Город праха - Клэр Кассандра - Страница 66

— Ты считаешь Люка своим отцом только из-за его отношений с твоей матерью.

— Отношений? — расхохоталась Клэри. — Они с мамой просто друзья.

На какой-то миг на лице Валентина отразилось удивление.

— В самом деле? Ты действительно считаешь, что Люциан согласился ради дружбы вести жизнь в изгнании, скрываться, прятаться и всеми силами охранять тайну, которой он сам не знал до конца? Ради одной только дружбы? Ты еще очень юна, Кларисса, и мало понимаешь в людях, а в мужчинах и вовсе ничего.

— Твои грязные намеки никому не интересны. Ты ничего не знаешь ни о Люке, ни о Джейсе. Пытаешься выставить их поступки в подлом свете, потому что сам не умеешь поступать иначе.

— А если бы Люк любил твою маму, это было бы подлостью? Чего подлого в любви, Кларисса? Или ты просто чувствуешь в глубине души, что твой драгоценный Люциан не человек и не способен на человеческие чувства?

— Люк такой же человек, как и я! А ты слепой фанатик!

— Ну нет, вот тут ты ошибаешься. — Валентин шагнул к Клэри, и она поспешила спиной загородить от него Меч. — Ты смотришь на меня сквозь призму примитивного мировоззрения. Примитивные вообще очень любят делить себе подобных на группы, выдумывая различия, которые покажутся бредом любому нефилиму. Критерием различий может быть раса, религия, национальность и еще десятки подобных вещей Примитивные не в состоянии увидеть, понять и осознать существование демонов, и все же в их родовой памяти остались какие-то представления о том, что на Земле есть «мы» и «они», чужие, те, кто сеет лишь смерть и разрушение. Но раз они не видят демонов, их угрозу они пытаются приписать себе подобным. Они готовы счесть врагом соседа и поколениями вести бессмысленные войны. — Валентин сделал еще один шаг вперед, и Клэри, попятившись, оказалась прижата к самому сундуку с Мечом. — Я не из их числа. Мне известна истина. Примитивные видят опасность будто через закопченное стеклышко, а нефилимы встречают ее лицом к лицу. Нам ведом истинный облик зла, нам ведомо: пусть оно и живет среди нас, оно чужое! Нельзя позволить чужеродному пустить здесь корни, расцвести ядовитыми цветами и отравить все живое на Земле.

Рука Клэри застыла над Мечом. Голос Валентина был так тих, так вкрадчив, ему так сложно было возразить… Она вовсе не считала, что демоны должны процветать на Земле. Клэри согласилась бы с его словами, если бы не одно «но»…

— Люк не демон!

— Сдается мне, Кларисса, ты чересчур юна и неопытна, чтобы понять, кто демон, а кто нет. Ты почти не сталкивалась с нежитью. А те, кого ты все же встречала, казались тебе очень милыми и добрыми. С твоим восприятием мира кто угодно может показаться милым и добрым. Ты уверена, что демоны — это непременно уродливые твари, рыщущие во тьме. Разумеется, такие тоже существуют. Но есть и другие — демоны, живущие среди людей и тщательно скрывающие свою противоестественную сущность. Я пытался уничтожить одного такого в Лондоне. Он был очень влиятельным финансистом и имел штат телохранителей. Слуги поставляли своему господину животных и маленьких детей. Ему нравилось все маленькое и беспомощное.

— Прекрати! — Клэри зажала руками уши. — Я не хочу это слышать!

Но голос Валентина проникал сквозь ладони.

— Он пожирал их медленно, неделями. У него были способы поддерживать в жертве жизнь, невзирая на невероятные мучения. Попробуй представить себе разорванного пополам ребенка, который пытается ползти…

— Хватит! Хватит! — закричала Клэри.

— Демоны питаются болью и страхом. Я убиваю только из необходимости. Ты выросла в фальшивом раю, окруженном стеклянными стенами, дочь моя. Мать создала для тебя искусственный мир, в котором хотела бы жить сама. Только она не сказала тебе, что все это обман. Что все это время снаружи поджидали демоны, готовые разбить стеклянные стены и открыть тебе глаза на правду.

— Стены разбил ты, — прошептала Клэри. — Именно ты втянул меня во все это.

— И я же виноват в том, что ты порезалась о стекло? Разве я держал тебя в плену иллюзий?

