Гулы - Кириенко Сергей - Страница 116

Поставив оружие на автоматический огонь, он взял автомат в правую руку, пригнулся и нырнул в проход, образованный автомобилями.

Было тяжело пробираться по узкому переходу, скорчившись в половину роста, но выбора у него не было. За несколько секунд он пробрался между двумя машинами с пятью покойниками и оказался перед автомобилем Манари, стоящим перпендикулярно дороге. Пассажирская дверь машины была слегка приоткрыта, но Гольди не мог видеть сидевших внутри. Для этого ему нужно было встать в полный рост, либо добраться до двери и открыть ее. Комиссар выбрал последнее.

Двинувшись к машине, он преодолел полтора метра и почти взялся за ручку двери, когда слева от себя краем глаза заметил движение и, резко повернув голову, замер — прямо ему в лицо уперлось дуло пистолета.

Следующая секунда показалась ему самой длинной в его жизни — он смотрел в черный кругляшок дула, ощущая в груди холодную пустоту и чувствуя, как по щеке соскальзывает капелька пота. Достаточно одного движения пальца того, кто держит оружие, думал он, и он присоединится к Санти Эстебане, патрульному по имени Роберто и трем десяткам других полицейских. Автомат был у него в руке, но он знал, что не успеет и поднять его, как окажется мертв. Он не мог видеть лица человека, державшего его на мушке, — черное дуло пистолета завораживало его, словно створ «волшебного колодца», и он смотрел в него не отрываясь, чувствуя, как горячая капелька соскальзывает со щеки на шею и катится вниз.

Через секунду пистолет убрался так же внезапно, как появился Гольди машинально перевел взгляд с оружия на лицо держащего его человека и почувствовал странную смесь злости и облегчения — привалившись спиной к капоту патрульного автомобиля, на земле сидел Энио Плацци. Лицо начальника полиции было пепельно-серым, вся левая сторона рубахи возле плеча пропиталась кровью, сама рука плетью свисала вниз.

— Дьявол!.. — выдохнул Гольди. — Доктор, вы чуть не отправили меня на тот свет!

Он провел рукой по лицу, чувствуя, что сердце его колотится с силой отбойного молотка, и кивнул на окровавленное плечо Плацци:

— Что у вас с рукой?

Он сделал попытку прикоснуться к плечу сидящего человека, но тот сделал упреждающий жест:

— Не трогайте.

— Но вы ранены?

— Рана сквозная, ничего страшного.

— Вас нужно перебинтовать.

— Потом. — Плацци облизнул губы. — Что с Манари?

На мгновение Гольди замер, глядя в пепельное лицо начальника полиции, — хотя первое потрясение, вызванное у него встречей с Плацци, уже прошло, он продолжал чувствовать смесь злости и облегчения: облегчения — оттого что теперь вся ответственность за последующие действия снималась с его плеч, злости — от мысли о том, что погибли тридцать полицейских, а человек, явившийся косвенной причиной их смерти, остался в живых. Гольди понимал, что подобным мыслям сейчас не время, но ничего не мог с этим поделать — он чувствовал запах крови, доносящийся из соседних машин… Наконец, обернувшись, он приоткрыл пассажирскую дверь и заглянул в салон автомобиля. Агуанто Манари сидел за рулем, откинув голову на спинку сиденья, на месте правого глаза у него зияла дыра.

— Он мертв, — сообщил Гольди, захлопывая дверь. Плацци захрипел, пошевелившись на месте. Комиссар придвинулся к нему и спросил:

— Доктор, что здесь случилось?

— Мы попали в ловушку, — выдохнул тот. — Они даже не стали нас слушать.

— Кто?.. О ком вы говорите?

— Люди Пандоры, Борзо… я не знаю. Они начали стрелять, как только мы остановились перед воротами.

— Но почему вы сделали это? — Гольди заглянул в лицо Плацци. — Доктор, как вы могли вести людей, зная, что здесь стреляют? Это же чистое самоубийство!

— Послушайте, Гольди… — Сейчас Плацци говорил, держась за плечо. — У нас был разработан план. Манари получил сведения, что в заброшенном монастыре состоится встреча Пандоры и Борзо. Но Пандора обещал встать на нашу сторону, когда мы подъедем. Он хотел, чтобы мы взяли Борзо.

— Что? О чем вы? — Гольди ничего не понял из слов Плацци.

