Три розы - Гарвуд Джулия - Страница 67

— Адам? — прошептала Женевьев. — Что с тобой?

Он молча покачал головой. Разве он мог признаться ей. что она пленила его с первого взгляда, что она завладела всеми его мыслями, что он не знает, сколько еще сможет сопротивляться охватившему его чувству? Нет, этому надо положить конец.

— Ты завтра уедешь, — сказал он низким сердитым голосом.

— Да, уеду, — прошептала она.

— И мы больше никогда не увидимся.

— Не увидимся, — согласилась она.

Кончиками пальцев Женевьев рисовала невидимые круги на груди Адама, и эти нежные прикосновения сводили его с ума.

— Это самое лучшее для нас обоих. — Он медленно отвел в сторону ее руки.

— Да, это самое лучшее, — словно эхо повторила она. Адам нахмурился.

— Вся моя жизнь распланирована, Женевьев. У меня нет на тебя времени.

— У меня тоже нет на тебя времени, — так же просто сказала ему Женевьев. «Обманщик, обманщик!..» — повторяла она про себя. — Адам, ты поцелуешь меня?

— Нет, черт побери.

Это был самый прекрасный поцелуй в ее жизни. Своими губами он приоткрыл ее губы, его горячее дыхание опалило ее и блаженным теплом разлилось по жилам. Закрыв глаза, она отдалась этому бесконечному поцелую: опьяненная, трепещущая, она сжимала пальцами рубашку Адама, Словно стремясь удержать, продлить это мгновение, которое, быть может, никогда не повторится…

Когда Женевьев наконец вынырнула из глубин этой всепоглощающей неги, она была совершенно обессилена и закрыла глаза. Припав к груди Адама, она прерывисто дышала, стараясь унять дрожь. Немного придя в себя, Женевьев прошептала:

— А ты поцелуешь меня еще раз?

— Нет.

— Это было так хорошо!.. — мечтательно проговорила девушка и уткнулась губами ему в шею. Он вздрогнул, а потом медленно отстранил ее от себя.

— Завтра ты сядешь в экипаж, а я отправлюсь в обратный путь. Домой.

— Знаю, — ответила Женевьев. — Я еду в Канзас.

— Нет, ты едешь в Париж. — Да, в Париж.

Женевьев заметила его смятенный взгляд, Черт ее побери, если он не хочет ее снова поцеловать!

Адам с явным усилием отступил еще на шаг.

— Я не должен был тебя целовать, — мрачно проговорил он. — Больше это не повторится.

— А я бы не возражала….

— Зато я возражаю… — отрезал он. Потом, уже мягче, добавил: — Ты вся дрожишь. Тебе надо снять мокрую одежду.

— Я дрожу не поэтому.

— Пойду разведу огонь, — сурово сказал Адам, после. чего надолго погрузился в угрюмое молчание. Женевьев решила, что он, должно быть, размышляет о делах, ожидающих его в Роуз-Хилле.

Длинный день утомил ее. Завернувшись в одеяло, которое ей дал Адам, Женевьев заснула и проспала до самого утра.

Они позавтракали свежей рыбой, потом Адам седлал лошадей, а она собирала вещи. Через несколько минут они покинули маленький рай. Вдали слышались далекие раскаты грома — приближалась гроза.

Глава 8

Грэмби оказался небольшим симпатичным городком, прилепившимся к горам. Несколько лет назад, когда прошел слух о якобы несметном количестве золота в русле ручья и в окрестностях, число его жителей резко увеличилось. Гостиница Пи-кермана была построена во время этого бума, как и множество других домов, но поскольку слух оказался ложным и обнаружилось это довольно быстро, люди, с невероятной быстротой заселившие город, так же быстро собрали пожитки и отбыли кто куда. Городские дома опустели.

Наступили тяжелые времена. В гостинице почти не было постояльцев, и, когда дела пошли из рук вон плохо, Эрнест Пикерман решил объединиться со своим давним врагом Гарри Стиплом. Гарри владел салуном, расположенным по соседству с гостиницей. Мысль была проста и незатейлива: совместными усилиями и капиталом завлечь в городок как можно больше туристов, жаждущих развлечений. Самое интересное, что Пикерман и Стиплуже Много лет охотились друг за другом и каждый из них только и ждал удобного случая, чтобы пристрелить своего недруга. Но бизнес есть бизнес, и скрепя сердце они перестали враждовать до лучших времен, когда сундуки их будут полны денег.

