Роботы апокалипсиса - Уилсон Дэниел - Страница 81

Лео, Черра и я забираемся под поврежденную машину, а свободнорожденные занимают позиции в снегу вокруг нас. Положив стволы винтовок на стальные пластины брони «паука», мы вглядываемся в темноту.

— Карл? — кричу я. — Карл!

Его нет.

Остатки моего отряда сгрудились под неярким зеленым светом индикатора «Гудини». Каждый из нас понимает, что ночь только начинается и что она будет очень, очень долгой.

— Вот гадство! — ругается Лео. — Они достали Карла!

Вдруг из поземки выбегает какая-то фигура и мчит к нам. К ней поворачиваются стволы винтовок.

— Не стрелять! — командую я.

Такую дурацкую сгорбленную фигуру ни с чем не спутаешь — это Карл Левандовски, и он в панике. Он не бежит, а несется прыжками.Добравшись до нас, Карл ныряет в снег, под брюхо «Гудини». Комплекта сенсоров нет. «Ходуна» нет. Рюкзака нет.

У Карла осталась только винтовка.

— Черт побери, Карл, что происходит? Где твое барахло? Где подкрепления?

И тут я вижу, что Карл плачет.

— Барахло потерял. И рассудок теряю. О господи. О нет, нет-нет-нет…

— Успокойся, приятель. Доложи обстановку.

— Все плохо. Хуже некуда. Отряд «Бета» наткнулся на выводок «перфораторов», только это были не «перфораторы», а что-то совсем другое, и они начали вставать.Ох.

Карл бешено всматривается в стену снега у нас за спиной.

— Они идут! Они идут, мать их! — кричит он и открывает огонь.

Появляются тени, похожие на людей. Мы попадаем под обстрел. В полумраке сверкают дульные вспышки.

«Гудини» не может поддержать нас огнем — его пушка рассечена в клочья, и поэтому он помогает нам, освещая тьму прожектором.

— Карл, у робов нет пушек, — говорит Лео.

— Кто в нас стреляет?! — кричит Черра.

— Какая разница! — ору я в ответ. — Дайте им прикурить!

Мы открываем огонь из всех пулеметов, и от жара стволов грязный снег вокруг «Гудини» тает. Но из темноты выходят все новые фигуры — они дергаются от попаданий, но продолжают идти и стрелять в нас.

Они подходят ближе, и я понимаю, на что способен Архос.

Первый паразит, которого я вижу, едет на Жаворонке Железное Облако; у Жаворонка не хватает половины головы, а тело пули превратили в решето. Среди мускулов рук и ног еле заметно поблескивают провода. Затем взрывом ему вспарывает живот, заставляя существо крутиться волчком. На первый взгляд может показаться, что парень просто несет рюкзак — рюкзак, похожий на скорпиона.

Эта тварь похожа на ту, которая прикончила Тиберия, но только бесконечно хуже.

Машина забурилась в труп Жаворонка, заставила его подняться и теперь использует в качестве щита. Плоть поглощает энергию пуль, защищая укрывшегося внутри робота.

Большой Роб научился использовать против нас наше оружие, нашу броню и наши тела. После смерти наши товарищи стали орудием в руках машин. Наша сила превратилась в слабость. Я молю Бога о том, чтобы Жаворонок умер раньше, чем в него попала эта тварь. Но возможно, он еще был жив.

Эти робы — настоящие сволочи.

Но я смотрю на своих бойцов и не вижу страха на лицах, только сжатые зубы и напряженные взгляды. Уничтожить. Убить. Выжить. Роб зашел слишком далеко, но нас он недооценил. Ведь мы все подружились с ужасом, мы с ним — старые приятели. И когда я вижу, что ко мне ковыляет труп Жаворонка, я ничего не чувствую. Я вижу только цель.

Цели.

Пули рвут воздух, шинкуют кору на деревьях, свинцовым дождем обрушиваются на броню «Гудини». Роботы оживили целый отряд, а может, и больше. В то же время по фронту наступает поток культяпперов, и Черра, экономно расходуя топливо, поливает их из огнемета. Девятьсот второй и его друзья, бесшумно шныряя между деревьями, делают все, чтобы остановить наступление паразитов.

Но враг не унимается. Трупы принимают на себя пули; течет кровь, ломаются кости, отлетают куски мяса, но монстры, сидящие внутри, снова и снова заставляют тела подниматься и идти вперед. При таком раскладе у нас скоро патронов не останется.

Бац! Черра вскрикивает от боли: ей в бедро попала пуля. Карл ползет назад, чтобы оказать девушке первую помощь. Кивнув Лео, я оставляю его прикрывать фланг, а сам хватаю огнемет, чтобы сдержать натиск культяпперов.

Затем прижимаю палец к уху, включая рацию.

— Матильда, нам нужно подкрепление. Рядом кто-нибудь есть?

— Вы почти у цели, — отвечает Матильда, по-детски слегка сюсюкая. — Но дальше будет хуже.

Хуже, чем сейчас?

— Матильда, мы не дойдем, — говорю я в паузах между выстрелами из огнемета. — Наш танк вышел из строя. Мы застряли. Если пойдем дальше, то… нас заразят.

— Не все вы застряли.

Что она имеет в виду? Я осматриваю лица своих бойцов, залитые мягким красным светом индикатора «Гудини». Карл перевязывает ногу Черры. Выглянув из укрытия, я вижу гладкие лица «Арбитра», «Стража» и «Гоплита». Если мы еще живы, то только благодаря им.

И при этом они не застряли.

Черра рычит; ей очень плохо. Раздаются хлопки укореняющихся «перфораторов», и я понимаю, что паразиты нас окружают. Скоро мы станем еще одним гнилым отрядом, оружием Архоса.

— Где все? — спрашивает Черра, не размыкая челюстей. Карл ушел к Лео отстреливаться от паразитов. На моем фланге с новой силой наступают культяпперы.

Я качаю головой; Черра все понимает. Свободной рукой я стискиваю ее замерзшие пальцы. Сейчас я подпишу нам всем смертный приговор. К сожалению, у меня нет выбора, и я хочу, чтобы она об этом знала.

Мы дали слово.

— Гори оно огнем! — кричу я в темноту. — Девятьсот второй, у нас все под контролем. Бери отряд свободнорожденных и жми к Архосу. И… вздрючь его ради меня.

Когда я наконец набираюсь храбрости взглянуть на измученную, истекающую кровью Черру, меня ждет сюрприз: она, заплаканная, улыбаетсямне.

Так закончился поход Армии Серой Лошади.

Кормак Уоллес, ВИ: АСЛ, 217

4

Диада

«Кто их знает, этих людей».

Девятьсот второй

Новая война + 2 гола и 8 месяцев