еще есть время хорошенько отдохнуть. Сегодня нас ожидает удивительная ночь!

Когда все покинули оранжерею, я подошла к Энтони. Он остался, в задумчивости смотрел на брошенные на полу цветы.

– Какие планы? – спросила я. Но он покачал головой:

– Извини. Мне нужно побыть одному.

– Конечно, я понимаю. Но если понадоблюсь – душу излить или, там, помочь придушить кого-нибудь, – я буду у себя в комнате. Окей?

Но он не пришел.

Я ждала час, другой. Сидела в распахнутом окне, наплевав на жуткий сквозняк, рискуя вывалиться и подхватить насморк. Я дыру протерла джинсами в подоконнике, а в горизонте глазами. Я ждала его – и восход луны.

Луна появилась раньше.

ГЛАВА 61

Последнее полнолуние

Когда над горизонтом показалось ночное светило, я слезла с подоконника и отправилась к часовне.

Джеймс и Стелла уже были там. Поджидали остальных и от нечего делать вяло перебрасывались вербальными шпильками. (Я имею в виду – переругивались, но без азарта.) Оба облачились в смешные балахоны с капюшонами а-ля «грегорианские монахи». На Стелле был синий атласный, с бисерными пуговичками, до пяток, а на Джеймсе – строгий черный бархатный, с модными бордовыми вставками-треугольничками на плечах.

– Мадемуазель! – воскликнул Джеймс, завидев меня. – А вы почему не надели форму?

– Какую еще форму? – удивилась я.

– Как какую? Разве горничные вам ее не принесли?

– А, такой черненький халатик, как ваш, да? Принесли. Я-то подумала, что это новое покрывало для кровати. Они его еще так расстелили красиво…

В сгущающихся сумерках к нам присоединился Вик. На бегу застегивая молнию на сутане, поинтересовался:

– Я не опоздал? А чего вы тут в темноте делаете? – и взмахом широкого рукава зажег пару факелов, воткнутых в косяк по обеим сторонам ворот часовни.

– Нет, в таком виде положительно нельзя участвовать в ритуале, – покачала головой Стелла, разглядывая меня.

И в этом Джеймс с ней согласился.

– Для успешного проведения обряда, – сказал он, – в одежде участвующих не должны присутствовать узлы, застежки, ремни и пояса, а также кольца, браслеты и цепочки.

– Пуговицы можно, – вставила Стелла.

– У вас же, мадемуазель… – Он снова оглядел меня с ног до головы.

А у меня что? У меня полный порядок! На топике бретельки завязаны бантиками, клепчатый ремешок в брючках на блестящей пряжке, да по паре стразовых застежек на каждой босоножке. Только и всего.

– В крайнем случае можно расстегнуть… – с сомнением предложила Стелла.

– Еще чего! – возмутилась я. – Если расстегну пояс, то упадут штаны. А если расстегну босоножки, тогда упаду я!

Конец спору положило появление Энтони. Одет он был не лучше меня – единственно, что вместо бретелек на вороте футболке был шнурок, а вместо босоножек – кроссовки, тоже, между прочим, завязанные бантиками. Но, взглянув на хмурое лицо воспитанника, Джеймс только вздохнул и пригласил всех войти.

Кажется, я уже упоминала о том, что в эти выходные часовня поменяла свое местоположение и придвинулась ближе к замку, встав почти вплотную. А теперь я могла воочию убедиться, что и внутри она претерпела изменения.

Мне и раньше казалось, что внутреннее пространство не соответствует скромным размерам строения. Но теперь зал сделался вовсе огромным.

Сегодня вместо свечей вдоль стен были расставлены какие-то жаровни на высоких треногах, наполненные ароматными смолами. Длинные язычки пламени вздымались вверх, разливая в воздухе незнакомые, пьянящие запахи. Жуткая пирамида из костей, черепов и оружия была разобрана и аккуратно сложена в два ряда, обозначив дорожку от открывшегося колодца до ступеней, ведущих к трону. Таинственный престол по-прежнему посверкивал монолитом черного камня. Ох, сдается мне, не для светлого духа он здесь поставлен…