Мент, меч и муж - Малахова Валерия - Страница 38

Айсуо по здешним меркам влип что так, что эдак. Но умница Илантир отыскал другую отмазку. Мой меч до сих пор не входит в когорту боевых, тренировочный он – вот и весь сказ. Ваирманг по данному поводу ржет, как табун буйнопомешанных жеребцов, и вслух восхищается мозгами Янтарного Льда. Кажется, это чуть ли не единственный пункт, по которому мы с Черным Палачом сходимся во мнениях безоговорочно.

Сам же Ваирманг хозяев терял не раз и не два. Конкретное количество убитых мечевладельцев он, наверное, и сам не помнит. Еще не хватало заморачиваться всякими глупостями! Да, терял – и что теперь? Ломать его, единственного и неповторимого? Ну, попробуйте…

С какого-то момента пробовать перестали. Хоронили тело со зловещим мечом в руках – и не дай любой бог из здешнего пантеона хоть кончиком пальца коснуться этого клинка! Спасибо, уважаемые, мы уж лучше так, по-обычному, без идиотского героизма.

Учитывая любовь местных к пышным гробницам, герой-идиот рано или поздно находил-таки неприятности на свои вторые девяносто: приходил, вытаскивал меч из истлевших пальцев и становился ходячим придатком монстра.

Теперь Черному Палачу даже не придется нарушать формальности. У его человека около семи месяцев назад родился наследник. А бабу мне по-прежнему жаль.

Роннен не стал отвечать выпадом на выпад. А я закатила глаза и страдальческим тоном попросила все-таки ближе к делу, а то время, знаете, не резиновое… В смысле, не растягивается до бесконечности. Вот поем – и снова на работу бежать.

Ваирманг тихонько рассмеялся, но просьбу исполнил.

– Само собой, топтуны этими случаями заинтересовались. А куда им деваться, если масса народу сломя голову помчалась признаваться женам в измене, правительству – в укрывательстве имущества от налогов, друзьям – в подковерных играх… Все сразу стали такими честными, что меня начало подташнивать.

Естественно, сам Ваирманг никуда не побежал, хотя у него за душой наверняка немало сомнительных дел, совершенных в последний год. Дела двухлетней и более давности Черный Палач за грехи вообще не считает, забывает по истечении времени. Кое в чем этот мерзавец постоянен, в частности, в презрительном отношении к властям и подхалимам. Не то чтобы я им восхищалась – просто отдаю должное.

– Затем волна схлынула, и скандалы в столице прекратились. Сильные мира сего вздохнули посвободнее. И тут лорд Крим присылает весточку о здешних безобразиях.

Где-то в районе желудка похолодало, расхотелось есть и пить.

– Думаете, Роннена хотят подставить?

– Не исключено, – кивнул супруг мой и возлюбленный, – но вряд ли одного меня.

– А кого еще?

– Яанна, – хмыкнул Ваирманг, – ты себя определенно недооцениваешь. Полезное качество для женщины, но дурное – для воина с живым мечом… Кстати, а где Айсуо?

– Отправлен следить за подозреваемой.

– Полагаю, за пару минут подозреваемая не перевернет город вверх дном?

Я вздохнула и позвала мальчишку. Он появился с легким хлопком и тут же затараторил:

– Госпожа, кажется, молодая Мехмова готовится к отъезду… О! Мое почтение, милорд.

Айсуо никогда не называет Ваирманга отцом. «Милорд», по мнению обоих, самое подходящее обращение.

– К отъезду? – Я вскочила. – Так, прошу извинить, у нас тут образовались срочные дела.

– Подожди минуту. – Теперь Черный Палач не улыбался. – С вами пойдет еще одна женщина.

Моя реакция на это заявление была естественной:

– Кто и зачем?

Любого другого я бы послала подальше. Ваирманга – не стану.

– Она работает… как ты там говорила? – по тому же делу. Роннен, позови ее, пожалуйста.

Так. Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Выражение лица мужа стоило вставить в рамку и приписать: «Портрет страшно недовольного, злого и сожалеющего о прежних поступках лорда Крима».

А жену своему – да как же его звать-то? – Ваирманг подобрал красивую. Красивей меня, чего там. У нас в мире таких, конечно, в модели не возьмут – грудь и задница чересчур пышные – но по жизни от кавалеров пришлось бы веником отбиваться. А то и топором.

