Три розы - Гарвуд Джулия - Страница 68

На мгновение он просто онемел, а затем неистово завопил, изо всех сил махая мокрым носовым платком в знак перемирия и указывая рукой с пистолетом на прелестную всадницу.

Стипл мгновенно догадался о плане Пикермана.

— Мы спасены! — заорал он во все горло.

— Нам ее послало само небо! — прокричал в ответ Эрнест.

Дружно засунув оружие в карманы брюк, незадачливые антрепренеры бросились наперерез всаднице, боясь, что она исчезнет. Они мчались так быстро, что едва не потеряли ботинки. Пулей выскочив из-за поворота грязной дороги, ведущей в городок, Чарли и Эрнест увидели Адама и остановились как вкопанные.

Стипл поднял руки, давая понять огромному незнакомцу, что они не собираются делать ничего плохого. Пикерман пригладил бровь, с опаской наблюдая за спутником красавицы.

— Подождите нас, мисс! — крикнул Стипл. — У нас к вам предложение.

— Выгодное. Денежное, — добавил Пикерман.

Женевьев натянула поводья. Адам кивнул ей, приказывая ехать дальше.

— Разве тебе не любопытно? — спросила она, поджидая двух незнакомцев.

— Нет, — ответил он.

— Он упомянул про деньги, — заметила девушка. — Ты потратился, а у меня в кошельке вообще пусто. Было бы глупо не выслушать их.

Адам недоверчиво посмотрел на нее.

— У тебя и правда совсем нет денег?

— Нет, я…

Ты отдала их кому-то, ведь так?

— Понимаешь…

— Отдала? — снова потребовал он ответа.

— Ну… если честно, то да. Я должна была! — закричала Женевьев. — Если бы ты только видел…

Она собиралась рассказать ему про пару, которую встретила позавчера, и то, в каком отчаянном положении они были, но Адам не дал.

— Должна была отдать? Тебя что, ограбили?

— Нет, но я…

— Не могу поверить, что ты такая растяпа…

— Тем людям они были нужнее, чем мне, — перебила она Адама. — И я не растяпа.

Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

— И как же ты собираешься доехать до Солт-Лейк?

Женевьев отвернулась.

— Я все продумала. Поеду верхом или продам лошадь и на эти деньги куплю билет в дилижанс, — добавила она.

— А если тебе не хватит денег на билет?

— Тогда я не стану продавать кобылу.

— А что ты будешь есть, кто тебя станет охранять и…

— Адам, смешно сердиться на меня. Я всегда могу найти работу.

Услышав громкое пыхтение Пикермана, она оглянулась. Он первым подбежал к ней; Стипл, основательно набивший каблуками пятки, подошел следом. Адам инстинктивно передвинул на коленях ружье, направив ствол в сторону мужчин.

Он приказал незнакомцам отойти подальше от Женевьев. Они едва удостоили его взглядом и снова уставились на Женевьев, пожирая ее глазами.

Первым заговорил Пикерман:

— Как насчет того, чтобы заработать двадцать долларов? Стипл ткнул его под ребро и ухмыльнулся, услышав, как тот страдальчески хрюкнул.

— Ты мог бы получить ее за десять, — пробормотал он.

Женевьев бросила взгляд на Адама, желая увидеть его реакцию на эту странную пару. Его лицо выражало спокойное презрение. «Да, весьма своеобразные личности!» — подумала она, снова повернувшись к незнакомцам. Внешне они полная противоположность друг другу: один высокий, худой и сильно потеет — с лица ручьем льется пот; другой — приземистый коротышка. Такое впечатление, что ему трудно ходить, — так он гримасничает и переступает с ноги на ногу…

— Что именно вы хотите предложить, джентльмены? — любезно осведомилась Женевьев.

— Чтобы вы провели веселенький вечерок кое с какими людьми, — ответил Стипл.

Адам тут же взорвался.

— Все, Женевьев! — взревел он. — Мы немедленно уезжаем. Что же касается вас обоих….

Пикерман поднял руки.

— Это совсем не то, что вы подумали! Дело в том, что мы попали в ужасный переплет. И если леди нам не поможет, нас наверняка повесят.

Стипл энергично закивал в подтверждение.

— Я хозяин салуна, который рядом с его гостиницей. — Он мотнул головой в сторону Пикермана. — В моем заведении есть настоящая сцена, и иногда к нам приезжают именитые артисты. Мы оба заметили, какие у вас красивые лодыжки, мисс, и надеемся и молим Бога, чтобы и ножки ваши были точно такие же хорошенькие.