— Это долго объяснять. — Начальник полиции облизнул губы. — Операция была разработана детально, просто в последний момент что-то не сработало, поэтому…

— Не сработало?.. В результате этой операции вы получили тридцать трупов!.. — Внезапно Гольди услышал в собственном голосе высокие нотки. — И еще неизвестно, что стало с людьми Ональдо!

— Послушайте, комиссар, вы не в курсе дела, и не вам обвинять меня! Я отвечу за погибших людей, но не перед вами! Я делал свою работу!

На секунду два человека замерли, глядя в глаза друг другу. И снова Гольди почувствовал, что не в силах противостоять взгляду Энио Плацци, — несмотря даже на то, что сейчас начальник полиции был неправ. Он отвел взгляд в сторону и сказал:

— Здесь все мертвы. Кроме вас и того парня, — голова комиссара качнулась в сторону машины, из которой раздавались приглушенные стоны раненого. — У нас осталась дюжина человек у дороги и человек двадцать в городе. Это — результат вашей операции.

— Я отвечу за случившееся, но не перед вами, — повторил Плацци. — Если понадобится, подам в отставку. Сейчас же я намерен не выяснять степени виновности каждого, а действовать.

— Действовать? — Губы Гольди исказила ухмылка. — Что вы имеете в виду, доктор? Действовать теперь поздно. Осталось подбирать трупы.

— Пока я начальник полиции этого города, — начал Плацци, — мы будем…

Внезапно его глаза как-то странно дернулись. Гольди увидел, как качнулась голова Плацци, и понял, что полученная им рана дала о себе знать.

— Черт!.. Я же говорил, что вас нужно перебинтовать, — процедил он, мгновенно забывая о споре.

— Аптечка за задним сиденьем, — прохрипел Плацци.

Комиссар открыл заднюю дверь машины, забрался на сиденье и на ощупь отыскал футляр первой помощи.

— Я сам, — прохрипел Плацци, протягивая руку к аптечке.

— Вы шутите!

— Я сам, — повторил Плацци. — Руку я себе как-нибудь забинтую, а вы должны действовать… Узнайте, что у Ональдо. Он перекрывал дорогу в город возле реки. Наверняка у него есть выжившие. Там сильно стреляли, но у Ональдо опытные ребята — все они не могли погибнуть. Свяжитесь с ним.

Гольди качнул головой:

— Рация в машине разбита.

Плацци сморщился от боли и повторил:

— Надо как-то узнать…

— Послушайте, доктор, — быстро проговорил комиссар, — я свяжусь с Мутти из своей машины и прикажу ему прислать сюда половину людей от дороги. Мы вытащим отсюда вас и того раненого, узнаем, что в монастыре и с людьми лейтенанта, но сначала я хочу узнать одну вещь… Вы видели, кто в вас стрелял?

Достав из аптечки марлевые тампоны и пластырь, Плацци взглянул на Гольди.

— Они стреляли из-за деревьев. Я видел фигуры, но смутно, — человек пять или шесть.

— Из-за этих деревьев? — Комиссар указал на заросли ив, окружавших поляну.

— Да.

— Вы видели, куда они ушли после этого?

— Мне кажется, да. Я видел, как несколько человек убегали на север. Когда они разделались с нами, там еще продолжали стрелять.

— Но там были карабинеры?

— Да.

— Ясно, — Гольда помедлил. — Доктор, я свяжусь с Мутти и сразу вернусь.

Вместо ответа Плацци надорвал левый рукав рубахи и поднял тампон. Гольди секунду колебался, затем положил «узи» на землю возле начальника полиции и, добавив: «Я быстро», нырнул в проход между патрульными автомобилями.

Несмотря на слова Плацци о том, что люди, расстрелявшие полицейских ушли, он предпочел пробираться к своей машине пригнувшись, — в его положении лучше было перестраховаться, чем получить пулю. Через десять секунд он оказался возле «ланчи», открыл дверь и вызвал по рации Мутти.

Минуту спустя, переговорив в сержантом карабинеров, Гольди вернулся туда, где сидел Плацци. Начальник полиции за полторы минуты успел проделать почти невозможное в его положении — наложил марлевые тампоны на обе стороны простреленного плеча и закрепил их пластырем. Окровавленный рукав рубахи он оторвал, так что теперь рану закрывали две покрасневшие повязки. Единственное, чего он не смог сделать сам, — перевязь для руки.