Живым или Мертвым - Клэнси Том - Страница 18

– Идем! – приказал Дрисколл и, подождав, чтобы Барнс поднялся, двинулся следом за ним.

Когда они догнали колонну, Гомес уже успел разделить группу – половина рассыпалась по ложбине, выбрав подходящие укрытия, и уже вела наблюдение, а остальные собрались в горловине узкого ущелья. Дрисколл подошел к Гомесу.

– Какая-нибудь активность наблюдается?

– Издали слышны моторы, а движения не вижу.

На противоположной стороне ложбины, всего в тридцати метрах от выставленного дозора, начинался естественный желоб, который, извиваясь, вел вверх по склону на плато. «Чертовски похоже на дело рук человеческих, – подумал Дрисколл, – но ведь эрозия на пару со временем делают самые причудливые штуки». А им сейчас и вовсе незачем было возмущаться или восхищаться таким сходством. Важно было лишь то, что этот природный пандус здорово облегчит последний отрезок их пути к месту посадки на вертолет.

– Петерсон, вызови «Клинок» и скажи, что мы готовы. И скажи, что здесь жарковато.

«Чинук» должен был барражировать где-то неподалеку в ожидании сигнала. Как это часто бывает в боевой обстановке, и особенно в Афганистане, места высадки и погрузки оказались не самыми удобными для десантной группы, частично из-за ландшафта местности, а частично – из-за особенностей конструкции «Чинука». Вертолет обладал множеством достоинств, мог поднять целую толпу на большую высоту, но для посадки «CH-47» требовалась просторная площадка. Место, на которое он должен был приземлиться сейчас, было ограничено с запада и юга ущельем и невысоким пригорком, причем все это находилось на расстоянии прицельного выстрела из винтовки.

– Клинок, это Серп! Прием!

– Серп, слушаю тебя.

– Готовы к погрузке. Ветер от трех до шести северный. Площадка подогрета, расположения и сил не знаем.

– Понял, повторяю, площадка подогрета. Отключаюсь на три минуты. – Впрочем, рация ожила уже через две минуты. – Серп, Клинок на связи. Обозначьте ваше место.

– Вас понял, ждите, – ответил Дрисколл и тут же вызвал Барнса: – Барнс, выставляй маяки.

– Понял, босс. Выкладываю голубой, желтый, красный.

В ложбине вспыхнули разноцветные палочки, проплыли в воздухе и засветились на плато. Дрисколл предпочел бы инфракрасный лазерный маяк S4, но так вышло, что им не удалось запастись.

– Клинок, это Серп! Я поставил голубой, желтый, красный, – сообщил Дрисколл.

– Вас понял. Вижу.

Наконец-то они услышали рокот громадных винтов «Чинука». А потом рация сообщила:

– Серп, это Клинок! Вижу посторонние автомобили в трехстах метрах к западу от вас. Приближаются. Разглядел два «УАЗа». Прием!

Вот дерьмо!

– Отставить «УАЗы», отставить. Обозначьте место посадки и идите по кругу.

Существовал еще один вариант – поджечь «УАЗы» с вертолета, но это было бы все равно, что дать сигнал «Мы здесь!» всем врагам, которые имелись в округе. У командира «Чинука» на этот случай имелся свой устав – «Правила применения силы», – но главными действующими лицами сейчас были рейнджеры, приказы должен был отдавать Дрисколл. То, что «УАЗы» не мчались сюда во весь опор, значило, что группа до сих пор не обнаружена. Пока что все складывалось удачно, и не было никакого смысла лишний раз испытывать судьбу.

– Понял, отставить, – повторил пилот.

Дрисколл вызвал Барнса.

– У нас гости с запада. Гаси огни. Всем лечь.

За спиной у него рейнджеры попадали на землю. Лишь после этого Дрисколл услышал двойной щелчок – подтверждение. Еще через несколько секунд две фигуры поспешно вскарабкались на плато. Светящиеся палочки погасли.

Ясно видимые фары «УАЗов» вдруг остановились. Дрисколл слышал не ослабленный глушителями (которых, вероятно, давно уже не было) гул моторов. Через долгих тридцать секунд двигатели взревели с новой силой, и машины двинулись вперед. На ходу они перестроились и теперь двигались развернутым строем, одна чуть сзади другой. «Плохой знак», – подумал Дрисколл. На походе «УАЗы» обычно движутся цепочкой. А разворачиваются лишь в том случае, если предвидят осложнения.

