Опасное пари - Кинг Валери - Страница 36

Покачиваясь в городском экипаже леди Вудкотт, Элли прислонилась к стеклу, бездумно провожая взглядом проплывающие мимо газовые фонари. Они стояли на улицах Лондона редко, и, когда голубое пламя одного из фонарей уплывало назад, все вокруг окутывала тьма — такая же беспросветная и мрачная, как мысли Элли. Что случится с тетушкой, если виконт объявит перед всеми, что ее племянница — воровка? Свет отвернется от них, имя Вудкоттов будет навсегда покрыто позором…

— Элинор!

Услышав голос леди Вудкотт, Элли от неожиданности подскочила на сиденье, чем в свою очередь так напугала тетушку, что та уронила на пол свой любимый веер, собственноручно отороченный широкой шелковой зеленой лентой.

— Элинор Дирборн! — в гневе закричала она. — Скажи, что за бес в тебя вселился? То сидишь, как пень, возле окна, то вдруг начинаешь прыгать словно альпийская коза. Посмотри на мой веер! Он же теперь весь в грязи!

— О, простите меня, — пробормотала Элли, комкая в руке носовой платок. — Мне очень жаль…

«А не предупредить ли тетушку на всякий случай о том, что ее может ожидать при сегодняшней встрече с лордом Равенвортом?» — мелькнула в голове Элли шальная мысль.

— У тебя что, опять мигрень? — недовольно покосилась на племянницу леди Вудкотт.

Она наклонилась вперед, и нитки жемчуга, щедро украшавшие ее шею и грудь, с глухим стуком ударились об алмазные бусы — словно где-то далеко в горах сошла небольшая лавина. Элли глубоко вздохнула, задумчиво посмотрела в глаза леди Вудкотт и решила ответить уклончиво:

— Да, голова у меня болит, но не сильно. Так, чуть-чуть. Думаю, что, пока мы доедем, она совсем пройдет.

— Ну что же ты, Элинор! Сказала бы раньше, я дала бы тебе немного лауданума.

Карета накренилась, сворачивая на Кинг-стрит, где располагался гостеприимный дом Альмаков, и Элли невольно ухватилась рукой за дверцу. Она почувствовала неприятный холодок под ложечкой, с ужасом думая, что встреча с лордом Равенвортом неотвратимо приближается.

Ох, и зачем только она пыталась украсть эту проклятую табакерку!

Из всех окон дома Альмаков струился яркий свет, освещая вереницу экипажей, застывших в ожидании своих хозяев. Элли высунулась в открытое окно кареты, внимательно рассматривая стоящие возле крыльца экипажи — она смертельно боялась увидеть карету виконта. Ее обнаженные нервы были напряжены до предела. Она представляла себе, как взглянет в холодное, полное презрения лицо Равенворта. А затем виконт подойдет к ней, небрежно взмахнет своей аристократической рукой, звонко ударит ее по щеке и пройдет дальше, даже не повернув головы. И все будет кончено. С этой секунды Элли перестанет существовать. Никто уже не захочет жениться на ней — никто, никогда! А тетушка… Что ж, для начала она, разумеется, грохнется в обморок, а затем навсегда отправит Элли «в дебри Беркшира» — по ее собственному выражению. А «в дебри Беркшира» — это значит в Бат, к ужасной тетушке Августе…

Элли обессиленно откинулась на подушки и прикрыла глаза. Что же ей делать? Ехать в Бат? Но это просто невозможно! Ведь тетушка Августа такая ханжа, она не позволит ей ничего — буквально ничего: ни танцевать вальс, ни в карты играть…

Фанни легонько коснулась руки Элли и спросила — как всегда мягко и негромко:

— С тобой все в порядке? Ты такая бледная.

И снова Элли от неожиданности подпрыгнула на сиденье.

— Сама не понимаю, что со мной происходит: почему-то я сегодня ужасно нервничаю. А в остальном все в порядке.

Она широко улыбнулась Фанни, затем — еще шире — леди Вудкотт, закусила губу и снова отвернулась к окну, рассматривая ярко освещенный подъезд.

Первыми, кого они встретили, войдя внутрь, были лорд Барроу и офицер, в котором Элли узнала майора Уитни. Она вступила в разговор, изо всех сил стараясь не оглядываться по сторонам в поисках лорда Равенворта, но ничего не могла с собой поделать. Вновь и вновь она представляла себе все ту же картину: он замечает ее, подходит и… А может быть, набраться храбрости, подойти к нему первой и попросить прощения, положив тем самым конец ужасному ожиданию?