Лицо фигурке под стать. Черты точеные (ну, на простолюдинку Черный Палач и не поглядит), носик слегка задран – еще не курносый, но уже не прямой, розовые (небось подкрашенные) губы… И что самое замечательное в этой девице – через час ты забудешь, как она выглядит. Останется только впечатление: «Ох, ну и красавицу я увидала!» Полезное качество… например, для агента топтунов.

– Позвольте представить вас друг другу, милые леди, – голос Ваирмангова блондина – все-таки Кеоссий, теперь бы не забыть – был тусклым и невыразительным. – Альтима, свет моей жизни, это леди Яанна Крим. Леди Яанна, перед вами – моя супруга, леди Альтима Имарра.

Кеоссий Имарра, Кеоссий Имарра… Нужно записать где-нибудь. Право слово, уж лучше бы Ваирманг всегда разговаривал сам, не подключая к беседе свою куклу.

А это, значит, Альтима Имарра. Имя редкое, и где-то я его уже слыхала.

Яна, опомнись! Взгляни на разлюбезного супруга. Уж не та ли самая Альтима, которая его опоила, документы выцыганила, а Роннена спать уложила?

Похоже, она.

– Все, больше не смею вас задерживать. – Ваирманг шутливо поклонился. – Преступница ждет справедливого возмездия! Информацией обменяетесь уже по дороге.

Альтима кивнула:

– Да, милорд.

Ну, бывшую (или действующую) топтунку – или топтушку? – понять можно. Но я с порога обернулась:

– Знаете, лорд Ваирманг, есть у вас одна черта, от которой меня коробит. Вы мелочны. И манипулируете людьми по ничтожным поводам. Есть серьезный шанс, что когда припрет всерьез, некоторые уже научатся сопротивляться.

И быстро захлопнула дверь, оставив отдуваться мужа.

Семь лет назад, Ковяжский тракт

Всадник остановил кобылку, неторопливо кивнул.

– И тебе всего хорошего, Роннен.

Нет, блондин даже рта не открыл. Слова донеслись слева. Я покосилась… Черт, солнце чересчур яркое!

Еще один живой меч? Как его, Ваирманг?

Да похоже. Развелось их на душу населения… Кстати, имя это я уже слыхала.

К Роннену нарочито неспешно подошли кехчи, заняли позиции на два шага позади. Лорду полагается свита в случае приема посольства, входа в… или выхода из? Не о том думаешь, Яна. Лучше подумай, какого дьявола оба ящера так напряжены – зелень на мордах слишком яркая, по позвоночнику ходят небольшие волны… еще чуток, и в боевой транс ухнут! Да и люди Роннена, честно скажем, на нервах. Из-за одного типа, пусть даже с живым мечом? Крюйлен своего Илько послал куда-то подальше за повозки, причем тройным загибом, лопоухий сорвался с места на второй космической скорости; Джуран откровенно руку на метательном ноже держит… И Айсуо мелко дрожит.

– Кеоссий устал. Накорми его и поговорим.

– Разумеется. Сожалею, что не могу развлечь лорда Имарра беседой. У нас тут в караване небольшое происшествие, требующее внимания. Джуран, Хамек, проведите почтенного гостя к костру! Гельзе, займись лошадью!

Светловолосый передал поводья хмурому Гельзе и зашагал по направлению к нашей стоянке. А призрак подлетел ближе к Роннену. Кехчи дернулись, но не отпрянули.

– Происшествие? Знаешь, Роннен, ты сам – проблема, и вокруг тебя они роятся… скажем, как пчелы вокруг цветущей розы. Уж прости мне излишне поэтическое настроение.

– Ничего, Ваирманг, в столице твоя поэзия известна давно.

– Так что случилось?

Неизвестно, сколько бы я еще стояла, раззявив рот и развесив уши, но внимание привлек шорох слева. Там торчал вислоусый торговец, и физиономия его выражала безмерное удивление.

И больше ничего.

Встряхнись, Яна! У тебя есть расследование. Роннен с блондинчиком давно знакомы, с мечом по имени Ваирманг – тоже, это их дела. Твое дело – поймать вора. Который, между прочим, именно сейчас может избавляться от улики, пока народ глазеет на политесы двух лордов. Да, ножи в этом мире дороги, но собственная шкура дороже, верно? А на краденые деньги можно купить столько хорошего железа, что с головой завалит.