Перси Джексон и последнее пророчество - Риордан Рик - Страница 49

— Я ей помогу, — решил Хирон. — И нужно приглядеть, чтобы мои ребята не перебрали шипучки.

«Перебрали» — мне показалось, что это слово точно характеризует «Лошадей для вечеринок». Хирон поскакал прочь, оставив меня вдвоем с Аннабет.

Она счистила слизь монстров со своего ножа. Я сотни раз видел, как она делает это, но никогда не задумывался, почему состояние клинка так ее заботит.

— Хорошо хоть с твоей матерью ничего не случилось, — сказал я.

— Ну если для тебя сражение с Тифоном — это «хорошо»… — Аннабет встретила мой взгляд. — Перси, даже несмотря на помощь кентавров, я начинаю думать…

— Я знаю.

У меня было дурное предчувствие, что поговорить еще раз у нас не будет возможности, и я понял: я не сказал ей и миллионной части того, что хотел сказать.

— Послушай… Гестия показывала мне всякие видения.

— Ты имеешь в виду — про Луку?

Может, это было просто предположение, попавшее в точку, но у меня возникло такое чувство, что ей известно, о чем я помалкиваю. Может, ее тоже посещали сны.

— Да, — сказал я. — Про тебя, Талию и Луку. Про вашу первую встречу. И о том, как вы встречались с Гермесом.

Аннабет вернула нож в ножны.

— Лука обещал, что никогда не допустит, чтобы со мной случилось что-то плохое. Он сказал… сказал, что мы будем новой семьей, которая станет лучше, чем его прежняя.

Ее глаза напомнили мне о той семилетней девочке в проулке — озлобленной, испуганной, отчаянно нуждающейся в друге.

— Талия недавно говорила со мной. Она опасается…

— …что если дойдет до этого, то я не смогу драться с Лукой, — с несчастным видом продолжила Аннабет.

Я кивнул.

— Но тут есть еще кое-что, что тебе нужно знать. Эфан Накамура, похоже, думает, что Лука все еще жив в своем собственном теле и, может, даже противится Кроносу.

Аннабет попыталась взять себя в руки, но я видел, что мысли ее мечутся, перебирая варианты, может, у нее даже забрезжила надежда.

— Не хотел тебе говорить, — признался я.

Она посмотрела на Эмпайр-стейт-билдинг.

— Перси, б ольшую часть моей жизни я чувствовала, как переменчиво все вокруг. У меня не было никого, на кого я могла бы положиться.

Я кивнул. Большинству полукровок это было понятно.

— Я убежала, когда мне было семь, — говорила Аннабет. — Потом, встретив Луку и Талию, я подумала, что обрела семью, но она распалась почти сразу же. Что я хочу сказать… я ненавижу, когда люди обманывают меня, когда все вокруг временно. Я думаю, поэтому мне и хочется стать архитектором.

— Чтобы построить что-нибудь постоянное, — подсказал я. — Памятник прошедшему тысячелетию.

Она не отводила от меня взгляда.

— Похоже, речь опять идет о моем роковом недостатке.

Много лет назад в Море чудовищ Аннабет сказала мне, что самый главный ее недостаток — гордыня, убежденность, будто она может все. Я даже видел мельком ее самое сокровенное желание — показанное мне сиренами. Аннабет воображала своих отца и мать, они стояли перед перестроенным Манхэттеном, архитектором которого была Аннабет. Был там и Лука — вернувшийся на стезю добродетели, он приглашал ее домой.

— Кажется, я понимаю, что ты чувствуешь, — сказал я. — Но Талия права. Лука столько раз тебя предавал. Он и до Кроноса был полон злобы. Я не хочу, чтобы он опять мучил тебя.

Аннабет сложила губы трубочкой — сразу было видно, что она сдерживается, чтобы не вспыхнуть.

— И ты поймешь, если я и дальше буду надеяться, что ты, быть может, ошибаешься.

Я отвернулся. Мне казалось, я сделал все возможное, но настроение от этого у меня не улучшилось.

На другой стороне улицы ребята Аполлона устроили госпиталь, чтобы заняться ранеными — десятками полубогов и охотниц. Я смотрел, как работают лекари, и думал о том, что наши шансы удержать Олимп ничтожны…

И вдруг я оказался где-то совсем в другом месте.

