Пират Его Величества - Северин Тим - Страница 79

С крайне недовольным выражением лица советник покопался в стопке своих бумаг, пока не отыскал нужную, а потом возобновил чтение вслух. В документе излагались события того дня: неуклонное приближение «Троицы», подозрения, зародившиеся у капитана Лопеса, первый пушечный выстрел, последовавший за ним обстрел преследуемого судна из мушкетов. Гектор слушал и постепенно начал понимать, что раньше уже слышал это описание. Это был слово в слово тот самый рассказ, который в присутствии Гектора огласил в Пайте от имени Марии испанский прокурор. Нехотя юноша вынужден был восхититься скрупулезности испанской бюрократии. Каким-то образом колониальные чиновники из Перу умудрились переправить документ через полмира.

Сеньор Адриан дошел до конца пересказа, и Брайс повернулся к Гектору.

— Вы присутствовали при этих событиях?

Гектор понял, что угодил в ловушку. Ему предъявили столь точный и тщательный отчет о случившемся, что он не видел иного способа спасти себя, кроме как откровенно солгать и поставить свое слово против свидетельских показаний Марии. Однако если он возьмется опровергать данное ею под присягой свидетельство, то предаст те чувства, что к ней питает, усомнится в ее честности и храбрости. После недолгого колебания Гектор все же ответил. Слова слетали у него с языка, а голос у юноши прерывался, когда он произносил явную ложь.

— Мне ничего не известно о тех событиях, что вы описали. Я был на борту «Троицы» в самом начале ее плавания и провел на ней всего несколько недель.

Испанский советник смотрел на Гектора, ничуть не скрывая недоверия.

— Во всех докладах, полученных нами из Перу, говорится о молодом человеке твоего возраста и твоей внешности, который выступал как переводчик и переговорщик. Тебя — лишь одного из пиратов — видели в лицо наши чиновники.

— Вам необходимо это доказать, — вмешался Брайс.

— И докажу, вне всякого сомнения! — огрызнулся советник. Повернувшись к секретарю, он сказал: — Вызовите первого свидетеля.

Секретарь встал со стула, пересек библиотеку и скрылся за дверью в другом конце комнаты. Вернулся он быстро, и за ним шагал Коксон.

Гектор чуть не охнул от изумления, но сумел сдержаться. В последний раз он видел Коксона в Панаме, вечером накануне того дня, как капитан буканьеров отправился в обратный путь в Карибское море. Тогда Коксон был с добычей, награбленной у испанцев. Теперь же он испанцам служил. Гектор терялся в догадках, как буканьеру удалось убедить испанцев в своей лояльности и в то же время сохранить связь с Морганом. Что бы ни исхитрился придумать Коксон, он, по всей видимости, процветал. Он был дорого одет, верхний темно-синий камзол носил, по моде, поверх длинного второго камзола, рукава которого были отвернуты, чтобы показать кружевные гофрированные манжеты тонкой рубашки. Коксон вдобавок пополнел. Щеки у него заметно округлились, по сравнению с прежними временами в рыжеватых волосах прибавилось седины, и он начал лысеть. Гектор с радостью и удовлетворением отметил, что Коксон густо напудрил лицо и шею в тщетной попытке замаскировать прыщи и болячки на коже. Юноша надеялся, что ущерб внешности Коксона нанесен непоправимый и обязан он в какой-то степени мази индейцев куна. Коксон окинул Гектора злобным взглядом, преисполненным плохо скрываемого торжества, а потом повернулся к советнику испанского посла.

— Вы — капитан Джон Коксон?

— Да.

— И вы участвовали два года назад в нападении на владения его католического величества в Америках?

— Это была случайность. Меня убедили, что мы выступили в поход против обитающих там дикарей-язычников, которые доставляют неприятности цивилизованным поселенцам. Как только мне открылась правда, я со своими людьми ушел.

Гектор был ошеломлен. Невольно вспомнилось слово, которым его товарищи по плаванию характеризовали ренегатов, — «перевертыш». Гектор украдкой бросил взгляд на Брайса. Лицо адвоката было непроницаемым. У Гектора возникло чувство, что появление Коксона застало врасплох и Брайса.

