Око Каина - Бовен Патрик - Страница 9

— Вы — Джин Леблан? — спросила Элизабет.

Негритянка чуть изогнула одну бровь.

— Нет, Дженнифер Энистон.

Перл фыркнула.

Джин Леблан вынула из внутреннего кармана газету и развернула.

— На тотализаторах Лас-Вегаса заядлые игроки делают ставки, что в финал шоу выйдет кто-то из женщин. На данный момент ставки — шесть к одному. И можете мне поверить, эти ребята никогда не ошибаются! Так что начало хорошее!

— Девчонки рулят! — довольно сказала Нина. — Думаю, не много найдется смельчаков, желающих нас трахнуть!

— Говори за себя, — фыркнула Перл.

— О, мы уже о трахе! — воскликнула Джин.

— Что до меня, то я замужем, — выдавила Элизабет и поджала губы.

Три остальные замолчали и уставились на нее. Потом Джин Леблан закатила глаза к небу.

— О’кей, проехали.

Элизабет почувствовала, что краснеет. Негритянка ткнула пальцем в пресс-релиз.

— Вот наши досье. В типичном стиле «желтой прессы». Плюс наши фотки, по-моему, удачные.

— А про мужчин-участников там есть?

— Да, сейчас, покажу.

Она полистала пресс-релиз и остановилась на странице с загнутым уголком. На одной из фотографий был мужчина в гавайской рубашке, стоявший на мостике небольшой прогулочной яхты. Сверкающие зубы, цепочка на шее, мускулистые руки, скрещенные на широкой груди.

— Камерон Коул. Неплох, да?

— Да, и к тому же на лице читаются некоторые признаки интеллекта…

Джин перевернула страницу.

— Виктор Каминский и Томас Линкольн тоже вроде ничего.

— У черного усталый вид… А Каминский — это тип в костюме и в очках?

— Угу.

— А этот старикан кто?

— Леонард Штерн. Семьдесят лет.

— Шутишь?

— Тут так написано. — Джин чуть приблизила страницу к глазам. — Да, автопробег, судя по счетчику, приличный, но в целом экземпляр хорошо сохранился. Мне бы как раз подошел.

Три женщины одновременно расхохотались. Одна Элизабет оставалась безмолвной, как статуя.

— А вот этого видели? Это вообще ребенок!

— Да, Питер Ди Маджио.

— У него такой грустный вид, — заметила Элизабет. — Как думаете, его заставили участвовать?

Джин ядовито улыбнулась.

— Дай угадаю: ты замужем, с двумя детьми и не работаешь.

— Ну… почти так. Только на самом деле у меня трое детей, и…

Джин обняла ее за плечи и сказала доверительным тоном:

— Какая жалость, дорогая. Жизнь домохозяйки — это же скучища! Но, к счастью, у тебя еще есть время снять свой шикарный костюмчик, уложить его в чемодан и вернуться к своему мужлану. — Она с улыбкой обернулась к остальным: — Эй, девчонки! У меня такое впечатление, что рекрутеры шоу забирались ну о-о-о-чень далеко в поисках кандидатов!

Перл и Нина невольно фыркнули.

Элизабет почувствовала, как лицо заливается краской.

— Я… извините…

Она поднялась, чуть не опрокинув стул, и направилась к туалету.

— Ничего, дорогуша, — бросила Джин. — До скорого!

Все трое смотрели ей вслед.

— Ты не пережимаешь? — наконец спросила Нина, обращаясь к Джин.

— Ну вот еще! — фыркнула та. — Это же развлекательное шоу, нет? Если оно будет занудным, его не будут смотреть. — Она поднялась. — Ну, кажется, пора спускаться к автобусам. Вы идете?

Элизабет сделала несколько медленных глубоких вдохов — как советовала ей делать медсестра в диспансере, — пока наконец внезапное резкое сердцебиение не прекратилось. Потом села на один из откидных стульев возле туалетных кабинок, не в силах сдержать слез.

Она чувствовала себя смешной. Настоящей идиоткой, неспособной делать самые простые вещи, например говорить с незнакомыми людьми или оставлять детей под чужим присмотром на несколько дней.

Неспособной обличить своего мужа.

Она достала из упаковки влажную салфетку для снятия макияжа и стерла расплывшиеся потеки туши под глазами. Из кармана выскользнула фотография: Ник и Алекс, играющие в надувном бассейне, и Тина, младшая сестренка, поливавшая их из шланга. Все трое хохотали.