— Не видать вам ее ног! — рявкнул Адам.

— Стипл, заткнись! Ты выводишь джентльмена из себя, как только открываешь свою пасть. Позвольте мне объяснить, — подобострастно попросил Пикерман и, прижав носовой платок к лицу, галантно сказал: — Для нас и впрямь сложилась пиковая ситуация, мисс. В прошлом месяце мы уже дважды разочаровали людей, потому что развлечения, которые Мы им обещали, не состоялись. И вот теперь снова. Мы собрали деньги и послали за мисс Руби Лейт Даймонд, чтобы она спела и потанцевала у нас в. салуне. Мы завели всех, публика горит желанием увидеть диву, и что вы думаете? Она не приехала! Через полтора часа соберутся зрители, и что произойдет, когда она не выйдет на сцену?

— Могу себе представить, — не без иронии ответила Женевьев.

— У вас есть абсолютно все, чтобы представиться Руби, — заявил Стипл.

— Руби Лейт Даймонд? Это имя не может быть настоящим, — сказала Женевьев, стараясь удержаться от смеха.

— Элис, — пробурчал Пикерман.

— Ее зовут Элис О'Рейли.

— Значит, она ирландка.

— Да, мисс. Так и есть, — сказал Стипл Женевьев улыбнулась.

— Но я не ирландка, — спокойно произнесла она. — Мои предки — выходцы из Африки. Уверена, что вы это заметили. Не можете же вы на самом деле думать, что кто-то поверит, будто я Руби Лейт Даймонд! Куда подевалось ваше чувство юмора?

— Прошу прощения, мисс, но, мне кажется, вы не поняли, в каком отчаянном положении мы находимся. Мы будем болтаться на веревке, если не найдем хорошенькую леди, которая выйдет на сцену сегодня вечером, — проныл Стипл. — Не хотите быть Руби, не надо. Назовем вас по-другому. Как насчет Опал или Эмеральд?

— Меня зовут Женевьев. Что я должна делать на сцене?

— Неужели вы не понимаете? Нам совершенно все равно. Вы по-настоящему хорошенькая, и, вполне статься, если вы крутанетесь раза два, пройдетесь вперед-назад, зрители сочтут, что не зря потратили деньги.

— Ты готова согласиться? — спросил Адам.

Она кивнула.

— Кажется, эти джентльмены и правда здорово влипли. Если я им помогу, то, возможно, спасу их.

— Да уж влипли, другого слова не подобрать, — грустно согласился Пикерман.

Женевьев было и смешно, и жалко этих незадачливых дельцов, и, кроме того, казалось весьма заманчивым воспользоваться случаем и быстро пополнить кошелек. Правда, тут есть о чем подумать.

— Я пою, но только в церкви, — объяснила Женевьев.

— Она поет, Пикерман! — закричал Стипл. — Это знак! Говорю тебе, это знак! Она послана нам во спасение!

— Можете петь сколько угодно, — милостиво произнес Стипл.

— А кружиться вы умеете? — поинтересовался Пикерман.

Адам осуждающе покачал головой.

— Это важно? — не обращая на это внимания, спросила девушка.

Стипл пожал плечами.

— Я думаю, да. Публике захочется увидеть ваши лодыжки.

Она покосилась на Адама. Лицо его потемнело, на скулах заиграли желваки — вот-вот терпение его лопнет и он окончательно взорвется.

— Не думаю, что я стану вертеться или выделывать что-то подобное, но я хотела бы получить тридцать долларов. Я буду петь именно за такую сумму, и ни долларом меньше.

Компаньоны даже не стали обсуждать это заявление. Стипл подскочил к Женевьев и горячо пожал ей руку.

— Считай, что они уже у тебя, малышка, — задыхаясь от радости, просипел он.

— Могу ли я получить деньги вперед? — спросила она.

— Как только ты выйдешь на сцену, мы отдадим их твоему другу, — пообещал Стипл, кивнув в сторону Адама.

— Если вы этого не сделаете, он вас пристрелит, — проворковала Женевьев.

Пикерман повернулся к Адаму.

— Тебе ни в кого не придется стрелять. Мы заплатим. — Взглянув на девушку, он добавил: — Теперь осталось только прокрасться к задней двери салуна, чтобы никто не узнал, что ты только что появилась.