— Вы узнаете человека, который стоит здесь? — спросил советник посольства.

Лицо Коксона выражало решительность и упрямство. Он смерил Гектора взглядом с головы до ног, словно бы опознавал потерянную вещь. Гектору вспомнил тот безжалостный взгляд рептилии при захвате Коксоном «Небесной радуги».

— В отряде он был среди первостатейных мерзавцев. Не один ваш соотечественник расстался с жизнью из-за него. Это он пообещал, что им ничего не грозит, а сам знал, что дикари только и ждут, когда бы напасть на них из засады и перебить.

— Где это случилось?

— У Санта-Анны, на Дарьене.

Тут вмешался Брайс.

— Сеньор Адриан, это к делу не относится. Обвинение, которое мы здесь призваны обосновать, касается пиратства в открытом море. Событие же, о котором рассказывает свидетель, имело место на суше и на заморских территориях Испании и, следовательно, не относится к юрисдикции Высокого суда Адмиралтейства. Это неприемлемо.

Испанец выглядел разгневанным. Он сделал нетерпеливый жест.

— Капитан Коксон, будьте любезны, обождите за дверью. Вы мне понадобитесь для дачи показаний в подтверждение заявления моего следующего свидетеля.

Когда Коксон выходил, самодовольное выражение на его лице не оставляло сомнений, что буканьер с радостью навредит Гектору как можно больше.

— Пожалуйста, пригласите второго свидетеля, — сказал советник. Он смотрел на дверь, предвкушая триумф.

В библиотеку вошла Мария.

Гектор почувствовал себя так, словно из него выпустили весь воздух. Мария была в простом шерстяном платье красновато-коричневого цвета, с кружевным воротом, голова ее была не покрыта. Драгоценностей девушка не носила, облик ее был тот же, какой помнил Гектор. Юноша припомнил, как они плыли на маленькой рыбачьей лодке в Пайту, как Мария встала лицом к ветру ранним утром. Тогда, как и теперь, она казалась сдержанной и замкнутой, уверенной в себе и такой же красивой.

— Вы — Мария да Сильва, компаньонка доньи Хуаны, жены алькальда Пайты? — спросил советник.

— Верно. — Ответ Марии был тверд и четок.

— И вы находились на борту «Санто-Росарио», когда судно атаковали пираты, и были свидетельницей убийства его капитана, Хуана Лопеса?

— Я не была свидетельницей его смерти, но видела позже его тело.

— И следующие три недели вы провели на борту «Санто-Росарио», в обществе вашей хозяйки, пока корабль находился в руках пиратов.

— Это тоже верно.

Гектор не мог глаз отвести от Марии. Первоначальное потрясение при виде девушки прошло, уступив желанию как-то привлечь ее внимание, восстановить прежнюю связь с нею и не дать ускользнуть. Но в сторону Гектора она не смотрела. Взгляд девушки словно бы впился в бумаги, лежащие на полированном столе советника.

Допрос Марии неуклонно продолжался.

— В то время или когда-либо еще этот человек пытался действовать в отношении вас насильственными методами или отнимал у вас имущество?

Только тогда Мария повернула голову и посмотрела прямо на Гектора. Их глаза встретились. Как ни старался, он ничего не мог понять по выражению ее лица. К своему смятению, Гектор увидел в ее глазах безразличие, равнодушие, словно бы он был ей совершенно незнаком.

— Нет.

— Насколько вам известно, он виновен в смерти капитана Лопеса?

— Как я уже говорила, я не видела, как погиб капитан Лопес. Мне ничего об этом не известно.

Советник начал терять терпение. Гектор подумал, что тот хочет решить дело одним ударом.

— Мария да Сильва, этот человек был членом команды пиратского корабля?

Мария вновь посмотрела на Гектора. Мгновенное колебание, всего в несколько ударов сердца, и девушка тихо произнесла:

— Может, он и был на борту другого корабля, но никогда не ступал на борт «Санто-Росарио».

Гектору показалось, что он ослышался.

Вид у опешившего советника был в высшей степени растерянный.

— Вы говорите, что его не было на борту «Санто-Росарио»?