Элизабет кончиками пальцев погладила фотографию.

— Мы собрали о вас сведения, Элизабет, — сказала ей Хейзел Кейн. — Мы знаем о ваших проблемах. Если вы хотите, чтобы мы вам помогли, нам нужно ваше сотрудничество.

— Но это не так просто…

— Отчего же? Расскажите нам о вашем муже. Расскажите, как Дик с вами обращался, вынесите вашу историю на публику. Я вас поддержу.

И Элизабет согласилась.

Она вытерла слезы, поправила прическу и запихала все мелочи в сумочку. Затем еще раз сделала глубокий вдох. И только после этого вышла из туалетной комнаты.

Хейзел Кейн — о Боже, сама Хейзел Кейн! — оказала ей доверие. Итак, теперь ей уже нельзя отступать.

Она выдержит. Ради себя. Ради детей.

Она все расскажет.

ГЛАВА 6

«3, 4, 5…»

Цифры сменялись, по мере того как лифт поднимался наверх. Сет повернулся к стеклянной дверце, стараясь не думать о тесноте кабины. От скоростного подъема у него появлялось неприятное ощущение под ложечкой.

«11,12…»

Он сосредоточился на виде сверху.

Вечерний хаос красок был великолепен. На небольшой площади возле отеля пальмы с ярко-зелеными, почти фосфоресцирующими кронами покачивались на серебристом фоне «Ситикорп Билдинг», заливаемого потоками дождя. В этом здании снимался телесериал «Закон Лос-Анджелеса», который он смотрел во время заключения, в конце 80-х.

В те времена Сет часто мечтал, чтобы Арнольд Беккер занялся его делом и выступил в его защиту. Добрый старый Арни. Ни одной юбки не пропустит, но в то же время — чертовски хороший адвокат. Он знал бы, как поступить: в мечтах Сета Беккер приводил неумолимые, железные аргументы, которые сражали всех наповал, — и Сет был спасен. В один прекрасный день он проснулся бы свободным… Счетчик открутили бы к нулю.

Лифт остановился. Кто-то вышел, и сразу много народу зашло, прижав Сета к стеклянной стене. Он поморщился и взялся за позолоченные поручни. Лифт снова тронулся.

«19, 20…»

Справа от «Ситикорп» теперь были видны освещенные фасады Центральной библиотеки, выделяющиеся на охряном фоне Калифорнийского Траст-банка — они вносили некую теплую доминанту в окружающую холодность стекла и металла. Затем Сет снова принялся разглядывать из-под капюшона внутренность кабины.

Люди в мокрых плащах прижимали к себе мокрые кейсы. Одна женщина поправляла шейный платок. Другая подкрашивала губы, глядя в карманное зеркальце. Маленькая девочка, стоявшая возле большого зеркала, развлекалась, дыша на стекло. Когда поверхность зеркала достаточно затуманивалась, она рисовала на ней сердечко и чуть отодвигалась, любуясь результатом.

Сет пытался подавить в себе клаустрофобию. Еще несколько секунд терпения…

Наконец лифт завершил свой путь и остановился.

Тридцать пятый этаж.

Двери распахнулись, и поток пассажиров хлынул наружу. Вместо них в кабину ворвался свежий поток воздуха. Сет несколько секунд оставался в лифте, нажав кнопку, удерживавшую двери, и глубоко дыша.

Сильный и слабый одновременно. Таков весь абсурд его положения.

Несмотря на многолетнюю терапию, его главным врагом оставалась толпа. Для того чтобы преодолевать это препятствие, требовалось множество ухищрений — вот почему работа в техслужбе отеля подходила ему, как перчатка Долгие одинокие часы в служебных помещениях, осмотр технических приборов в узких коридорах, проверка коммуникаций, замена фильтров в вентиляционных люках, пневмошин — в грузоподъемниках, ремонт и наладка при необходимости.

Он был хранителем этого мира, который и не подозревал о его существовании. Он был тенью среди теней. Сын Джона Гордона, стерегущий королевство, созданное отцом.

Но самое главное — он ни от кого не зависел. В границах его владений его не беспокоили ни долбаные психиатры, ни агенты службы надзора.

Он почувствовал, как кто-то дергает его за куртку.

— Эй, ты выходишь?

Девчонка, которая рисовала сердечки на зеркале, еще раз потянула за полу его куртки. Сет инстинктивно сжал рукоять электрошокера.