Клуб адского огня - Нокс Том - Страница 47

— Вы считаете, что они станут ее носить? Что Клонкерри разъезжает по стране в… коже этого бедняги?

— Вполне возможно. По крайней мере, ацтеки поступили бы именно так. Носить кожу своего врага, словно костюм, пока она буквально не сгниет. Вонь должна быть непередаваемая.

— Вообще-то кожу мы пока не нашли. Ждем служебных собак.

— Хорошая мысль. Думаю, бандиты вполне могли напялить кожу на себя, раз уж они так скрупулезно следуют ацтекским методам.

Оба вновь умолкли. Де Савари смотрел по сторонам, на холмистый парк, на старые деревья, склонившиеся к реке, — идиллия, мирный, буколический, чисто английский пейзаж. Он плохо согласовывался с тем… объектом, распятым на деревянной раме в нескольких ярдах отсюда. С висящим вниз головой красным трупом с устрашающим оскалом боли на лице.

Детектив поднялся.

— Но все-таки, что они ищут? Эта банда? Я выяснял, дом никак не связан с «Клубом адского огня».

— Действительно, — подтвердил де Савари. — Зато существует любопытная связь между этой школой и Ближним Востоком.

— Какая?

Де Савари улыбнулся, немного неуверенно.

— Насколько помню, в путеводителе, который я листал в поезде, сказано, что где-то здесь должен быть буфет.

Ученый неспешно двинулся вдоль фасада, полицейский за ним. Южное крыло замыкала оригинальная пристройка с высокой остроконечной крышей. Больше всего она походила на часовню. Де Савари остановился.

Форрестер рассматривал массивную дверь с черно-красным рельефным узором, в котором повторялись крылатые львы.

— Что это?

— Ниневийский павильон. А это означает прочную связь с Ираком и Шумером. Давайте посмотрим — вдруг наши молодцы побывали и здесь?

Детектив кивнул.

Де Савари толкнул металлическую дверь, и она легко отворилась. Внутри — если, конечно, не обращать внимания на витражные стекла — все выглядело точно так, как в буфете любой дорогой частной школы. Автомат по продаже «пепси». Касса. Коробки для всяких вкусностей, содержимое которых валялось на полу.

Но сюда ворвались не для того, чтобы разгромить буфет. Помещение обыскивали. При ближайшем рассмотрении оказалось: деревянные панели вдоль одной стены оторваны, окно разбито. Те, кто проник сюда, искали что-то определенное. Нашли или нет — другой вопрос. Де Савари склонялся к мысли, что не нашли. Чувствовалось, что разбросанные по полу предметы злобно пинали в досаде и разочаровании.

Мужчины вернулись на мирный солнцепек и пошли по дорожке. В напоенном солнцем воздухе медленно перемещалась пыльца. Де Савари рассказывал детективу историю Ниневийского павильона.

— Его построили по приказу леди Шарлотты Гест и ее супруга сэра Джона примерно в тысяча восемьсот пятидесятых годах. Проектировал архитектор Чарльз Барри, больше известный как создатель…

— … здания парламента, — перебил его Форрестер. И добавил с застенчивой улыбкой: — Архитектура — мое хобби.

— Именно так! Здание парламента. Как бы там ни было, Ниневийский павильон построили как частное хранилище знаменитых ассирийских рельефов, которые привезли в викторианские времена исследователи Месопотамии. Потому здесь и дверь такая необычная — с ассирийскими львами.

— А-а…

— Рельефы, которые хранились в павильоне, отыскал на раскопках Остин Генри Лейярд, двоюродный брат леди Шарлотты Гест. Это очень впечатляющие украшения, и тяжелые, по несколько тонн каждая. Первоначально они украшали въездные ворота в Нимруде.

— А Лейярд и Барри привезли их сюда?

— Да. И вместе со многими другими экспонатами они хранились здесь, в Ниневийском павильоне, вплоть до окончания Первой мировой войны. А потом вся коллекция была выставлена на продажу.

— И тут ничего не осталось?

— Не спешите. Антикварные изделия заменили гипсовыми слепками. А в тысяча девятьсот двадцать третьем году Гесты продали Кэнфорд-холл, и здесь была устроена школа для мальчиков. Тогда-то Ниневийский павильон, в котором совсем не осталось древних сокровищ, и превратился в школьный буфет, где торгуют сэндвичами и шоколадками.

