Любовная петля - Кларк Луиза - Страница 62

– Как же Томас?! – воскликнула Алиса.

– Он сам о себе позаботится, – мрачно ответил Филипп.

– Но…

– Не время спорить, Алиса! Сейчас вы должны делать то, что я говорю, иначе все пропало!

Нехотя она согласилась.

Томас, которого солдаты преследовали по пятам, уже добрался до леса. Алиса повернула свою лошадь к Стразерн-холлу, все еще неуверенная в том, в полной ли безопасности ее брат.

– Скачите за мной, – мрачно приказал Филипп. Он вынул меч из ножен и собирался пробиться сквозь заслон солдат, как неоднократно прорывался сквозь вражеские ряды и благополучно убегал. Сейчас дело осложняли Алиса и Пруденс, не привыкшие к жестокости и кровопролитию.

– Когда мы прорвемся, скачите изо всех сил в Стразерн-холл. Если вы будете дома, вас смогут защитить слуги.

– Филипп!.. – дрожащим голосом сказала Алиса.

– Пожалуйста! – мягко ответил он. – Я приеду сразу же за вами.

Пока Филипп убеждал Алису следовать за ним, Осборн и Цедрик Инграм подъехали к ним.

– Черта с два, Гамильтон! Я не позволю дамам уехать, пока Томас Лайтон на свободе, – категорично заявил Осборн.

С поднятым мечом Филипп повернулся навстречу опасности:

– Ваши люди схватят Лайтона через несколько минут. Так или иначе солдаты уже достаточно близко от него, чтобы поймать, даже если он успеет доскакать до леса. Дайте женщинам уехать, – сзади поближе подъехали Алиса и Пруденс, зная, что он – их единственная защита.

В глазах Цедрика Инграма вспыхнул угрожающий огонь:

– Не слушайте его, сэр Эдгар! По тропе, о которой он говорит можно пройти только пешком! Лайтон оставит лошадь, спустится вниз с утеса и исчезнет, прежде чем ваши люди успеют что-нибудь сделать!

– Пешеходная тропинка! – Осборн наполовину повернулся в седле, чтобы предупредить людей, но Филипп остановил его взмахом меча:

– Дамы вернутся в Стразерн-холл, Осборн. Беспрепятственно!

– Черта с два! – Осборн выхватил свой меч.

С минуту два человека, некогда союзники, а теперь враги, смотрели друг на друга. Потом Филипп сказал:

– Так тому и быть.

Их мечи скрестились, сталь со злобным звоном ударилась о сталь. Сразу стало ясно, что победит Филипп.

Это он, а не Осборн, будучи членом парламента во время войны и влиятельным человеком при дворе, был натренирован в рукопашных битвах на лошади. Его норовистый вороной жеребец, искушенный в военном искусстве, реагировал на незаметные сигналы Филиппа и становился в преимущественные позиции, и звон мечей не пугал его в отличие от жеребца Осборна.

Филипп не хотел терять время на бессмысленную дуэль с Эдгаром Осборном, и, когда его лошадь бросилась в сторону, Филипп воспользовался возникшей возможностью, подал команду своему жеребцу, он встал на дыбы и внезапно лягнул перепуганную лошадь Осборна. Филипп поднял меч и одним быстрым движением тяжело опустил его на лезвие меча Осборна.

Лошадь Осборна отскочила в сторону и встала на дыбы. Меч вылетел из рук Осборна с такой легкостью, как раскаленная кочерга.

Осыпая ругательствами, Осборн пытался усмирить лошадь:

– Глупое животное!.. Чтоб тебя!.. Великолепно, сэр Филипп, схватка стоит такого воина, как вы, но я боюсь, что честная борьба не всегда ведет к победе. Разбив меня, вы лишились награды.

Филипп беспокойно взглянул на Алису. Пока он сражался с Осборном, Цедрик Инграм схватил ее. Она отчаянно сопротивлялась и стегала его своим кнутом, но не могла от него отцепиться.

Повинуясь безмолвной команде, жеребец Филиппа встал, на дыбы, повернулся и одним элегантным прыжком достиг Цедрика Инграма. Когда копыта жеребца коснулись земли, он уже несся галопом на врага.

Пруденс предостерегающе закричала, а Алиса толкнула Инграма в грудь и стала пинать ногами. Хотя ей мешало тяжелое дорожное платье, но ее яростного сопротивления оказалось достаточно, чтобы лошадь Инграма забеспокоилась, взвилась на дыбы и отскочила в сторону. И считанные секунды Алиса с Цедриком упали на землю.

