Мент, меч и муж - Малахова Валерия - Страница 30

По сравнению с установкой котла прочее было уже сущей чепухой. Подумаешь – воды в два раза больше, чем для электроплиты! Крупа меленькая, ничем особым от нашей пшенки не отличается, разве что названием. Именуется эта радость почему-то «корольком». Регулировка жара тоже ерунда – двигаешь дрова туда-сюда первой попавшейся жердью. Конечно, вначале не совсем понятно, как сильно ворошить костер и куда при этом девать одежду (а заодно ботинки и глаза, в которые так и норовит залететь случайная искра). Но в целом мой жизненный опыт значительно обогатился.

И Хамеков – тоже. «Подумать только, бабу учить надо, словно пацана сопливого!»

В самом деле, удивительно донельзя.

Когда-нибудь завершается даже самое длинное путешествие. И если кто-нибудь начнет мне рассказывать о прелести дальних походов – честное слово, приложу поленом! Березовым. Или сосновым. И котелок на башку надену. Немытый.

Роннен счел, что мы уже достаточно оторвались от погони. Можно успокоиться и чуток расслабиться. В отряде сообщение шефа встретили на ура и тут же завалили улыбающегося предводителя вариантами расслабухи. Увы, от аренды дворца с приписанным к нему гаремом и штатом обслуги пришлось отказаться по причинам финансовым. Захватывать подобное заведение лорд Крим тоже почел излишним – «шума много». «Ну хоть таверну с девками!» – умоляюще поглядел на хозяина Джуран, но тот был непоколебим.

Посему расположились в сомнительном притоне со скверной едой. Девки, правда, имелись. Но даже Хамек косился на них с подозрением, а Роннен прямо запретил бегать на сеновал: «Подхватите дурную болезнь – здесь оставлю, мне в отряде заразные ни к чему!»

Финансы пели уже не просто романсы, а длинные оперные арии. С одеждой проблем не возникало – людей Маркинуса Уртама пограбили знатно, – но корм для лошадей таял, будто счастье после валяния на сеновале с пресловутой девкой. Действительно ведь заразные, если присмотреться!

– Если так и дальше пойдет, придется топать на своих двоих, – хмуро сказал Крюйлен, вернувшийся после очередного торга за ячмень. Лорд Крим не менее мрачно кивнул, натянул сапоги, плащ и убрался в неизвестном направлении. Нен-Квек и Реус-Зей тенями скользили за спиной хозяина.

Честно говоря, я волновалась. Судьба Тельвиса не давала покоя. Малый Ковяж, где мы временно обрели пристанище, только назывался малым, а на деле был побольше Гертинги. Случится что – будем лорду «ау» кричать? Или Айсуо отправим носиться вслепую по незнакомому городу? Нет уж, не пущу!

Впрочем, людей Роннена подобные мысли не одолевали, более того – наблюдалось веселое оживление. Хамек насвистывал, Джуран приводил в порядок боевую амуницию, Крюйлен деловито втолковывал ушастому племяннику нехитрые азы обращения с девками, время от времени подсовывая под нос кулак – для усиления воспитательного эффекта, надо полагать. Я подумала немного и завалилась дрыхнуть: хоть какая-то постель, а не наспех собранные и накрытые плащом ветки!

Так что триумфальное возвращение лорда Крима я проспала. А он, между прочим, пришел не один. С ним рядом степенно шествовало пузо на коротеньких ножках. Сверху у пуза имелся некий отросток, на котором туда-сюда крутился обрамленный буйной растительностью шарик. Видимо, голова: вот пуговки-глазки, вот еле заметный выступ носа…

Облачено пузо было в ярко-лазоревый халат. Слева болталась сабля. Интересно, она для украшения или хозяин таки умеет с ней обращаться? Встречались мне безобидные на первый взгляд дяденьки с животом в три обхвата, которому захочешь в глаз дать – и полетишь, куда товарищ Макар не гонял молодняк крупного рогатого скота.

Пузан оказался работодателем. Лорд Роннен Крим подрядился сопровождать его караван из Малого Ковяжа «аж до самой Тильшанской ярмарки, где и разочтемся. А вот и задаток – у нас все по-честному, по закону!».

Услыхав это, я чуть не застонала вслух. Опять дальняя дорога! Помилуйте, мы ведь еще от прежней не отошли как следует! Небо, за что караешь?

Но мужчины восприняли новости с энтузиазмом. Особенно их порадовал задаток – вот кто бы сомневался…

– Выходим послезавтра, – распорядился Роннен. – Готовьтесь пока.

