Гулы - Кириенко Сергей - Страница 120

Когда они подъехали к полицейским машинам, одна из них освободила проезд, «ланча» скользнула в него и принялась набирать сброшенную на время скорость. Двигатель автомобиля натужно ревел, ветер свистел в открытом окне и трепал волосы Гольди, но он все жал газ, заставляя машину мчаться быстрей…

Когда они оказались на расстоянии двухсот метров от полицейского заслона, Джей неожиданно подалась вперед и, схватив Гольди за плечо, крикнула:

— Комиссар, смотрите!

Гольди инстинктивно убрал ногу с педали газа, бросил взгляд влево — куда указывала Джей Адамс — и увидел двух человек, бегущих к шоссе через виноградные насаждения. Один из них был высоким мужчиной, одетым в ярко-зеленую рубаху, второй — стариком в армейском комбинезоне. Последний держал левую руку у правого плеча, и Гольди показалось, что рука эта ярко-красная и блестит в лучах солнца.

Через пару секунд бежавшие к шоссе выскочили на дорогу и, перегородив ее, принялись размахивать руками. Комиссар инстинктивно нажал тормоз, отчего в открытое окно «ланчи» ворвался визг трущихся о дорогу покрышек. На мгновение машина опасно вильнула, но бортовой компьютер справился с ситуацией: через пять секунд автомобиль замер посреди шоссе, словно наткнулся на невидимую преграду. Из-за резкого торможения Джей Адамс ударилась головой о лобовое стекло и коротко вскрикнула, Франческо Борзо упер ногу в переднее сиденье и избежал удара лицом о решетку, комиссар же, подстрахованный ремнем, лишь качнулся вперед.

Когда автомобиль замер, люди, перегораживавшие шоссе, бросились к нему. На мгновение Гольди оторвал взгляд от дороги, отстегивая ремень безопасности, затем снова перевел его на приближающихся к машине и вдруг судорожно вздохнул — в руке мужчины в зеленом он заметил отсвечивающий металлом «скорпио»…

Глава двадцать третья

Стоя перед огромной кроватью с водяным матрацем, Марио Протти смотрел на Грету Дюринги: черноволосая девушка (вся одежда которой состояла из нитки жемчуга на груди), призывно улыбаясь, перекатывалась по кровати и дразнила его — сплетая руки и ноги в немыслимые комбинации, она демонстрировала Марио такие позы, какие раньше он видел только в фильмах категории «X»… У этой Греты были необычайно большие груди и длинные ноги. Марио знал, что у настоящей Греты Дюринги небольшая грудь и средних размеров, хотя и аккуратные, ножки, — он переспал с ней пару раз после того, как закончил одно дело, свидетельницей по которому проходила Грета, — поэтому он знал и то, что в реальности девушка не проявляет той похоти, которую демонстрировала эта Грета… Тем временем во сне она извивалась, продолжая открывать Марио свои прелести. При этом она будто росла, надвигаясь на него, и вскоре он мог видеть только ее смуглое, слегка блестящее в каплях пота тело, затем в поле его зрения вместились два чудовищных небоскреба ее ног, и наконец, он мог различить только нечто темное, раздвоенное посередине, с алым пятном внизу. Он чувствовал, что его влечет в это пылающее отверстие, а потом вдруг услышал:

— Инспектор, вы возьмете меня с собой?

Марио поднял голову и меж гигантских холмов грудей увидел лицо Греты. Впрочем, сейчас это лицо изменилось — это уже не была Грета Дюринги, — лицо принадлежало женщине по имени Джей Адамс, муж которой погиб вчера вечером в «американском» квартале. Однако не только лицо принадлежало этой женщине — неожиданно Марио понял, что и тело принадлежит ей же, а вернее, с самого начала это и было тело Джей Адамс, а лицо Греты только каким-то непонятным образом приставилось к ее телу. Огромная женщина открыла рот и, высунув язык размером с телефонную будку, повторила:

— Вы возьмете меня с собой, инспектор?