Наконец она увидела Равенворта и с тех пор уже не могла отвести от него глаз. Но он постоянно находился вдали от нее — танцевал, разговаривал с дамами, флиртовал. Однажды он посмотрел на Элли, но до него было так далеко, что она не смогла разглядеть выражения его лица — то ли разгневанным было оно, то ли равнодушным… Ах, если бы равнодушным, какое это было бы счастье!

К Элли подлетели двое юных джентльменов, наперебой приглашая танцевать. Она с благодарностью приняла этот дар судьбы — ведь ей просто необходимо было немного успокоиться, отвлечься. Элли выбрала того, что повыше, и подала ему руку. Джентльмен представился как мистер Мортон; они кружились в вальсе, Элли отвечала ему улыбкой на улыбку и с удовольствием принимала комплименты, чувствуя его твердую, но осторожную руку на своей талии. Вот если бы еще так не дрожали ее колени!

Элли опустила глаза, окинула взглядом свое платье — оранжевое, атласное, с широкими желтыми оборками на подоле — и вздохнула. «Почему я сегодня не надела что-нибудь попроще?» — неожиданно подумала она.

Когда Элли снова подняла глаза, прямо перед собой она увидела лорда Равенворта. Он шел навстречу! Сердце сильно, тревожно забилось у нее в груди, голова начала кружиться. Чувствуя, что мучительно краснеет, Элли подняла веер, стремясь убежать от пристального взгляда серых глаз Равенворта. Она пыталась сильными, короткими движениями остудить свои пылающие щеки. Все тело превратилось в тугой, напряженный комок нервов.

Виконт был уже совсем рядом. Звуки музыки и голос мистера Мортона слились в ее ушах в нестройный шум, гудевший, словно морской прибой. Вот и настал этот ужасный миг! Равенворт уже поднимает руку. Сейчас он ударит ее, и для Элли все будет кончено — навсегда.

Но постойте, постойте… Что это у него в руке?

Лорнет! Виконт поднял его к глазам, посмотрел, улыбнулся и… прошел мимо!

Элли была ошеломлена. Не только оттого, что Равенворт, по всей видимости, не собирался давать ей пощечину, но еще больше — оттого, что он смотрел на нее с интересом и явным одобрением.

Кровь мгновенно отхлынула от лица Элли, оно стало бледным, как полотно. Итак, виконт не станет позорить ее перед всеми. Но почему?

— Я спрашиваю, с вами все в порядке, мисс Дирборн? — пробился наконец к ее сознанию голос мистера Мортона. — Ах, женщины, женщины! Один взгляд такого человека, как лорд Равенворт, для вас значит больше, чем тысяча вальсов с ничтожеством вроде меня.

Элли с улыбкой взглянула на своего спутника и впервые за весь вечер облегченно вздохнула.

— Не говорите глупостей, мистер Мортон, перестаньте! Я сама не представляю ни малейшего интереса для лорда Равенворта. Мало ли почему он уставился на меня!

Впрочем, перед собой Элли могла не лицемерить. Она прекрасно знала, что у виконта достаточно оснований не только смотреть на нее, но, пожалуй, и наградить пощечиной — и за то, как она оскорбила его после поцелуя, и за то, что пыталась украсть табакерку…

Элли оглянулась, заметила, с каким обожанием смотрит на лорда Равенворта леди Вудкотт, и почувствовала раскаяние — ведь она подставила тетушку под такой удар!

Мир леди Вудкотт вращался среди немногих светил — лорда Равенворта, Альмаков, леди Джерси, миссис Уорнхолл и леди Барроу. Одно движение, одно слово виконта — и весь мир рухнет, превратится в прах. Боже, как это несправедливо! И какая подлость с ее стороны — так неосторожно играть судьбой другого человека. Бедная леди Вудкотт! Неужели ей придется лишиться всего из-за глупости собственной племянницы? Навсегда покинуть этот теплый, обжитой мирок?

Заиграл оркестр, и Элли вновь принялась танцевать с мистером Мортоном — сначала медленный гавот, затем кадриль и снова вальс, — лишь бы не смотреть на Равенворта, не встречаться с ним взглядом. И все-таки, даже танцуя с другим, она смотрела на него!

Интересно, что же все это значит? Скажет ли ей равенворт вообще хотя бы слово за сегодняшний вечер? Или он выбрал для мести именно такую тактику — сохранять между собой и Элли дистанцию, подчеркнуто не разговаривать с нею? Это, несомненно, даст повод для размышлений всем, кто знает их обоих, — и начнется… Поползут слухи, домыслы, предположения, и в результате репутация Элли будет погублена еще вернее, чем от публичного скандала. Ведь людская молва беспощадна.