Алисе удалось первой вскочить и побежать, не думая, в какую сторону, лишь бы подальше от Цедрика Инграма.

Позади нее раздался топот копыт. Она оглянулась и увидела Филиппа, и ее лицо, как солнце, озарила яркая улыбка. Она ухватилась за его протянутые руки, и он поднял и усадил ее к себе в седло. Дрожа, Алиса обхватила его за талию и уткнулась лицом в грудь. Теперь, рядом с Филиппом, она чувствовала себя в безопасности.

Томас в это время уже пересек открытую местность, притормозил лошадь, пустив ее рысью, и исчез в кустах. Драгуны следовали за ним по пятам. Филипп боялся, что он не успеет пробраться вглубь и успешно убежать.

Но как только Томас скрылся за деревьями, возникло какое-то смятение. Два десятка или более жителей Западного Истона выступили из укрытий с пиками, мечами, мушкетами и самым разнообразным оружием. Они стояли молча, с суровыми решительными лицами и смотрели на солдат.

Во главе их был лорд Стразерн. Он выступил вперед. Громко, чтобы его голос услышали все, он крикнул:

– Сэр Эдгар Осборн! Похищение человека, тем более женщины, – поступок варварский независимо от политических взглядов, и он достоин порицания. Поэтому никто из оказавшихся жертвой преступления не станет иметь дело с варварами. Мой сын вскоре уедет из Англии. Позвольте моим дочерям спокойно возвратиться домой.

Сомнительно, смогли бы лорд Стразерн и его разношерстная компания оказать должное сопротивление дисциплинированным вышколенным солдатам новой образцовой армии Кромвеля, но уже то, что они решительно стояли перед их рядами, было достаточно для Осборна, чтобы задуматься.

– Это государственная измена, – закричал он в ответ, снова усевшись верхом и размахивая мечом, который только что подобрал с земли.

– Нет, сэр! – возразил Стразерн, не пугаясь его угрозы. – Я просто, пользуясь правом любого англичанина, защищаю честь своей семьи. Отзовите своих людей.

Осборн посмотрел на Стразерна, на Филиппа, прижимающего к себе Алису, на Пруденс, подъехавшую поближе к Филиппу, – и отвернулся. Их отделяли от Стразерн-холла полдесятка драгун, но меч Филиппа был по-прежнему высоко поднят, и выражение его лица говорило, что он с удовольствием пробьет себе путь, чтобы вырвать свою даму из рук Осборна.

В этот момент сэр Эдгар Осборн почувствовал себя побежденным. Звук стучащих копыт привлек его к краю утеса, и он увидел, что Томас Лайтон на одном из быстрых скакунов своего отца понесся галопом к маленькой бухте. Там Осборн увидел ожидающую его лодку. Понятно, что вскоре Томас Лайтон будет на континенте, и теперь уже никаким способом его нельзя поймать.

Осборн, помрачнев, отвернулся:

– Хорошо. Пусть дамы вернутся в Стразерн-холл, им не причинят вреда, – он посмотрел на Филиппа. – А вы, сэр, пожалеете о своем предательстве!

– Я сожалею лишь о том, что вообще согласился помогать вам в ваших недобрых замыслах, – спокойно сказал Филипп. – И никогда не пожалею, что помешал осуществиться вашим планам.

Он поприветствовал лорда Стразерна:

– Пожалуйста, позвольте мне доставить ваших дочерей домой, сэр.

– Нет, – холодно сказал Стразерн. – Я бы предпочел знать, что мои дочери в руках благородного джентльмена.

Филипп сжался. Алиса воскликнула:

– Папа!

– Тихо, и делай то, что я говорю. Вы с Пруденс поедете со мной.

Она заглянула Филиппу в глаза:

– Он просто осторожничает, дорогой. Это не значит…

– Делайте так, как велит отец, – сказал Филипп, опуская ее на землю. – У нас с ним есть о чем поговорить чуть позже.

– Я люблю вас, – прошептала Алиса, пытаясь заглянуть Филиппу в глаза.

Он улыбнулся, но ничего не ответил. С непроницаемым лицом он смотрел, как она ехала вслед за сестрой мимо солдат под защитой лорда Стразерна и отважных фермеров Западного Истона.

Осборн засмеялся за спиной Филиппа. Он оглянулся через плечо и посмотрел на злорадно торжествующее лицо круглоголового.

– Предатель никогда не выигрывает, Гамильтон. Посмотрите на этого глупца, Инграм. Я купил его, обещая ему власть и положение, но не собирался сдерживать свое обещание. Кажется, вы поддались на обещание, которое было столь же нереальным.