Красавец и скромница - Грэй Индия - Страница 24

Лоренцо опустил ее на кровать, но она не отпускала его, увлекая за собой. Не отрывая губ от его рта, неловкими от волнения руками Сара пыталась расстегнуть ремень его брюк. Она чувствовала вкус бренди в его дыхании, и это пьянило ее. Нетерпеливым движением Лоренцо сам расстегнул застежку брюк. Сара откинула голову и закричала от счастья, почувствовав между ног его восставшую плоть.

Время остановилось. Ее дыхание прерывалось, когда, спустив шелковые трусики, он ласкал пальцем влажные от возбуждения сокровенные складки, подводя к последней черте. Не в силах ждать, она терлась животом о его руку, глядя в лицо затуманенными от страсти глазами. Наконец, точно уловив момент, он сильным толчком вошел в нее, сжав зубы, чтобы продлить момент наслаждения. Глядя в ее раскрасневшееся лицо, потемневшие от вожделения глаза, он чувствовал, что теряет контроль. Когда ее мышцы конвульсивно сжались вокруг него, а розовые губы со стоном приоткрылись, Лоренцо больше не мог сдерживать себя.

Они лежали потрясенные, задыхающиеся, обессиленные: он утратил обычную невозмутимость, а Сара забыла об испорченном платье из малинового шелка ценой в три тысячи евро, взятом напрокат. Когда в неправдоподобно роскошной кровати Лоренцо заключил ее в объятия, он испытал давно забытое чувство покоя.

— Боже мой, Лоренцо!

Он вздрогнул, с усилием вырываясь из блаженного забытья, и увидел ужас на лице Сары. Она стояла перед ним, с трудом сдерживая слезы.

— Как я могла забыть о платье? Оно стоит таких денег! Мы должны были сегодня вернуть его и ожерелье…

Через секунду он стоял за ее спиной, обнимал за талию, целовал обнаженные плечи.

— Забудь. Никто не возьмет это платье назад, а ожерелье принадлежит тебе. — Лоренцо остановил готовый сорваться с ее губ протест. — Однако ты права: все это лучше снять.

Он потянул вниз замок «молнии», и малиновый шелк с шелестом соскользнул к ее ногам.

Сара тряхнула головой, чтобы волосы закрыли пылавшее лицо, и обвила себя руками, прикрывая роскошную пышную грудь с розовыми сосками. Бриллиантовые звезды ожерелья мерцали на бархатистой коже. Медленно, очень нежно Лоренцо отвел ее руки.

— Серафина… — Лоренцо не мог скрыть восхищения, впервые увидев всю красоту ее обнаженного тела. Он приподнял пальцами подбородок. — Ты прекрасна, у меня не было сомнений, но действительность превзошла самые смелые мечты. — Он легко поднял ее на руки и, прижав к себе, понес в ванную. — Тебе нет равных, но мне ты милее без грима, с привычной прической.

Лоренцо включил душ и поцелуем закрыл ей рот, чтобы не слышать возражений, когда тушь с ресниц потекла по щекам.

Провожая Сару в спальню, он думал, что впереди у него вся ночь, чтобы поклоняться божественному телу, дать ей почувствовать власть над ним. Он хотел победить ее демонов так, как она победила его, — чуткостью, состраданием, щедрой готовностью принять и разделить его тайную ущербность. Он не хотел терять ни минуты.

Глава 16

Очнувшись от короткого забытья в объятиях Лоренцо, Сара подумала, что ей все еще снится сон. Бледный свет раннего утра освещал комнату с тарелками на маленьком столике и пустой бутылкой шампанского — воспоминаниями о легкой трапезе, которую они разделили на рассвете. Она улыбнулась, потому что все безумство этой ночи оказалось явью.

Лоренцо открыл глаза, потянулся и поцеловал ее в губы.

— Доброе утро, красавица, — сказал он по-итальянски.

Отвечая на поцелуй, Сара заметила, что его лицо разгладилось, как будто исчезло внутреннее напряжение, морщины ушли, он выглядел моложе. Облокотившись на подушку, она с удовольствием оглядела смуглое тело на белоснежных простынях: широкую сильную грудь, втянутый живот, узкие бедра. Благодаря ее заботе пропала болезненная худоба, которую Сара заметила когда-то.

Губы Лоренцо дрогнули, глаза потемнели, когда ее палец скользнул к низу его живота. Их взгляды встретились. Прикусив нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку, она приподнялась и легла на него сверху.

