Пляска смерти - Кинг Стивен - Страница 62

Эй-би-си решила создать сериал о дальнейших приключениях Колчака; нетрудно догадаться, как он был назван: “Колчак: Ночной охотник” (Kolchak: The Night Stalker). Премьера состоялась в пятницу, 13 сентября 1974 года. Сериал кое-как прохромал один сезон; это была чудовищная неудача. С самого начала возникли производственные проблемы: Дэн Кертис, который был движущей силой двух успешных телефильмов, к сериалу не имел отношения (кого я ни спрашивал, никто не смог ответить почему). Матесон не написал для сериала ни строчки. Продюсер Пол Плейден незадолго до начала съемок ушел с работы, и его заменили Сайем Чермаком. Были приглашены в основном никому не известные режиссеры, спецэффекты делались кое-как. Один из самых моих любимых эффектов, почти сравнимый с покрытым шкурами “фольксвагеном” из “Вторжения гигантских пауков”, имел место в серии, которая называется “Испанские мхи-убийцы”. В этом эпизоде Ричард Кайл, который впоследствии прославится в последних двух фильмах о Джеймсе Бонде, прыгает по переулкам Чикаго с не очень удачно скрытой молнией на спине его костюма болотного чудища.

Но главной проблемой сериала “Ночной охотник” была та же, которая преследует почти все неантологические сериалы, посвященные сверхъестественным или оккультным вещам: неспособность подавить недоверие. Мы могли поверить в Колчака раз, когда он выслеживал вампира в Лас-Вегасе; с некоторыми усилиями могли поверить вторично, когда он сражался с бессмертным врачом в Сиэтле. Но как только его поставили на поток, верить стало труднее. Колчак нанимается охранником на старый круизный лайнер, совершающий последнее плавание, и обнаруживает, что один из пассажиров – оборотень. Колчак обслуживает выборную кампанию восходящего политика, баллотирующегося в сенат, и выясняет, что кандидат продал душу дьяволу (учитывая Уотергейт и “Абскам” note 192, я не нахожу это ни сверхъестественным, ни необычным). А еще Колчак сталкивается с доисторической рептилией в канализационной системе Чикаго (“Часовой” (The Gentry)); с суккубом (“Закон ужаса” (Legacy of Terror)); ковеном ведьм (“Собрание Треви” (The Trevy Collection)), а в одной из самых безвкусных серий – с безголовым мотоциклистом (“Мотоцикл” (Chopper)). Постепенно подавить недоверие уже становится невозможно – думаю, даже для съемочной группы, которая стала снимать Колчака все в более и более комичном ключе. В сущности, то, что мы увидели в этом сериале, есть ускоренный синдром “Юниверсал”: от ужаса к юмору. Но чудовищам “Юниверсал пикчерз” понадобилось восемнадцать лет, чтобы перейти из одного состояния в другое; “Ночной охотник” уложился в двадцать серий.

Как отмечает Берти Регер, “Колчак: Ночной охотник” пережил кратковременное, но очень успешное оживление, когда его включили в ночную программу старых фильмов Си-би-эс. Однако заключение Регера о том, что этот успех никак не связан с достоинствами самого сериала, кажется мне неверным. Если многие люди включают телевизор, то, вероятно, по той же причине, по какой на ночных сеансах “Рефрижераторного безумия” (Reefer Madness) бывают полные залы. Я уже говорил, что вздор – это своего рода песня сирен. Посмотрев раз, человек не может поверить, что возможен настолько плохой фильм, и включает телевизор снова и снова, чтобы убедиться, что зрение его не подводит.

Но ошибки нет: только “Путешествие на морское дно” (Voyage to the Bottom of the Sea), эта стартовая площадка апостола катастроф Ирвина Аллена, может по степени неуспеха соперничать с “Колчаком”. Правда, следует помнить, что даже Сибери Куинну, с его сериями в “Странных историях” с Жюлем де Градином, не удалось развить образ успешно, а Куинн был одним из самых талантливых писателей эпохи дешевых журналов. Тем не менее “Колчаку: Ночному охотнику” (который некоторые презрительно называют “Колчак: Еженедельное чудовище”) отведено теплое место в моем сердце и в сердцах многих фэнов – правда, маленькое теплое место. В самой его ужасности есть что-то детское и простое.

"Кроме известных людям, существует пятое измерение. Оно лишено границ, как космос, и времени, как бесконечность. Это промежуточная территория между светом и тьмой, между наукой и суеверием, между пропастью человеческих страхов и вершиной его знаний. Это измерение воображения. Эту область мы называем… “Сумеречной зоной”.