Эрнест и Гарри заключили джентльменское соглашение, но, поскольку ни тот, ни другой отнюдь таковыми не являлись, они всячески ловчили, всеми правдами и неправдами стараясь выкачать доллары из кошельков добропорядочных граждан Грэмби. Уже дважды они собирали деньги, обещая зрелищ, и оба раза развлечений не было. Это грозило Пикерману и Стиплу весьма серьезными последствиями. Им надо было срочно оправдаться перед обитателями Грэмби.

Случилось так, что Адам и Женевьев въехали в городок именно в тот день, когда восхитительная мисс Руби Лейт Даймонд, как гласили афиши, должна была дать представление в «Золотом салуне». Зрители, с некоторых пор ставшие весьма недоверчивыми, больше не собирались оставаться в дураках, и, заплатив за билеты заранее, твердо рассчитывали увидеть невероятную и потрясающую Руби Лейт, а иначе…

Слух о представлении распространился подобно оспе, в городок стекался народ из всех окрестных мест; кое для кого и пятьдесят миль не стали препятствием. Многие готовы были выложить непомерную сумму за то, чтобы поймать хотя бы взгляд несравненной мисс Даймонд или рассмотреть ее прелестные ножки, — все зависело от места, за которое заплачено.

Кажется, антрепренеры предусмотрели все, чтобы не возникло никаких проблем. Пикерману предстояло лично вывести Руби Лейт из экипажа и разместить в гостиничном номере. После того как она отдохнет и подготовится к выступлению, он проводит ее к сцене и передаст с рук на руки Стиплу.

Грэмби был конечным пунктом маршрута дилижанса, прибывающего из Солт-Лейк раз в неделю. Здесь он разворачивался и отправлялся обратно. Во вторник дилижанс прибыл точно по расписанию, в десять утра. Пикерман, читая про себя молитву, торжественно ступил на Тротуар, собираясь открыть дверцу. На его внушительных бровях повисли капельки пота, ладони взмокли, а рот наполнился слюной. Еще бы! Он станет первым мужчиной в Грэмби, который вблизи увидит потрясающие ножки Руби Лейт Даймонд, когда она станет выходить из дилижанса.

К сожалению, ножек Руби Лейт, как и всего остального, из чего она состояла, Эрнест не увидел. С минуту Пикерман отказывался верить, что ее нет в дилижансе. Он засунул голову внутрь, желая убедиться, не застряла ли она в каком-нибудь углу. Тщетная надежда! Мисс Даймонд там и не пахло. Брызгая слюной, он разразился проклятиями, но, увидев людей, спешивших к дилижансу, быстро взял себя в руки. Захлопнув дверцу, Пикерман крикнул кучеру, чтобы тот отъезжал, и ловко юркнул в гостиницу.

Два дельца сошлись вместе, чтобы придумать, как им выкрутиться на этот раз. Они встретились в переулке, разделявшем их заведения. Оба знали, что их вздернут на ближайшем дереве, если они не выполнят обязательств перед публикой, и лихорадочно пытались найти выход из создавшейся ситуации.

Но сколько они ни морщили свои лбы, сколько ни хмурили брови, сколько ни напрягали все имеющиеся у них в наличии извилины, найти достойного объяснения, чтобы успокоить жителей городка, так и не смогли. И поэтому солгали: всем, кто остановился в гостинице или сидел в салуне, было объявлено, что Руби Лейт Даймонд уже прибыла в Грэмби.

К шести часам вечера Пикерман извел три носовых платка, промокая брови, по которым ручьями стекал пот. Стипл, обутый по случаю несостоявшегося торжества в новые скрипучие ботинки, натер на больших пальцах волдыри, меряя шагами свой салун, В конце концов он решил, что единственный способ избежать петли — это свалить вину на своего подельника и застрелить его как бешеного пса, прежде чем откроется правда. По иронии судьбы Пикерман додумался до того же самого…

Они до блеска начистили пистолеты и устремились за город, на помидорное поле Томми Мерфи. Оба были так поглощены предстоящим поединком, что едва не упустили свое счастье. Пикерман как раз выпрыгнул из-за камня, за которым прятался, намереваясь пустить пулю в спину Стипла, весьма удобную и доступную мишень, когда краем глаза заметил прекрасную женщину, скачущую верхом па лошади.