Я стоял в удлиненном, грязном помещении бара с черными стенами, неоновым рекламным щитом и группой пьянствующих взрослых. Растяжка от стены до стены гласила: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, БОББИ ЭРЛ». Из громкоговорителей доносилась музыка в стиле кантри. Бар был заполнен крупными людьми в джинсах и грубых рубахах. Официантки разносили подносы с напитками и перекрикивались. Это было одно из тех заведений, куда моя мама меня ни за что бы не отпустила.

Я стоял в дальнем углу помещения рядом с туалетами (откуда исходил не самый приятный запах) и древними игровыми автоматами.

— А, вот ты где, — сказал человек у одного из игровых автоматов. — Я, пожалуй, выпью диетической колы.

Это был упитанный тип в гавайской рубашке с леопардовой раскраской, в пурпурных шортах, красных кроссовках и черных носках — все вместе это выделяло его из остальных посетителей. Нос у него отливал ярко-красным цветом, а на курчавой черноволосой голове была повязка, словно он приходил в себя после сотрясения мозга.

Я моргнул.

— Мистер Д.?

Он вздохнул, не отрываясь от игры.

— Ах, Питер Джонсон, когда уже ты научишься меня узнавать с первого взгляда?

— Когда ты запомнишь мое имя, — пробормотал я. — Где мы?

— Это же вечеринка по случаю дня рождения Бобби Эрла, — сказал Дионис. — А мы где-то в распрекрасной сельской Америке.

— А я думал, Тифон сбросил тебя с неба. Мне сказали, что у тебя была аварийная посадка.

— Твоя забота очень трогательна. У меня и в самом деле была аварийная посадка. Довольно болезненная штука. По правде говоря, я частично все еще нахожусь на глубине пятьдесят метров в заброшенной шахте. У меня достаточно сил, чтобы исцелиться. Но пока часть моего сознания пребывает здесь.

— В баре. Играет на автомате.

— Вечеринка, — пояснил Дионис. — Ты наверняка об этом слышал. Если где вечеринка, то мое присутствие обязательно. Поэтому я могу находиться сразу во многих местах. Единственная проблема была в том, чтобы найти какую-нибудь вечеринку. Не знаю, в курсе ли ты, насколько серьезно обстоят дела за пределами вашего безопасного маленького пузырька под названием Нью-Йорк…

Безопасного маленького пузырька?!

— …но можешь мне поверить, что смертные там, в глубине страны, перепуганы. Тифон нагнал на них страху. Лишь очень немногие устраивают вечеринки. Бобби Эрл и его друзья, да будут они счастливы, немного тугодумы. Они еще не поняли, что мир движется к концу.

— Значит… на самом деле меня здесь нет?

— Нет. Через минуту я отправлю тебя назад к твоей обычной никчемной жизни, и все будет так, словно ничего и не случилось.

— А зачем же ты перенес меня сюда?

— Ну, мне вовсе не был нужен именно ты. — Дионис усмехнулся. — Меня устроил бы любой из ваших дурацких героев. Эта девчонка Анни…

— Аннабет.

— Дело тут вот в чем. Я вытащил тебя на эту вечеринку, чтобы предупредить. Нам всем грозит опасность.

— Правда? — не удержался я. — Никогда бы не подумал. Вот спасибо!

Он смерил меня грозным взглядом и тут же забыл мое имя. Красный призрак на экране автомата сожрал героя его игры.

— Ерре ее корракас, [17]Блинки! — выругался Дионис. — Душу из тебя выну!

— Ну, это же всего лишь персонаж видеоигры, — сказал я.

— Это его не извиняет! Я проиграл из-за тебя, Йоргенсон!

— Джексон.

— Какая разница! Так вот, слушай меня, ситуация гораздо хуже, чем ты можешь себе представить. Если Олимп падет, то не только кончится власть богов, но и все наше наследие начнет разваливаться. Сама основа вашей жалкой маленькой цивилизации…

Игровой автомат заиграл песню, и мистер Д. перешел на 254-й уровень.

— Ага! — закричал он. — Вот вам, компьютерные демоны, получайте!

— Так что там про основы цивилизации? — напомнил я.

— Да-да. Все ваше общество исчезнет. Может, не сразу, но помяни мои слова, хаос, который несут с собой титаны, будет знаменовать конец западной цивилизации. Искусства, законы, дегустации вин, музыка, видеоигры, шелковые рубашки, картины на черном бархате — все то, ради чего стоит жить, исчезнет!