— Выходит, наши парни должны были знать об этом?

— Что тут ничего не осталось. Зачем же было вламываться?

— В истории есть еще один довольно странный поворот. В девяносто втором году сюда явились двое ученых, известных как выдающиеся ассириологи. Они ехали на конференцию в Борнмут, у них оказалось свободное время, вот и решили наскоро осмотреть это место — такое важное для людей их специальности. Они не рассчитывали что-либо найти. Полюбовались витражами, сделанными по шумерским мотивам, обнаружили намеки на Ассирию в архитектуре. А потом заглянули за автомат с «пепси» — и обнаружили самый настоящий древний рельеф.

— Шутите!

— Нет. А ведь все считали, что тут остались только слепки. И вдруг — вот те на! Один оригинал сохранился. Его распознали, несмотря даже на толстый слой белой водоэмульсионной краски. Рельеф извлекли, отвезли в Лондон, почистили и выставили на аукцион Кристи. Его купил японский маклер, действовавший, по-видимому, от имени какой-то религиозной секты. И выложил без малого восемь миллионов фунтов. Наивысшая цена, которую когда-либо платили за древности. Et voila.

Они вышли на берег реки. Солнечные блики, пробивавшиеся сквозь кроны деревьев, играли на быстрых водах Стура.

— И все же я не понимаю. — Форрестер нагнулся, поднял камешек и бросил в реку. — Какую связь все это может иметь с «Клубом адского огня»?

— Помните, что я вам на днях говорил по телефону?

— О езидах и Черной Книге? Но ведь не может быть, чтобы они искали ее.

— Нет, вполне может. Видите ли, Остин Генри Лейярд был одним из самых первых представителей западного мира, вступивших в контакт с езидами. Это случилось в тысяча восемьсот пятьдесят седьмом году. Он вел раскопки на севере Ирака, в Уре и Ниневии. Юные годы современной археологии. Там он и услышал об удивительной секте, сосредоточенной близ Мосула, неподалеку от Дахука. Лейярд познакомился с езидами. Они пригласили его в Лалеш, свою священную столицу, расположенную в горах. До сих пор довольно опасное место.

— По крайней мере, негостеприимное.

— И что он там делал?

— В том-то и вопрос. Известно, что ему позволили присутствовать на некоторых из самых тайных церемоний. Насколько я знаю, до и после него такой чести не удостаивался ни один посторонний человек.

— Так что же, ему отдали Черную Книгу?

Де Савари улыбнулся.

— Сразу видно детектива! На первом месте работа. Да, есть и такая гипотеза. Чтобы добиться такого приема у езидов, Лейярд должен был установить очень близкие отношения с ними. Есть и предположение, что он вывез Черную Книгу. Оно основывается на легенде, согласно которой Книга попала в Англию.

— Значит, если он ее вывез, то должен был доставить сюда, в дом, выстроенный специально для лучших находок, которые он оставлял себе, верно?

— Vraiment! [22]

Форрестер нахмурился.

— Но мы вроде пришли к выводу, что Черная Книга уже была у Иерусалима Уэйли. Каким же образом она могла оказаться у Лейярда?

Де Савари пожал плечами.

— Кто знает? Может быть, Иерусалим Уэйли заблуждался, считая, что Книга хранится у него. Может быть, он вернул ее езидам, и век спустя она оказалась у Лейярда. И ее возили туда-сюда. Лично я думаю, что Книга находилась у Иерусалима Уэйли, а Лейярд — просто-напросто ложный след.

— Но главное — мы можем теперь принять как версию: банда ищет именно ее. Иначе зачем было им сюда приезжать? Выходит, дело может быть и не связано напрямую с «Клубом адского огня». На самом деле банда ищет Черную Книгу езидов. Вот настоящая цель.

— Да.

Форрестер присвистнул — чуть ли не весело. И хлопнул де Савари по плечу.

— Спасибо, Хьюго, что приехали.

Де Савари улыбнулся, испытав при этом укол совести. Его ноздри еще ощущали запах лишенного покровов человеческого мяса.

Крики, раздавшиеся в тихой роще, показались особенно громкими.