Любовная петля - Кларк Луиза - Страница 63

Филипп промолчал. Он развернул лошадь и ускакал, не оглядываясь.

ГЛАВА 18

Четверо обитателей обветшалой гостиной замерли – лорд Стразерн стоял у камина с выражением лица, трудно поддающимся описанию, и читал официальное письмо, тайно доставленное с континента. Алиса, Пруденс и Абигейл в напряженном молчаливом ожидании наблюдали за ним. Алисе казалось, что она ждет с тех пор, как две недели назад Томас покинул Фенвикскую бухту. Две очень долгие недели.

Стразерн улыбнулся, скомкал листок бумаги и бросил его в камин. Новости были хорошими. Алиса с облегчением вздохнула.

– Томас успешно добрался до Амстердама. Он поставил короля в известность о наших делах и привел доводы джентльменов из Тайного Союза. Его Величество теперь узнал цену заверениям, раздаваемым горячими головами в том, что восстание в настоящий момент непременно приведет к успеху.

Радость постепенно угасла на лице Стразерна, когда он посмотрел на своих дочерей.

– Итак, я смогу сообщить членам Тайного Союза, что королю был представлен аналитичный и объективный доклад. Могу сказать, что Томас продуктивно провел время, пока был здесь. Хотелось бы то же самое сказать и о вас обоих, мои дорогие.

Алиса прикусила губу и виновато посмотрела на него. Пруденс решительно подняла подбородок:

– Папа!..

Стразерн поднял руку:

– Никаких возражений, Пруденс. Сегодня мы должны решить что-то относительно твоего будущего. Боюсь, что это неблагоприятная перспектива.

– Как ты могла дойти до такой глупости – поехать за Цедриком Инграмом? – в отчаянье сказала Абигейл.

Так как Стразерн призвал на помощь в спасении Пруденс своих арендаторов и соседей, все в округе узнали, что она была похищена Цедриком Инграмом и причину такого необычного похищения. Пруденс стала объектом обсуждения для всех и несмываемым позором для матери.

– Я думала, что это хороший способ его узнать, – оправдывалась Пруденс, – и просто делала то, что вы советовали, мама!

– Не смей насмехаться над матерью! – отрубил Стразерн. Его гнев того и гляди мог выплеснуться наружу, так как за последнее время он был крайне измучен. Более того, ему не нравилось положение, в котором он сейчас оказался. Ведь то, что он сегодня решит, повлияет на дальнейшую судьбу дочерей. Но жесткие рамки необходимости – Стразерн не утратил чувство чести! – не могли сделать это решение обязательным. Ему не хотелось делать подобный выбор.

– Нет, папа, – возразила Пруденс, – извините, мама.

Приступ великодушия у Абигейл, обычно, продолжался недолго – мы все рабы своего характера. Ее голос снова стал требовательным, а лицо озабоченным:

– Я понимаю, дорогая, что ты хотела привлечь внимание господина Инграма. Но мы с отцом должны знать – что ты испытываешь к нему сейчас.

Пруденс тщательно расправила складки на персиковой нижней юбке.

– Услышав, как он разговаривает с этим гнусным круглоголовым, я почувствовала отвращение, но потом… – ее нервные пальцы мяли яркую ткань платья, – он спрятал меня в заброшенном коттедже в своем имении и пришел навестить… Мне было ужасно одиноко, мучительно и страшно, наверное, это передалось ему. Сам приносил мне поесть и оставался поговорить… Он рассказывал о себе, и я пришла к выводу, что в нем нет такой злобы, как я предполагала вначале. Фактически, мотивы его поведения понимались неправильно.

Она вздохнула. Кажется, она заметила свои дрожащие пальцы и смятое платье, незаметно расслабила руку и расправила измятую персиковую ткань.

Абигейл вздохнула:

– Пруденс, ты исчезла на три дня и, бесспорно, бросила тень на свою репутацию.

Пруденс боязливо посмотрела на мать:

– Если бы господин Инграм взял меня, я бы хотела выйти за него замуж.

– Ты не смеешь! – взорвалась Алиса. – Цедрик Инграм похитил тебя, чтобы обменять на нашего брата!

Пруденс растерянно посмотрела на нее:

– Я это знаю, но все еще люблю его. Он очаровывает меня, как никто другой.