— Хватит! Не желаю слушать!

У Клэри звенело в ушах. Хотелось закричать отцу, что именно он похитил маму и все это натворил, что это все его вина. Однако не зря Люк утверждал, что с Валентином невозможно спорить. Он ухитрялся так все перевернуть… Если сейчас возразить ему, окажешься вроде бы на стороне демонов, разрывающих пополам младенцев. Джейсу долгие годы пришлось жить в тени этого требовательного, деспотичного человека. Теперь ясно, почему у Джейса такой тяжелый характер и такое умение скрывать свои чувства.

Клэри ощущала холод, исходящий от Меча, и от этого по коже бежали мурашки.

— Что тебе от меня нужно? — спросила она.

— А разве мне что-то нужно?

— Иначе ты не вел бы тут со мной разговоров. Дал бы по голове чем-нибудь тяжелым и отложил в сторонку для дальнейшего использования.

— Хочешь знать, каким будет дальнейшее использование? — произнес Валентин. — Я подожду, пока явятся на выручку твои друзья-Охотники, и обменяю тебя на девчонку-оборотня. Мне все еще нужна ее кровь.

— Они никогда не пойдут на такой обмен!

— Ошибаешься. Им хорошо известно, чего стоит какая-то нежить по сравнению с юным Охотником. Сделка произойдет, потому что именно так велит Конклав.

— Конклав?! То есть что-то подобное есть в Законе?

— Это основа Закона, — веско сказал Валентин. — Теперь понимаешь? Не так уж и велика разница между Конклавом и мной, между Джонатаном и мной и даже между нами, Кларисса. Всего лишь незначительные расхождения в методах.

С этими словами Валентин приблизился к ней вплотную. Рука Клэри метнулась за спину и схватила рукоять Меча душ. Он действительно был очень тяжелым, таким тяжелым, что она чуть не упала под его весом, но все же удержала равновесие и направила острие прямо на отца.

Удар о металлическую поверхность получился сильным. Джейс закашлялся, чувствуя во рту вкус крови, и обнаружил, что стоит на железных мостках, выкрашенных в серо-зеленый цвет. Внутри корабль был пуст; темные искривленные стены отражали каждый звук. Джейс задрал голову и увидел маленький клочок ночного неба через дымящуюся дыру, в которую он провалился.

Нутро корабля представляло собой лабиринт мостков и лестниц, ведущих в никуда и переплетающихся друг с другом, как внутренности гигантской змеи. Было жутко холодно, дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Всматриваясь в полумрак, Джейс полез в карман за ведьминым огнем.

Белое сияние ярко осветило длинные мостки и лестницу, ведущую на нижний ярус. Под ногами что-то сверкнуло. Джейс наклонился и увидел стило. Он невольно оглянулся, как будто ожидал, что из теней выйдет какой-нибудь нефилим. Откуда оно могло тут взяться?! Каждое стило имело особую ауру — хранило в себе отпечаток владельца, — и Джейс сразу узнал его, ощутив болезненный укол. Стило Клэри.

Вдруг в темноте раздался негромкий смех. Джейс обернулся, пряча стило за пояс. В свете ведьмина огня на другом конце мостков виднелась темная фигура; лицо человека скрывала тень.

— Кто здесь? — крикнул Джейс.

Ответа не последовало. Джейс чувствовал, что человек смеется над ним. Он машинально потянулся к ножнам, однако в них ничего не было — падая, он выронил клинок и вновь оказался без оружия.

Но ведь что угодно может послужить оружием при грамотном использовании. Разве не этому учил его отец? Джейс медленно двинулся к фигуре, ища глаза ми что-нибудь подходящее — какую-нибудь балку, за которую можно ухватиться и нанести удар обеими ногами, какой-нибудь кусок металла, который можно швырнуть и перебить противнику позвоночник… Все эти мысли пролетели у него в голове за какую-то долю секунды, а потом человек вышел из тени на свет, и белые волосы ореолом засветились вокруг его головы. Джейс замер как вкопанный:

— Отец? Ты?!

Сначала Алек ощутил леденящий холод. Затем понял, что не может дышать. Он попытался втянуть воздух, и все тело сжалось в конвульсиях. Он приподнялся, кашляя речной водой — горькой и тошнотворной.