Опасное пари - Кинг Валери - Страница 32

Его мысли прервал голос лорда Барроу, который заглянул в галерею, разыскивая своего друга.

— Эй! Что случилось? Я встретил сейчас мисс Дирборн. Она сердита, как ведьма, едва держит себя в руках. Так летела, что едва не перевернула мисс Хэтфилд вместе с ее идиотской арфой… — Он помолчал и смахнул с рукава несуществующую пылинку. — Кажется, они с кузиной и тетушкой сразу уехали. Жаль: я надеялся поговорить с ними, как только затихнет этот гнусавый струнный перебор.

Равенворт услышал глубокий вздох, вырвавшийся из груди его друга. Очевидно, лорд Барроу вспомнил прекрасные черты исчезнувшей мисс Дирборн. Барон еще раз вздохнул и прошептал:

— Очаровательная девушка… Нимфа!

Равенворт поднес наконец щепотку табака к носу, вдохнул крепкую смесь и чихнул в платок.

— Нимфа? По-моему, твое первое определение было точнее. Ведьма! Сущая ведьма!

Лорд Барроу удивленно поднял брови.

— Ведьма? Хм. Ты… Ты это о мисс Дирборн? — Барон неожиданно рассмеялся, полез было в карман за табакеркой, пошарил, вспомнил, что в кармане пусто. — Ну а я вовсе не о ней. Я о Фанни… э-э… о мисс Вудкотт. Нимфа! Жаль, что она уехала вместе с Элли и матерью. Я танцевал с нею у Альмаков. Какое прелестное личико! А смех… Словно рождественские колокольчики!

— Рождественские колокольчики? — Равенворт с усмешкой покосился на своего друга.

Барон заметно смутился и порозовел.

— Глупо звучит, согласен, — сказал он. — Да, кстати, а что могло так разгневать мисс Дирборн? — Вопрос прозвучал довольно равнодушно. Не дожидаясь ответа, барон обвел глазами висящие на стенах портреты и заметил: — Когда я вижу эти лица, сразу на ум приходит сравнение со стаей ворон.

Они двинулись в направлении гостиной. По мере приближения к двери звуки арфы, доносившиеся из-за нее, становились все громче. У самого выхода Равенворт задержался и сказал:

— А смех мисс Дирборн не похож на рождественские колокольчики. Он скорее напоминает журчание ручья… Да, именно так я и сказал бы, доведись мне описывать ее смех.

— Журчание ручья?

Лорд Барроу рассмеялся, и на этот раз смутился Равенворт.

— Господи, неужели я так глупо выгляжу со стороны? — ужаснулся он. — А знаешь, ты ведь был прав, Чарльз. Я должен был сразу сказать ей, что я и есть ее майор… Нет, но каков характер, а?

— Так вот в чем дело! Значит, тайна раскрыта… А что касается Элли, ей нужна крепкая рука. Вожжи.

Они потихоньку вошли в гостиную и скромно стали у стены. Мисс Хэтфилд закончила наконец свое выступление, и ее сменила возле арфы подруга — очаровательная мисс Саттон. Оба джентльмена одновременно вздохнули. Равенворт проследил за тем, как небесное создание терзает струны арфы своими быстрыми, но неумелыми пальчиками, скользнул взглядом по ее элегантному платью, по самозабвенному лицу музыкантши и с Удивлением подумал: «И почему я до сих пор не попробовал поухаживать за нею?»

Ведь эта мисс Саттон — идеальная девушка! Спокойная, вежливая. А одевается с каким вкусом! И всегда готова согласиться с каждым словом — что бы он ни говорил…

Равенворт представил себе Элли Дирборн, постоянно кивающую головой в знак согласия, смотрящую ему в рот, — и улыбнулся. Вот уж этого ему никогда не дождаться!

Продолжая думать о мисс Дирборн, виконт наклонился к уху лорда Барроу и прошептал:

— А у тебя достаточно крепкая рука, чтобы держать ее в узде?

Барон откашлялся — он всегда откашливался, когда ему нужно было собраться с мыслями.

— Я думал об этом, — зашептал он в ответ. — Боюсь, что нет. А кроме того…

— Я знаю. Тебе теперь больше нравятся колокольчики.

11

Четыре дня миновали с того вечера, когда Элли в последний раз видела Равенворта и убежала от него, чувствуя себя оскорбленной, униженной, сгорая от гнева и ярости. Четыре дня — слишком малый срок для того, чтобы забыть такое! Но теперь она по крайней мере знала, что Равенворт и есть ее майор Стоунсфилд… Да, было о чем подумать. И Элли думала.

