Плохая вода (СИ) - Лосева Александра Анатольевна - Страница 43

– Зулин, замолчи, – тихо попросил дварф, глубоко вздохнул и вытер пот со лба. Его заметно покачивало.

– Не указывай мне! По твоей милости мы теряем драгоценное время! Только такой болван как ты мог подцепить какую-то потустороннюю заразу в такой неподходящий момент!

– Зулин, замолчи, – угрожающе повторил Стив и сжал кулаки.

– Зулин, пожалуйста, – Иефа с тревогой посмотрела на дварфа и на всякий случай закрыла собой Вилку. – Ты же видишь, как ему тяжело.

– Нам всем нелегко! – фыркнул маг. – Вот я, например, битый час пытаюсь добиться от вас внятного ответа – и ничего, никто не печется о моем душевном состоянии! А зачем? Зулин же у нас самый выносливый!

– Ты не выносливый, ты толстокожий! – гневно прошипела полуэльфка. – Закрой рот, в конце концов! Тебя же попросили!

– Иефочка, дорогая, не зарывайся, потому что и моему терпению когда-нибудь придет конец. Я тебя нежно люблю, но это еще не повод выслушивать…

Зулин не договорил. Стив сжал руки в кулаки с такой силой, что распорол ногтями ладони, застонал раненым зверем, сделал шаг по направлению к планару, отступил, снова качнулся вперед, замотал головой и рухнул на землю, потеряв сознание.

Стив был еще совсем несмышленышем, когда свалился в штольню. Не взирая на запреты отца, он увязался за старшими братьями, которые – тоже не взирая – отправились в заброшенную выработку. Про эти туннели говорили, что в них водятся духи горняков, погибших под обвалом. Обычная история – но так захватывающе интересно, опасно и радостно было пойти туда без родителей, прячась не только от посторонних глаз, но и от собственных братьев, которые, несомненно, немедленно отправили бы его домой, да еще и отлупили бы как следует… если бы обнаружили.

Стив крался, прислушиваясь к тихим голосам впереди, вжимался в стену, прятался за выступами – в общем, вел себя, как самый настоящий, всамделишный разведчик, и все ждал, что из камня возникнет призрак дварфа со сломанной киркой и сделает что-нибудь этакое… Например, завоет. Или укажет богатую жилу. Или напугает старших братьев до икоты – это тоже было бы весело, особенно если вспомнить, почему его, Стива, не взяли с собой. "Ты еще маленький, и к тому же трусишка, – важно сказал Дарт, который всего-то и сделал, что родился на девятнадцать зим раньше. – Ты будешь нам мешать, и, в конце концов, попросишься домой к мамочке. Нам такой попутчик без надобности".

Стив так размечтался, что потерял бдительность и чуть не наткнулся на братьев, сгрудившихся возле огромной каменной насыпи, полностью перекрывшей туннель. Братья озадаченно почесывали в затылках и переговаривались, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, чтобы проникнуть дальше. Но лазейки не было.

Разочарованный неудачей Дарт досадливо сплюнул и предложил поворачивать назад. Стив похолодел: он слишком хорошо представлял себе, какую трепку получит, если вдобавок к неудачной вылазке братья обнаружат его и потеряют отличную возможность наплести всяких небылиц о собственной отваге. И никакие обещания хранить тайну не помогут.

Стив оглянулся в поисках укрытия и за спиной обнаружил полузаваленный ход, достаточно широкий, чтобы в нем можно было спрятаться, и достаточно неприметный, чтобы братья прошли мимо, не обратив на него внимания.

Послышались шаги, Стив заторопился, втиснулся в проход и затаился, стараясь не дышать. Дарт первым прошел мимо него, честя выработку в таких выражениях, которые никогда в жизни не позволил бы себе произнести в присутствии отца. За ним прошли Бруст и Крэган, опустив головы и сердито сшибая ботинками мелкие камушки. Стив представил себе их унылые мины, не удержался и хихикнул. Бруст остановился, поднял голову, прислушался и позвал остальных. Братья стояли в трех шагах от укрытия, тревожно поглядывая по сторонам и перешептываясь, а Стив по шажочку отступал назад, стараясь спрятаться поглубже в тень.