– Не обнаруживать себя! – приказал по радио Дрисколл рейнджерам. – Придурки затеяли охоту. – И вновь вызвал «Чинук». – Клинок, это Серп! Держитесь поблизости. Вы можете нам понадобиться.

– Понял.

Толкая перед собой конусы света, ревя моторами и рокоча шинами по камням, «УАЗы» неторопливо ехали по ложбине, пока не поравнялись с расщелиной, в которой прятались Дрисколл и его люди. Скрипнули тормоза. Передняя машина остановилась, вторая, тащившаяся футах в тридцати сзади, – тоже. В окне с пассажирской стороны вспыхнул фонарь, луч заплясал по стенам и остановился, нащупав вход в ущелье. «Проезжай дальше, придурок! – мысленно воскликнул Дрисколл. – Не на что тут смотреть!» Луч фонаря двинулся дальше, перешел на другую сторону ложбины, вонзился в противоположное ущелье, с минуту шарил в нем и погас. Передний «УАЗ» загремел разболтанной коробкой передач, взвыл мотором, тронулся с места и исчез из поля зрения Дрисколла.

– Кто-нибудь его видит? – спросил он по рации.

– Я вижу, – отозвался Барнс. – В пятидесяти метрах, движется на восток. Сто метров… Остановился.

Дрисколл вскочил и, пригнувшись, прокрался к горловине ущелья, держась вплотную к его стене, и, как только увидел остановившийся «УАЗ», растянулся на земле и принялся рассматривать машину сквозь очки ночного видения. Машина стояла с выключенным мотором и погашенными фарами. Несомненно устраивали засаду.

– Всем лежать и не шевелиться! – приказал Дрисколл своим и вызвал «Чинук». – Клинок, это Серп!

– Слушаю!

– Наши «УАЗы» заняли позицию перед восточным входом в ущелье.

– Видим их. Серп, предупреждаю, что у нас восемь минут до невозврата.

Восемь минут до момента принятия решения. Еще небольшая задержка сверх того, и у «Чинука» не останется горючего, чтобы вернуться на базу. Для рейнджеров работа на грани и за гранью риска – дело привычное, но бывают ситуации, когда излишний риск хочется послать подальше. Например, когда под угрозой оказывается возвращение домой.

– Понял! Займитесь «УАЗами». Что на колесах – все ваше.

– Есть, приступаю!

Мигая навигационными огнями, «Чинук» выплыл из-за края плато, накренился и пошел на запад вдоль ложбины. Дрисколл видел, как люковый стрелок ворочал пулеметом.

– Гомес, – проговорил он в рацию, – веди своих людей вверх по желобу.

– Есть, босс!

– Вижу цель, – сообщил пилот «Чинука», – приступаю!

Отсвет огня из многоствольного пулемета «Диллон M134» окрасил борт «Чинука» в оранжевый свет. Проход занял менее двух секунд, затем повторился, и еще раз, и, наконец, пилот доложил:

– Цели уничтожены. – За эти пять с небольшим секунд, при скорострельности три тысячи пуль в минуту, в «УАЗы» наверняка попало не менее двухсот пятидесяти 7,62-миллиметровых пуль. «Чинук» вернулся, боком пополз к обозначенной площадке, коснулся земли и откинул погрузочную рампу.

– Санта, мы на месте, – доложил Гомес.

– Понял, идем к вам.

Дрисколл отдал приказ, и снова, разбившись на пары, остававшаяся половина группы пересекла ложбину, перебегая, согнувшись, от камня к камню, дождалась, пока к ним присоединятся командир и Тейт, и поспешил к желобу.

– Цель! – услышал Дрисколл у себя в наушниках. Голос был незнакомый, вероятно, говорил кто-то из экипажа «Чинука». – По хвосту на семь часов!

Через плато с запада донеслось тарахтение «калашниковых». В ответ защелкали «М-4».

Дрисколл и Тейт взбежали по желобу до самого верха и рухнули наземь, чтобы преодолеть оставшиеся несколько футов по-пластунски. В пятидесяти метрах впереди, и на краю ущелья, и на господствующей высоте сверкали огоньки выстрелов. Дрисколл прикинул, что стрелков было не менее трех дюжин. А в ложбине засверкали сразу четыре пары фар. «УАЗов» здесь хватало.

Голос Петерсона:

– РПГ, РПГ…

Справа что-то ярко сверкнуло. Возле «Чинука» взметнулся земляной фонтан.