В конце концов она разработала план очень сложной операции. Ну, держитесь, ваша светлость! Очень скоро вы получите хороший урок, а заодно расстанетесь со своей драгоценной табакеркой!

Элли была очень довольна собой. Она сидела в гостиной для утренних приемов и ждала лорда Равенворта. Гостиная представляла собой небольшую квадратную комнату. Одинокая свеча, горевшая на столе, не столько разгоняла мрак, сколько подчеркивала его, отчего гостиная становилась похожа на некое таинственное место, где можно ожидать чего угодно.

Элли встала и подошла к окну. В этот вечер она оделась соответственно случаю — в простое атласное белое платье с длинными и широкими рукавами, украшенными белым, словно снег, кружевом. В мерцающем лунном свете она больше всего походила на привидение. Прислонившись к высокому, изогнутому крутой аркой оконному переплету, Элли дожидалась появления своей жертвы.

Наконец наступила долгожданная минута. У Элли дрогнуло сердце, когда она услышала за своей спиной стук в дверь, извещавший о прибытии виконта. Дверь со скрипом отворилась и затворилась вновь. Не сводя глаз с молочно-белого диска луны, Элли меланхолично произнесла:

— Очень рада, что вы пришли, милорд.

Она сложила на груди руки, затянутые в высокие белые перчатки, и теперь напоминала богиню Диану, молящуюся Луне перед началом охоты. Шевельнулись в серебряном свете блестящие локоны, мелькнул в руке носовой платочек, распространив по комнате аромат фиалок.

Элли была уверена, что ее вид оскорбленной добродетели должен произвести впечатление на Равенворта. И она оказалась права: судя по всему, он действительно не знал, что сказать.

— Мисс Дирборн… — пробормотал виконт и замолчал, но краешком глаза Элли заметила, что при этом он не забыл поклониться.

Скольких трудов стоило ей устроить это свидание! Нужно было мастерски разыграть мигрень, дождаться отъезда на бал Фанни и леди Вудкотт, сунуть дворецкому гинею за то, чтобы был глух, слеп и нем. И это не считая того, что сначала пришлось подстроить «случайную» встречу с Равенвортом в Гайд-парке — со слезами и вздохами. И вот решительный миг настал. Но как странно он держится! Как загадочно блестят его глаза в неверном свете свечи! Они не серые сейчас, но угольно-черные, бездонные, а в глубине у них… Бог знает, что там в глубине. Но держится он подозрительно.

Элли незаметно покосилась на маленькую, обитую черным бархатом скамеечку, которую она заранее поставила перед диваном, и начала:

— Я… Я много думала над вашими словами…

Голос Элли драматично взлетел вверх и зазвенел, когда она отвернулась наконец от окна, чтобы взглянуть прямо в красивое лицо виконта. Он по-прежнему стоял возле двери и не шевелился. Никакой реакции! Однако это не смутило Элли, и она продолжила:

— Мне никогда не забыть ваших слов: «взбалмошная, избалованная девчонка». — Она вновь повернулась к окну, театральным жестом прижала к лицу руки и проговорила срывающимся голосом, словно сдерживая рыдания: — Знаете, милорд, вы оказались правы. К сожалению, я именно такая и есть!

«Какая она сейчас трогательная, маленькая — совсем ребенок, — подумал Равенворт, любуясь ее склоненной головкой, точеной шеей и хрупкими плечами. — Но, может быть, это какая-то новая игра?! Эта девушка способна придумать все, что угодно. Недаром же она — Азартный Игрок!»

И все же трудно устоять, не поддаться, не подойти к такой несчастной девушке. И виконт подошел, встал сзади, легонько коснулся руки Элли и негромко сказал:

— Я глубоко сожалею о том, что наговорил вам тогда. Взбалмошная девчонка — это, пожалуй, слишком сильно. Озорная — так было бы точнее.

Элли проглотила это двусмысленное и даже, пожалуй, обидное извинение. Злиться? Это не входило сейчас в ее планы. Она обернулась… Боже, как он близко! Его губы были совсем рядом, она ощущала теплое дыхание виконта, чувствовала, как от его прикосновения по телу пробегает дрожь. Элли сделала крошечный шажок назад, но этого оказалось достаточно, чтобы Равенворт убрал свою руку с ее руки.