Страстная бунтарка - Маккей Эмили - Страница 26

— Какого чер…

— Нам нужно поговорить.

Уэнди закрыла дверь и подняла глаза на Джонатана в тот момент, когда он сорвал с крючка полотенце, чтобы прикрыться. За его спиной лилась вода, наполняя паром маленькое помещение.

Несмотря на переполнявший ее гнев, Уэнди обнаружила, что таращится на его загорелую мускулистую грудь. После того как она целую неделю спала с ним в одной комнате, ей следовало привыкнуть к его мужественной красоте, но этого не случилось. Одним лишь своим видом он пробуждал в ней сексуальное желание.

Заставив себя поднять глаза, она обнаружила, что Джонатан ухмыляется, словно прочитал все ее непристойные мысли. Это еще больше ее разозлило.

— Мой дядя тебя шантажировал?

Каждый мускул на теле Джонатана напрягся, но выражение лица не изменилось. Будь он одет, она, наверное, не увидела бы его реакцию.

— С чего ты это взяла?

— Просто ответь на мой вопрос.

Он открыл рот, но в этот момент раздался стук в дверь.

— Одну минуту, — сказал он то ли ей, то ли тому, кто стоял за дверью.

— Я хочу пи-пи, а другая ванная занята, — послышался детский голос.

Он сердито посмотрел на Уэнди. Пожав плечами, она прошептала:

— Это Сара.

Джонатан указал ей на дверь. Она снова покачала головой.

— Мне очень нужно. Я не могу терпеть.

Сняв туфли и носки, Уэнди бросила их рядом с мусорной корзиной. Джонатан вопросительно поднял бровь, но она, проигнорировав его, отодвинула штору и вошла в душевую кабину. Последнее, что она видела перед тем, как задвинуть штору, было раздраженное выражение его лица. Она вжалась в заднюю стенку, но вода все равно попадала ей на джинсы.

— Заходи, — услышала она его голос, — но только быстрее делай свои дела.

— Ой, дядя Джонни, ты голый! — пропищала девочка.

— Я собирался идти в душ, — сухо ответил он. — Ну? Ты заходишь или нет?

— Если ты не будешь на меня смотреть.

— Я отвернусь. — В голосе Джонатана слышалось нетерпение.

— Иди в душ. Я стесняюсь.

Чтобы освободить ему место, Уэнди шагнула под душ. В следующую секунду Джонатан отодвинул штору и вошел в кабинку. Полотенце, которым были прикрыты его бедра, сползло ниже.

Взгляд Джонатана скользнул по ее телу, которое облепила мокрая одежда, и задержался на сосках, проступивших через ткань кружевного бюстгальтера и тонкого топа. К ее гневу тут же примешалось желание.

Девочка за занавеской запела: «Муравьи идут маршировать». Джонатан поднял бровь, и Уэнди едва сдержала смех. Затем послышался шум сливающейся воды. Мгновение спустя дверь ванной открылась и снова закрылась.

Наконец промокшая до нитки Уэнди осталась наедине со своим почти обнаженным мужем.

— Теперь ты не могла бы выйти из ванной? Я хочу закончить принимать душ. Один.

— Нет, — решительно заявила она. — Я никуда не уйду, пока ты не ответишь на мой вопрос. Мой дядя шантажировал тебя, чтобы ты аннулировал наш брак?

— Нет. Выйди.

— Но…

— Уходи отсюда, иначе я за себя не отвечаю.

— Я не уйду, пока ты все мне не…

Джонатан не дал ей закончить фразу. Притянув ее к себе, он безжалостно впился ртом в ее губы. Здравый смысл приказывал ей оттолкнуть его, но она не могла бороться с охватившим ее желанием, даже несмотря на то что знала, что потом будет страдать. Но когда он к ней прикасался, ей становилось все равно.

Его поцелуй был глубоким и настойчивым, как будто он не мог ею насытиться. Казалось, что его руки были везде одновременно. Они скользили по ее волосам, шее, груди. Затем он снял с нее мокрый топ и бюстгальтер и, бросив их на пол, продолжил ее ласкать. Он словно тосковал по ней с того дня, когда они занимались любовью в его кабинете.

А может, он прощался с ней?

Эта мысль отрезвила ее, и она толкнула его ладонями в грудь. Джонатан тут же отстранился, и она, учащенно дыша, прижалась к стенке.

