Живым или Мертвым - Клэнси Том - Страница 19

– В стороны, в стороны! – рявкнул пилот, а потом сделал такое, чего Дрисколл не видел никогда в жизни – оторвал огромную машину от земли и, когда она зависла на высоте футов шести, начал плавно поворачивать ее, давая возможность стрелять люковому стрелку. – Пригнитесь! Пригнитесь! – «Диллон» изрыгнул огонь, накрыв очередью и край ущелья, и пригорок.

– Бежит! – раздался в наушниках Дрисколла голос, полузаглушенный грохотом пулемета. – К западу!

В свете трассирующих пуль «диллона» было видно, как пленник со скованными руками неверными шагами удалялся от «Чинука» в сторону обрыва.

– Санта, я возьму его, – пробормотал Тейт.

– Прикончи его.

«М-4» Тейта сухо щелкнула, и беглец рухнул. Треск автоматов ослабел и вскоре замер.

– Клинок, в ложбине еще четыре «УАЗа». В двухстах метрах и приближаются. От вас на три часа.

– Понял, – отозвался пилот, и «Чинук» снова повернулся. Снова загремел многоствольный пулемет. Стрельба продолжалась десять секунд. Пыль быстро отнесло в сторону, и стали видны четыре изуродованных машины.

– Проверить состав! – приказал Дрисколл. Ответа не последовало. – Проверить состав! – повторил он.

– Санта, двое убитых, двое раненых.

– Б…ь!

– Серп, – с подчеркнутым спокойствием, как показалось Дрисколлу, позвал пилот, – что вы скажете насчет того, чтобы влезть в автобус и отправиться домой, пока наше везение не кончилось?

Глава 9

Юрий Бекетов прожил в Санкт-Петербурге много лет и сотни раз ходил в темноте по его улицам, но нынешний был особенным, и понять причину этого можно было без особых размышлений. Богатство – допустим даже: предвкушение богатства, – меняет образ мыслей и зрительное восприятие. Тем более что это богатство было весьма необычным. Он гордился не деньгами как таковыми, а скорее тем применением, какое намеревался им найти. Не знал он только одного – имеется ли между тем и иным отношением настоящая разница, или это просто отговорка. В конце концов, если танцуешь с дьяволом – пусть даже ради очень серьезной цели, – все равно именно ты танцуешь именно с дьяволом, верно?

Из всех городов своей родной страны Юрий больше всего любил Санкт-Петербург. В его истории полностью воплотилась история всей страны. Город основал Петр Великий в 1703 г., во время Второй Северной войны против Швеции. Во время Первой мировой войны власти переименовали город в Петроград, решив, что его исконное название звучит слишком уж по-немецки. В 1924 г., через семь лет после большевистской революции и через несколько дней после смерти Владимира Ленина, он получил имя Ленинград. И, наконец, в 1991 г., с гибелью Советского Союза, его переименовали еще раз – вернули первое название – Санкт-Петербург.

«Санкт-Петербург, «капсула времени» русской истории. Неплохое название для книги», – подумал он. Жаль, что у него нет пристрастия к литературному творчеству. Цари, большевики, падение империи и, наконец, демократия, хотя, возможно, эта демократия имеет некоторый тоталитарный оттенок.

Эта ночь выдалась холодной, в ветвях деревьев посвистывал пронизывающий ветер с Невы. По асфальтовым и булыжным мостовым летели невидимые в темноте клочки мусора. Из глубины переулка донесся звон разбитого стекла и невнятная ругань. У какого-то бича кончилась водка, а может быть, пролил остатки. При всей своей любви к Санкт-Петербургу Юрий не мог не признать, что город давно миновал свой зенит. Как, впрочем, и вся страна.

Крах Союза сильно ударил по всем, но особенно сильно тряхнуло его бывшее место работы – КГБ, из которого теперь получились Федеральная служба безопасности (ФСБ) и Служба внешней разведки (СВР). Это были самые последние из длинного перечня названий, которые носили разведывательные службы России, начиная с ужасной аббревиатуры ЧК. Хотя, вполне возможно, что КГБ – Комитет государственной безопасности – был самым эффективным среди всех своих предшественников и наследников и наводил больше всех страха.