Ладно. В конце концов, и грядущее путешествие закончится. Когда-нибудь. Где-нибудь. Возможно.

Я тяжко вздохнула и отправилась досыпать.

Глава 8

Муж за работой

Здесь и сейчас

Тело лопатника Кеуна мы сдали Фарнусту Ленбору и Клустициусу Шпикачке. Для вскрытия и рапорта о прижизненных вредоносных изменениях в организме. Причину смерти долго искать не приходилось, вон она, сицилийским галстучком на всю шею. Предупредили медикуса и мага о сохранении тайны – следственной и вообще – и кое-как помылись в ручье возле больницы. Укладываться в бочку, где по очереди купаются чахоточные, венерические, золотушные и прочие скорбные здоровьем, я отказалась категорически. Муж поглядел в мои напуганно-злые глаза, вздохнул и не стал пресекать бунт на корабле. Фарнусту тихо сказал, что у госпожи консультанта, мол, истерика, много за этот день пережила и вообще… Чуть не прибила возлюбленного! В последний момент поленилась руку поднимать. Действительно ведь устала…

Ленбор прекратил расписывать, как здорово они четырежды в день ошпаривают бочку кипятком, укоризненно покачал головой на злое: «Изнутри или снаружи?» – и проводил нас к ручью. Там мы наконец привели себя в порядок. С одеждой, конечно, почти ничего сделать не удалось. Благоверный пожал плечами и предложил не лишать заработка прачек. На том и порешили.

После такого домой бы, да в кровать, да сплавить любимого сыночка тому же Нен-Квеку… фигушки. Роннену полагалось принять вечерний доклад у начальника смены. Топать домой в гордом одиночестве жутко не хотелось – наверное, после нынешнего приключения я еще несколько дней буду стараться ходить не с мужем, так с охраной. И господин начальник стражи станет меня в этом стремлении всячески поощрять. В общем, я увязалась за дорогим супругом.

В конце концов, Риана не в первый раз укладывает спать нянька, а топчаны в здании городской стражи имеются в больших количествах. Найду куда головушку приклонить.

Разумеется, ткачам с плотниками втемяшилось устроить очередную драку именно сегодня.

Караульная комната живо напомнила мне рецепт коктейля «Смертельный номер»: нацедите полстакана крови из носа дурака, сидящего за соседним столиком (а чего он там сидит?), долейте стакан до краев спиртом, затем подойдите к самому накачанному типу в кабаке и расколотите посудину о его голову. В следующую емкость наберите юшки из собственного разбитого уха – и далее по тексту, пока в заведении остается хоть кто-то, не участвующий в развлекухе.

Драчуны, похоже, восприняли этот или похожий рецепт очень близко к сердцу. Кровь на полу, столах, клетках с арестованными – даже потолок умудрились заляпать, умельцы народные! Ессий Куть, само собой, в первых рядах – рыло перекособочено, губы – как две лепешки, заплывших глаз с ходу и не разглядишь, зато рот не закрывается. Пьяный мат вперемешку с заверениями, что как только горе-вояку развяжут, он тут же всех порвет. На мелкие части. И съест – даже клочков не останется. Ганнибал Лектор дойл-нарижского разлива!

– Так, – сказал Роннен. А больше ничего не сказал. У него тоже был тяжелый день. Просто народ от этого «така» малость побелел и кинулся заверять господина начальника стражи в безобидности нынешнего побоища. Дескать, и покруче видали, и без жертв обошлось…

– Сожру начальника стражи, тудыть его перетудыть! Порву и сожру, и шалаву евойную, и козлов мундирных! – орал Ессий. Товарищи по клети – те, кто потрезвее – в конце концов заткнули придурку рот чьим-то кушаком. И на затылке завязали для надежности. Оно, конечно, хорошо, сразу стало намного тише, но ежели мужика потянет блевать, задохнется ведь!

Может, туда ему и дорога?

Роннен, видимо, подумал о том же. С бесконечным сожалением в голосе он приказал вывести «эту мразь» во двор, поливать до тех пор, пока не очухается, а затем сунуть обратно в клетку. Но не в эту, а в карцер. «А там пусть себе орет до посинения. Завтра разберусь». Два дюжих стражника приказ выполнили охотно. А я поежилась. Похоже, муж всерьез решил устроить главным смутьянам показательную каторгу. Что ж, Ессий был предупрежден. Не послушал – его проблемы. Мужик взрослый, нянька уже нос не подотрет.