Будь ей нужен от него только фантастический секс, она бы закрыла глаза на то, что он ей солгал насчет разговора с ее дядей. Но она его любит, и его ложь причиняет ей боль.

Протянув руку, она выключила воду, отжала мокрые волосы и, отодвинув штору, вышла из душа.

Обернувшись, она увидела, что Джонатан стоит к ней спиной, положив руку на стену и прижавшись к ней лбом.

— Почему ты солгал насчет моего дяди?

— Я не лгал. — Повернувшись, он снял с крючка полотенце и начал вытирать голову.

— Я разговаривала с дядей. Я знаю правду.

На его лице промелькнуло удивление.

— В таком случае ты должна знать, что он меня не шантажировал. Он сделал мне предложение. Я отказался. Это не шантаж, а всего лишь попытка шантажа.

— Какая разница, черт побери?

— Ты на меня злишься? — В его голосе слышалось искреннее смущение. — Я не хотел, чтобы ты расстроилась, узнав, какой твой дядя мерзавец.

— Я это и без тебя знаю. — Подняв мокрый топ, она отжала его. — Почему ты решил от меня скрыть, что Хэнк тебя шантажировал?

— Я просто…

— Пытался меня защитить? — закончила за него она, надевая топ. — Я так и поняла. Ты должен перестать оказывать мне услуги. От этого все равно нет никакого толку.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Разумеется, не понимаешь. — Он гениален, когда дело касается бизнеса, но, когда речь идет об эмоциях, он полный идиот. — Как не понял до сих пор, почему на мне женился.

— О чем ты говоришь, черт побери?

— Ты бросил своих родных и все эти годы себя за это корил.

— При чем здесь мои родные?

— Ты любишь детей, из тебя получился бы отличный отец, но ты считаешь, что не достоин иметь собственную семью. Мы с Пейтон стали для тебя чем-то вроде утешительного приза. Ты хочешь иметь семью, но лжешь самому себе, делая вид, что женился на мне ради «Эф-Эм-Джей» или для того, чтобы меня защитить.

— Ты ошибаешься.

— Я так не думаю. Ты не имеешь ни малейшего представления о том, чего ты хочешь на самом деле, и не понимаешь, что происходит.

— Напомни, почему ты на мне женился.

— Я сделал это для того, чтобы ты смогла сохранить право опеки над Пейтон.

— Нет, это причина, по которой я вышла за тебя замуж. Ты сделал мне предложение ради «Эф-Эм-Джей», потому что боялся, что я уволюсь. Со временем ты запутался в своих чувствах и потерял нить происходящего. Но компания по-прежнему должна быть для тебя на первом месте.

Его глаза потемнели.

— Она не должна быть важнее, чем моя жена.

— Напоминаю, что до того, как стать твоей женой, я была твоей помощницей. Исполнительной, компетентной, организованной — в общем, лучшей из всех, что у тебя когда-либо были. Ты поэтому на мне женился. Ради своей компании. — Она положила ладонь ему на щеку и слегка опустила его лицо, чтобы посмотреть ему в глаза. — На первом месте у тебя «Эф-Эм-Джей». Так было всегда, и в этом нет ничего предосудительного.

— Прекрати! — прорычал он, резко отстранившись. — Не тебе принимать решение.

Она печально улыбнулась:

— Думаешь, моему дяде не все равно, кто из нас капитулирует?

— Упрямая бунтарка уступит своему дяде? Невероятно, — усмехнулся он, но в глазах его была боль.

— Если я соглашусь аннулировать наш брак, «Эф-Эм-Джей» получит контракт, — спокойно произнесла Уэнди, хотя ее сердце разрывалось на части.

— Я не готов отказаться от нашего брака ради какого-то дурацкого контракта для «Эф-Эм-Джей».

— А я готова. Ты не единственный, кто любит эту компанию и верит в нее. Еще я верю, что благодаря тебе она станет еще более успешной, даже когда меня там уже не будет. Не разочаровывай меня, хорошо?

— Ты просто возьмешь и уйдешь? — спросил Джонатан, внутри которого все клокотало от ярости.

— Мне следовало это сделать с самого начала.

— Нет. Я так не думаю. И не думаю, что ты на самом деле так думаешь. — Схватив ее за руку, он резко развернул ее. — Если ты действительно хочешь от меня уйти, уходи. Я это переживу. Только не говори мне, что делаешь это ради «Эф-Эм-Джей». Не лги себе.