Стразерн хмыкнул:

– Он очаровывает тебя, потому что был самым влиятельным неженатым человеком в области. Если бы появился другой такого же ранга, ты бы сочла его самым очаровательным!

– Я так не думаю, папа.

Пруденс опровергла обвинение с таким сдержанным достоинством, что за этим последовала долгая неловкая пауза. И Пруденс покраснела: молчание выражало жалость, а не уважение.

Абигейл прокашлялась:

– Отложим эту тему… Еще есть вопрос о поведении Алисы с сэром Филиппом Гамильтоном.

Настала очередь Алисы покраснеть.

– Я осталась ночью с сэром Филиппом не специально, мама. Вы должны понять, что мы попали в ловушку! Не было ничего…

Строгим жестом Абигейл остановила Алису. Она невольно сопоставила поведение обеих дочерей.

– Меня не интересует, что вы там делали!.. Но ты могла отказаться от участия в сумасшедшем проекте сэра Филиппа! Ты могла уйти из гостиницы через черный ход!

– Мы боялись, что нас поймают люди Осборна! – возразила Алиса, неумело защищаясь, – Филипп был уверен, что Пруденс в их руках, и считал безумием позволить ему захватить еще одну заложницу. Если бы нас поймали, разоблачили бы и Филиппа. Не знаю, что тогда случилось бы с Пруденс?

– Со мной все было бы в порядке, – возразила Пруденс. – Цедрик не причинил бы мне вреда.

Абигейл не обратила внимания на вмешательство Пруденс и сосредоточилась на проступке Алисы.

– Я не успокоюсь, Алиса. Можно было избежать этого неприятного инцидента, если бы вы не пошли в гостиницу. Теперь твоя репутация под угрозой, и я в отчаянии – смогу ли я когда-нибудь найти тебе мужа.

Алиса вскинула подбородок:

– Вам не следует об этом беспокоиться, мама. Филипп женится на мне.

– Он еще не просил твоей руки, – заворчал лорд Стразерн.

Прошло две недели с момента обмена в Фенвикской бухте. За это время не было общения между Стразерн-холлом и Эйнсли Мейнор. Последнее, что видела Алиса, – подавленную спину Филиппа на Фенвикских утесах.

Алиса ясными глазами посмотрела на отца:

– Он попросит, папа. Я знаю.

– Не уверен, что мне бы хотелось видеть свою дочь женой круглоголового, – мрачно сказал Эдвард. – Мы роялисты, Алиса. Мы оставались верны нашему монарху в худшие времена. Как ты можешь предать его сейчас?

– Выйдя замуж за Филиппа, я не предам ни короля, ни свои убеждения, – в глазах Алисы блеснуло торжество. – Мы найдем еще одного союзника – он поддержит короля!

Лицо Абигейл смягчилось, но она заговорила в своей обычной резкой манере:

– Видимо, не надо обобщать поведение мужчин, но я не понимаю, Алиса, как ты можешь так заблуждаться. Если мужчина находит подход к женщине до замужества, он, бесспорно, теряет к ней уважение. Ему нет необходимости предлагать ей руку и сердце.

– Филипп не такой! – яростно сказала Алиса, хотя ее уже точил червячок сомнения. Она слишком много раз за последние две недели говорила себе, что Филипп ее любит и женится на ней, и хотя ее репутация под угрозой – его порядочность непререкаема. Однако верить в это с каждым днем становилось все труднее – ее протест звучал неубедительно даже для нее самой.

Абигейл снова смягчилась. Стараясь быть сдержанной, она сказала:

– Моя дорогая, я вижу, что ты увлечена, и мне действительно тебя жаль. Это суровый урок. Такие уроки тяжело переносить, особенно, если хочется верить, что это неправда.

– Мама, папа, я вас умоляю, не отказывайте Филиппу! Он попросит моей руки! Я знаю! Он обещал мне!

Абигейл бросила многозначительный взгляд на лорда Стразерна – он отвернулся. Неожиданно Алиса почувствовала резкую боль в сердце. Что – если они правы? Что – если Филипп не любит ее и не собирается жениться?

Она вспомнила слова любви, которые он говорил ей в ту ночь в гостинице, как рисковал жизнью и будущим ради нее у Фенвикских утесов, и удивилась – можно ли вообще усомниться в нем. Она гордо вскинула голову и дерзко посмотрела на всех.

Абигейл мягко сказала: