Роботы апокалипсиса - Уилсон Дэниел - Страница 80

Над землей ползет дымка: мощный ветер поднимает высокую волну из снега и пыли. Скоро она усиливается настолько, что ухудшает видимость. Мои солдаты с трудом держатся на ногах; буран мешает им идти, выматывает силы.

— Пока все неплохо, — говорит Матильда.

— Далеко еще? — спрашиваю я?

— Архос на заброшенной скважине. Антенна видна миль с двадцати.

Солнце садится, и наши тени становятся все длиннее. «Гудини» продолжает идти, возвышаясь над сгущающейся поземкой. Как только солнце превращается в еле заметный бугорок на горизонте, танк с громким щелчком включает прожекторы на решетке, и с каждым шагом они разрезают вечерний мрак.

Вдали я вижу огни других танков.

— Матильда, как обстановка?

— Все чисто, — отвечает тихий голос. — Ждите.

Вскоре к брюху танка приближается Лео и, прикрепив свой экзоскелет к U-образной балке, принимается водить стволом пулемета из стороны в сторону. Мы с Черрой на танке, а Карл на «ходуне», так что на земле остался только отряд свободнорожденных.

Время от времени я вижу головы «Арбитра», «Гоплита» и «Стража»: роботы патрулируют окрестности. Уверен, сонары позволяют машинам ориентироваться и в тумане.

И вдруг Карл вскрикивает.

Тук-тук…

Из тумана выскакивает тень и сбивает с ног «ходуна». Карл откатывается в сторону. Я замечаю «богомола» размером с пикап: он несется ко мне, подняв руки с лезвиями и шипами. Подавшись назад, «Гудини» встает на дыбы и начинает размахивать передними лапами.

— Ариведерчи! — кричит Лео, и я слышу, как он отстегивает свой экзоскелет от танка. Затем мы с Черрой падаем на наст. Зазубренная нога пронзает снег в футе от моего лица. Моя рука словно попала в капкан: обернувшись, я вижу серую конечность — Девятьсот второй тащит меня и Черру прочь от «Гудини».

Над нами бьются два огромных робота. Предохранительная решетка на танке не дает «богомолу» подобраться близко, но «паук» не такой ловкий, как его предок. Стучит крупнокалиберный пулемет. От «богомола» отлетают металлические фрагменты, но он, словно дикий зверь, продолжает бить «Гудини» когтями.

Затем раздается знакомое шкварчание и отвратительные хлопки взрывов — «перфораторы» уже здесь. Лишившись танка, мы попали в серьезную передрягу.

— В укрытие! — кричу я.

Черра и Лео ныряют за большую сосну. Я устремляюсь за ними и вижу Карла, выглядывающего из-за дерева.

— Карл, садись в седло и жми к отряду «Бета» за помощью.

Бледный солдат изящно забирается на упавшего «ходуна», а через секунду уже мчит сквозь туман к ближайшему отряду. «Перфоратор» выстреливает в сторону Карла и со звоном врезается в ногу «ходуна». Прижавшись спиной к дереву, я осматриваю окрестности в поисках других «перфораторов». Ничего не видно. По лицу бегают полосы света: на поляне «богомол» сражается с танком-«пауком».

«Гудини» проигрывает.

Одним ударом «богомол» разрубает сетку на брюхе «паука», и на землю, словно кишки, летят наши припасы. Старая каска катится мимо меня и врезается в дерево с такой силой, что на стволе остается царапина. Старина «паук» ранен, но он парень крепкий.

— Матильда, — выдыхаю я. — Как обстановка? Мне нужен совет.

Пять секунд молчания, затем Матильда шепчет:

— Времени нет. Извини, Кормак, но ты сейчас сам по себе.

Выглянув из-за дерева, Черра делает мне знак рукой. В нее летит «перфоратор», но тут же перед ней выскакивает «Страж-333». Металлическая болванка с силой ударяет в робота-гуманоида, заставляя его закрутиться в воздухе и рухнуть на снег. Теперь у «Стража» новая вмятина на корпусе, но в остальном он не пострадал. Зато «перфоратор» превратился в дымящийся расплющенный кусок металла; его затупившийся «хоботок», предназначенный для бурения живой плоти, искорежен.

Найдя укрытие получше, Черра исчезает, и я перевожу дух.

Без «Гудини» мы далеко не уйдем, но танку-«пауку» сейчас нелегко: из башни вырезан кусок и висит под странным углом. Сетка на брюхе сверкает в тех местах, где лезвия «богомола» содрали с нее патину ржи и мха. Хуже всего то, что «паук» подволакивает заднюю ногу: похоже, перебита гидравлическая линия. Из шланга вырываются струйки горячего масла и плавят снег, превращая его в маслянистую грязь.

Девятьсот второй выбегает из тумана и, запрыгнув на спину «богомола», принимается методично колотить по небольшому горбику между клубком зазубренных конечностей.

— Отступаем. Держать строй, — командует Лонни Уэйн по армейскому каналу.

Судя по всему, танки-«пауки» слева и справа, как и мы, оказались по уши в дерьме. Здесь, на земле, ни черта не видно. Снова звенят выстреливающие «перфораторы», но их почти не слышно за шипением и ревом моторов «Гудини». Бой на поляне продолжается.

Этот звук меня парализует. Я вспоминаю налитые кровью глаза Джека и не могу сдвинуться с места. Деревья вокруг — словно железные руки, торчащие из земли, лес — лабиринт из поземки, теней и бешено летающих прожекторов танка.

Я слышу рычание и вопль вдали — в кого-то попал «перфоратор». Я кручу головой во все стороны, но вижу только красный индикатор танка-«паука».

«Перфоратор» начинает углубляться, и вопль поднимается на октаву — он летит со всех сторон и одновременно ниоткуда. Прижимая к груди автомат М-4 и тяжело дыша, я осматриваю окрестности в поисках невидимых врагов.

В тридцати ярдах туман рассекает размытая полоска света: Черра поливает огнем кучу культяпперов. Роботы взрываются, негромко потрескивая.

— Кормак, — зовет Черра.

В ту же секунду мои ноги оттаивают. Ее безопасность значит для меня больше, гораздо больше, чем моя собственная.

Я заставляю себя двигаться навстречу Черре. Оглянувшись, я вижу, что Девятьсот второй, словно тень, все еще цепляется за извивающегося и машущего руками «богомола». Внезапно индикатор «Гудини» меняет цвет на зеленый. «Богомол» падает на землю и лежит, дергая лапами.

Есть!

Такое я уже видел. Огромная машина только что лишилась мозга. Ее ноги все еще работают, но, не получая команд, они могут лишь хаотично сокращаться.

— Бегом к «Гудини»! — кричу я. — Построиться!

«Гудини» стоит на поляне, сжавшись в комок; вокруг него валяются комья земли и стволы деревьев, похожие на сломанные спички. Тяжелая броня вся в царапинах и прорехах. Черт, танк словно в блендере побывал.

Но наш товарищ еще полон сил.

— «Гудини», инициировать командный режим. Оператор — человек. Оборонительное построение, — говорю я машине. Стонут перегревшиеся двигатели; машина сгибается, врезаясь сеткой в землю. На поверхности появляется вмятина. Затем танк медленно подтягивает ноги и поднимает брюхо футов на пять. Бронированные ноги, поставленные вместе, и корпус танка вместе с примитивным окопом образуют небольшой бункер.