— Настало время рассчитаться за «Бурный оргазм», — промурлыкала она, скользя губами по его телу все ниже и ниже.

На востоке разгоралась заря, но город еще спал. Башни и купола церквей окутывала жемчужная дымка; Сара и Лоренцо сидели на балконе над Гранд-каналом, наслаждаясь свежестью и тишиной раннего утра. Сара, завернувшись в шелковое покрывало, пила чай из тонкой фарфоровой чашки. Медные локоны волной лежали на обнаженной спине, на шее сверкало ожерелье с бриллиантовыми звездочками.

— Казанова мог бы вызвать тебя на дуэль в споре с за титул лучшего в мире любовника, — с улыбкой сказала она.

— Принимаю вызов, — усмехнулся он.

В лучах восходящего солнца силуэты домов выплывали из тени, купаясь в розовых и золотых волнах света. «Как Сара», — подумал Лоренцо, любуясь нежной бархатистой кожей ее плеч и груди. Тиа всегда давала ему понять, что его бесплодие — признак неполноценности, и оправдывала этим свои постоянные измены. «Я должен доказать Саре, что она великолепна и неповторима», — повторял себе Лоренцо.

Вчера он чуть не заговорил с ней о фильме, когда они обсуждали «Вокруг Солнца», но побоялся разрушать хрупкую атмосферу близости. Риск снова напугать, оттолкнуть от себя Сару был слишком велик. Через несколько дней в Лондоне он встретится с владельцами киностудии и нужными людьми. Теперь, когда есть актер на главную роль, встреча будет чисто формальной, ведь Лоренцо Кавальери, слава Всевышнему, не нуждается в финансовой поддержке.

Все, что ему нужно, — это разрешение на экранизацию.

Речь шла уже не только о фильме, но о Саре. Он собирался предложить новый взгляд на Френсиса Тейта, который изменит представление о талантливом, тонком, ранимом поэте, который потряс юного Лоренцо много лет назад и оставил глубокую рану на сердце своей маленькой дочери. Фильм должен помочь Саре по-другому увидеть себя. Он скажет ей, когда все будет готово.

— Пора идти, герцогиня. — Лоренцо помог Саре подняться.

Покрывало соскользнуло, лучи восходящего солнца ласкали ее обнаженное тело. Она прижала ладони к его груди.

— Куда мы отправимся?

— Хотелось бы в постель, но у нас мало времени, — со вздохом сказал Лоренцо, отводя ее руки и целуя в макушку. Он поднял покрывало, бережно закутал Сару. — Тебе надо спешить к Лотти. До отъезда мы посмотрим город. Боюсь, нам придется ненадолго расстаться. В среду мне надо быть в Лондоне. Я вернусь, и мы снова будем вместе.

Сара застонала, с трудом заставляя себя вернуться к реальности.

— Ты уедешь в Лондон?

— На один-два дня. Обещаю быть дома к воскресенью, чтобы не опоздать на день рождения Лотти.

Сара покраснела.

— Она тебе сказала?

— Повторила всего раз пятьдесят. Я обещал ей особенный подарок.

— Нет, — быстро сказала Сара, — ты не должен…

— Я так хочу, — спокойно сказал Лоренцо. — Уже все готово, и нечего спорить. Ты справишься одна в Кастеллацио?

— Знаешь, мне не привыкать справляться одной, — сказала Сара, плотнее заворачиваясь в прохладный шелк. — Я буду скучать.

— Не хочу уезжать, но должен, — вздохнул Лоренцо, и в голосе прозвучали странные нотки. — Речь идет о новом проекте, о фильме, который я хочу снять.

Она подняла голову. В бледном свете нового дня его угловатое лицо с высокими скулами показалось ей странно уязвимым. Сердце трепыхнулось, как подбитая птица.

— Этот фильм очень важен для тебя, не правда ли?

— Самый важный из всех, какие я снимал.

Обнявшись, они все утро бродили по пустынным улицам Венеции. У Сары замирало сердце от сказочного великолепия города. Пухлое оранжевое солнце превратило тусклую воду каналов в реки расплавленного золота. Звон церковных колоколов эхом отдавался в узких улочках. На площади Сан-Марко Лоренцо подхватил и закружил ее, потом прижал к себе и поцеловал.

— Днем здесь столько туристов, что не видно плит под ногами, — прошептал он. — Сейчас город принадлежит только тебе.