Она еще шире раздвинула ноги, и Марио Протти почти физически ощутил, как горячий поток начинает засасывать его в огненную пасть ее чрева. Он очутился в воздухе и медленно поплыл к гигантскому, разбитому надвое, холму. По мере приближения к нему, он чувствовал странное беспокойство, охватывающее его сознание. Неожиданно оно резко усилилось, и он понял, что не хочет туда — в это пылающее лоно. Внезапно огненно-красное влагалище превратилось в полыхающую машину. Сквозь языки пламени проступило лицо Пола Кирски, открывшего рот и повторяющего одну лишь фразу: «Помогите! Он гонится за мной!..» Через мгновение Кирски скрылся в огне, однако на его месте тут же появились три человека в окровавленной одежде, в которых Марио без труда узнал расстрелянных людей Доминика Пальоли. Они протянули руки, словно хотели схватить его, но Марио вовремя увернулся и ускользнул от их скрюченных пальцев. В тот миг, когда он уже решил, что избежал опасности, из полыхающего влагалища высунулась рука в сутане, и покойный настоятель Сайта Марии Аквилонии схватил его за горло. Сдавив шею Марио ледяными пальцами, он потащил его в разверстое лоно, однако в это мгновение раздался гром — что-то влетело в сон Марио и сломало его, разбив, словно хрупкий фарфор…

Открыв глаза, он некоторое время лежал неподвижно, уставившись в подушку и не понимая, что произошло секунду назад. Странный звук, нарушивший его сон, доносился откуда-то слева. Повернув голову, Марио посмотрел на стоящий у дивана стол — маленький ярко-красный телефон надрывался звонком.

Инспектор провел рукой по лицу и взял трубку.

— Слушаю.

— Марио? — раздался в трубке мужской бас.

— Да.

— Это Канатта, — сообщил бас. — Тебе нужно срочно прибыть в комиссариат.

Марио узнал сержанта из отдела по борьбе с наркотиками и вспомнил, что, когда уезжал сегодня утром из управления, видел, как тот заступал на дежурство по комиссариату.

— Слушай, я после ночного… — начал он.

— Я знаю. Но собирают всех — приказ Плацци.

— Что у вас стряслось?

— В городе чепе, — пояснил Канатта и, добавив: «Выезжай немедленно», отключился.

Марио посмотрел на трубку, из которой раздались гудки, затем — на часы. Стрелки показывали половину одиннадцатого. Это значило, что он проспал всего лишь полтора часа.

Он снова провел рукой по лицу, ощутил, как по телу прокатилась волна озноба, и с легким раздражением набрал номер отдела. Несколько секунд слушал гудки, но трубку никто не брал, — видимо, ни комиссара, ни одного из инспекторов отдела по расследованию убийств на месте не было. Тогда Марио чертыхнулся и положил трубку. Он опять перевел взгляд на часы и подумал: что произошло в этом чертовом городе, пока он спал? Сколько он служит в полиции, никогда не было, чтобы после ночного дежурства полицейского выдергивали из постели. Да еще в субботу. У них что, людей не хватает?

Громко зевнув, Марио мотнул головой и сел на диване. Пружины последнего протяжно скрипнули, заставив инспектора сморщиться. Протянув руку, он взял висящие на стуле штаны и принялся натягивать их, чувствуя, что по всему его телу гуляют волны озноба.

Через минуту, уже полностью одевшись, он прошел на кухню, включил чайник в сеть и отправился в ванную. Времени для того чтобы принять душ, у него уже не было — это он понял из слов Канатты, — значит, оставалось довольствоваться простым умыванием. Сбрызнув лицо водой, он почувствовал острое жжение в глазах и какое-то время стоял перед зеркалом, не в силах поднять век. Наконец, ему удалось сделать это. Он открыл дверцу шкафа над умывальником и принялся рыться в его содержимом. Вскоре, среди упаковок с одноразовыми бритвами фирмы «Жиллет», пачек кровеостанавливающего пластыря и тюбиков с пеной, он обнаружил упаковку аэрона. Однако его тут же постигло разочарование — упаковка оказалась пустой. Несколько секунд он стоял и думал: что же делать теперь?.. Если бы он проглотил аэрон, это бы помогло ему справиться с «послебессонным» синдромом — по многолетнему опыту он знал, что после ночного дежурства всегда чувствует себя разбитым: до обеда он будет ходить как вареный, лишь после полудня настанет небольшое облегчение, хотя все равно он будет поминутно зевать и клевать носом. Аэрон мог бы ему здорово помочь, но этих таблеток у него не было.