Стив не понял, что падает, пока не перевернулся в воздухе, больно ударившись о какой-то выступ. Потом дно штольни гостеприимно встретило его, но не убило, потому что там была вода. Черная и холодная. А Стив не умел плавать. Он ушел под воду с головой, и конечно, тут же наглотался, и ботинки на ногах оказались вдруг невероятно тяжелыми, потащили на дно. Стив отчаянно забил руками и вынырнул, с полминуты продержался на поверхности, снова ушел под воду, снова выплыл, и только наткнувшись в темноте на обломок деревянной подпорки, сообразив, что теперь, пожалуй, умрет не сразу – только тогда закричал.

Бруст потом признался ему, что сперва братья решили, что слышат призрака, и страшно перепугались, так перепугались, что наотрез отказались возвращаться в выработку. Им совершенно не хотелось знать, что там завывает в глубинах, и Брусту тоже было очень не по себе, но Бруст вернулся, оставив в руках Дарта воротник куртки.

Бруст всегда возвращался.

Когда гоблины вырезали всю семью Стива, Бруст стал Первым в роду.

А еще Бруст сказал, что очень сильно сомневался, что Стив выживет. Крэган, который не мог вынести, чтобы младший оказался храбрее, Крэган, который, в конце концов, преодолел страх и вернулся в штольню, сказал, прислушиваясь к затихающим крикам Стива: "Он уже не жилец. Там очень глубоко, и он наверняка переломал себе все кости, и пока мы приведем помощь, он или утонет, или замерзнет насмерть. А нам в любом случае придется объяснять, как он здесь оказался, а главное, как здесь оказались мы. Я скажу Дарту, пусть он решает, но лучше бы оставить все, как есть".

В тот вечер, когда гоблины разбили в щепки ворота Утгартов, Крэган в стельку напился на празднике и утонул в котле для пива. В прочем, об этом старались поменьше говорить.

А потом Бруст долго, просто целую вечность, сидел на краю штольни и кричал Стиву всякие утешительные слова, а Стив старался отвечать, чтобы не расстраивать Бруста. А потом на крепкой веревке к Стиву спустился отец, а потом был долгий и мучительный подъем, а потом Стива закутали в меховой плащ, уложили на носилки и понесли, и Стив помнил, как пронзительно-ясно слышны были голоса, какими четкими были фразы, но смысл ускользал, ускользал…

Носилки покачивало, и от этого сильно хотелось спать, но Стив крепился, потому что очень важно было слышать голоса и знать, что это не вода качает его на своих ледяных коленях. А еще очень хотелось знать, о чем говорят остальные, и Стив старался, как мог, прислушивался и вдумывался в каждое слово, но слова звучали так странно… "Мы не можем таскать за собой припадочного дварфа, – сказал Зулин. – Мы не на пикник вышли. Хорош отряд, в котором единственный боец то кидается на своих же, то валится без чувств!" "И что ты предлагаешь?! – яростно прошипела Иефа. – Бросить его в лесу?! Давай, может, еще к дереву привяжем – для верности!"

Стив изумился, забеспокоился и попытался открыть глаза, но ничего не вышло. В его голове произошла вялая толкотня, и кто-то чужой выпихнул Стива через закрытые веки на волю, а на воле было так много света, ветра и зелени, что Стив моментально захлебнулся всем этим, и ушел под воду с головой, и конечно, тут же наглотался, и ботинки на ногах оказались вдруг невероятно тяжелыми, потащили на дно. Стив отчаянно забил руками и вынырнул, зацепился за голос и выбрался на топкий берег. "Зулин, ты не о том волнуешься, – раздраженно сказал Ааронн. – Нужно избавляться от проблемы, а не от ее последствий. Если проанализировать поведение Стива, то получается некая формула: Стив проявляет агрессию, Стив не дает себе возможности удовлетворить свою агрессию, Стиву становится плохо. Причем, заметь, первый раз его остановила Иефа, и он чувствовал себя вполне сносно. А второй раз он остановил себя сам, и это вымотало его окончательно. Получается, что его агрессия и его обморок связаны напрямую. Если он не реализует агрессию, ему становится плохо. Если он не реализует агрессию по собственной воле, ему становится смертельноплохо. Остается только выяснить, откуда в нем взялась эта жажда крови, и каким-то образом ее уничтожить…"