Перед тем как уйти в отставку с неполной пенсией (это случилось в 1993 году), Юрий принадлежал к самому избранному кругу – Управлению С – нелегальная разведка – 1-го Главного управления. Настоящие шпионы. Без дипломатического прикрытия, без возможности побежать и укрыться в посольстве, без гарантии того, что в случае провала тебя депортируют, зато с огромной вероятностью закончить жизнь в заграничной тюрьме. Он добился определенных успехов, но не сделал ничего такого, что вознесло бы его в стратосферу высших эшелонов КГБ, и потому в сорок пять лет он оказался на улицах Москвы без работы. Те навыки, которыми он владел, оставляли ему ограниченный выбор возможностей для начала новой карьеры – он мог податься либо в разведчики-контрактники, либо в охрану, либо в преступность. Он выбрал первое и открыл консультационную фирму по обслуживанию западных инвесторов, которые ордами нахлынули в Россию на первых порах становления постсоветской власти. Первыми своими успехами Юрий был в значительной части обязан «красной мафии» и ее крупнейшим «бригадам» – Солнцевской, Долгопрудненской и Измайловской братве, которые не теряли времени и раньше, чем инвесторы из-за рубежа, принялись кромсать впавшую в хаос российскую экономику. Конечно, «красная мафия» нисколько не задумывалась о таких тонких материях, как правила ведения дел. Зато американские и европейские инвесторы обращали на них слишком много внимания. Юрию такое положение было только на руку. Он снова занимался оперативной работой в своих собственных интересах. Вся разница между ним самим, мафией и уличными громилами состояла лишь в методах, которые каждый использовал для достижения своих целей. Метод Юрия был простым: охрана. Сохранить приезжему бизнесмену жизнь и не дать ему попасться в руки похитителей. Мелкие банды, слишком слабые для того, чтобы вести собственные хитроумные игры с «крышей» и вымогательством, имели обыкновение похищать хорошо одетых европейцев или американцев, останавливавшихся в лучших московских гостиницах, а потом присылали письма с требованиями, к которым прилагался то глаз, то палец руки или ноги, а то и что-нибудь похлеще. От местных малочисленных и не получавших даже свою смехотворную зарплату милиционеров толку было мало, а похищенных чаще убивали, чем отпускали восвояси. Иной раз, не дождавшись выкупа, а иной раз и дождавшись. У похитителей не было понятия чести. Один голый прагматизм.

Юрий нанимал своих бывших коллег по КГБ и сотрудников военизированных организаций, преимущественно бывших бойцов спецназа. Они, так же как и он, оказались в положении отверженных. Охрана заключалась в сопровождении клиентов на переговоры и обратно, обеспечении их возвращения домой в целости и сохранности. Прибыль получалась хорошая, но по мере роста московской экономики (как легальной, так и теневой) возрастала и стоимость жизни.

Хотя многие предприниматели, и Юрий среди них, зарабатывали такие деньги, о каких прежде и подумать не могли, им приходилось бессильно смотреть, как они утекают, словно вода сквозь пальцы, из-за шатаний неустойчивого рынка и стремительно растущей стоимости жизни. В том, что, как бы много ты ни зарабатывал, рост твоих доходов все равно отставал от роста цены на хлеб, была какая-то грустная ирония.

К концу девяностых Юрий заработал достаточно для того, чтобы трое его внуков могли обучаться в университете, но все же недостаточно для того, чтобы можно было уйти на покой и спокойно жить в уединенном коттедже на берегу Черного моря, о чем он мечтал добрых двадцать лет.

Новые возможности все же открывались, поначалу медленно, а непосредственно перед и особенно после событий 11 сентября – все чаще, почти регулярно. В то утро Америка осознала тот факт, который КГБ и многие разведывательные службы стран, не принадлежащих к западному миру, открыли уже давно: исламские фундаменталисты объявили войну США и их союзникам. К несчастью для Соединенных Штатов, за последние лет пять эти фундаменталисты превратились из полудиких, бестолковых безумцев (которыми их так часто изображали западные газеты) в хорошо обученных и организованных солдат, имеющих перед собой ясную цель. Еще хуже было то, что они поняли ценность разведывательных сетей, завербованных агентов, обеспечения надежной связи и прочие премудрости, которыми до самого недавнего времени пользовались только национальные разведывательные службы.