Этим несколько напыщенным обращением – которое совсем не казалось напыщенным на фоне размеренного и суховатого стиля Рода Серлинга – зрители приглашали вступить в странный бескрайний иной мир.., и они вступили в него. “Сумеречная зона” шла на Си-би-эс с октября 1959 года по лето 1965-го – от эйзенхауэрского затишья до джонсоновской эскалации войны во Вьетнаме, до первого долгого горячего лета в американских городах, до пришествия “Битлз”. Из всех игровых программ, когда-либо показанных по американскому ТВ, эта труднее всего поддается анализу. Это не вестерн и не полицейский сериал (хотя некоторые эпизоды сняты под вестерн или “сыщик-и-вора”); это и не научно-фантастическое кино (хотя “Полный словарь прайм-тайм ТВ-шоу” относит его к этой категории); это не комедия (хотя некоторые серии очень смешные) и не история об оккультизме (хотя такие сюжеты в нем встречаются часто – правда, на свой, особый манер); это и не сериал о сверхъестественном. Это вещь в себе, и, возможно, именно поэтому целое поколение считает программу Серлинга символом шестидесятых.., по крайней мере тех шестидесятых, какими мы их помним.

– Род Серлинг, создатель сериала, приобрел известность в тот период, который обычно называют “золотым веком телевидения”, – хотя те, кто так его именует, с теплотой вспоминают такие антологические программы, как “Первая студия” (Studio One), “Театр 90” (Playhouse 90) и “Кульминация” (Climax), и почему-то умудряются забыть, что в то же время шли такие пошлые и банальные сериалы, как “Господин Мышьяк” (Mr. Arsenic), “Руки тайны” (Hands of Mystery), “Дверь в опасность” (Doorway to Danger) и “Ткач Дудлз” (Doodles Weaver). По сравнению с ними современные сериалы вроде “Вега доллар” (Vega $) и “Это невероятно!” (That's Incredible!) кажутся великими достижениями. У телевидения никогда не было золотого века; только удачные периоды меди, удары литавр, не нарушающие основной мелодии.

Тем не менее отдельные приступы качества у телевидения бывали, и три ранние телепьесы Серлинга – “Образцы” (Patterns), “Комедиант” (The Comedian) и “Реквием по тяжелому весу” (Requiem for a Heavywaight) – основная часть того, что имеют в виду телезрители, говоря о золотом веке.., хотя, разумеется, Серлинг был не один. Были и другие, например, Педди Чаефски (“Марта” (Marty)) и Реджинальд Роуз (“Двенадцать разгневанных мужчин” (Twelve Angry Men)), которые внесли свой вклад в эту золотую иллюзию.

Серлинг родился в Бингемтоне, штат Нью-Йорк, работал мясником, получил “золотые перчатки” note 193 (при росте пять футов четыре дюйма Серлинг выступал в легчайшей весовой категории), а во время Второй мировой войны был парашютистом-десантником. Писать (без успеха) он начал в колледже и продолжал (по-прежнему без успеха) для радиостанции в Цинциннати. “Это приводило его в смятение, – рассказывает Эд Наха в своем весьма доброжелательном очерке о творчестве Серлинга. – Менеджерам не нравились его склонные к самоанализу персонажи. Им хотелось, чтобы “герои впивались зубами в землю!”. Этим ребятам нужен был не сценарист, а плуг” note 194.

Серлинг бросил радио и стал свободным художником. Первый успех пришел к нему в 1955 году (“Образцы”, в главных ролях Ричард Кайли и Эверетт Слоан; позже, в киноверсии – Ван Хефлин и Эверетт Слоан; это рассказ о грязной корпоративной политике и о тяжелом моральном кризисе, который испытывает один из чиновников; телепьеса принесла Серлингу его первую “Эмми” note 195), и с тех пор он никогда не оглядывался назад.., но почему-то не двигался и вперед. Он написал сценарии к множеству фильмов – возможно, самым неудачным из них был “Нападение на королеву” (Assault on a Queen), из числа хороших – “Планета обезьян” (Planet of the Apes) и “Семь дней в мае” (Seven Days in May), но истинным пристанищем Серлинга осталось телевидение, и он его так и не перерос (в отличие от Чаефски; “Больница” (Hospital), “Сеть” (Network)). В этом доме ему было удобно, и после пятилетнего перерыва, последовавшего за прекращением “Сумеречной зоны”, он вновь вернулся на телеэкран в качестве ведущего в сериале “Ночная галерея” (Night Gallery). Самого Серлинга собственная привязанность к телевидению угнетала и повергала в сомнения. “Бог свидетель, – говорил он в своем последнем интервью, – когда я оглядываюсь на тридцать лет своей профессиональной работы в качестве сценариста, мне трудно увидеть что-нибудь значительное. Есть кое-что грамотно сделанное, кое-что интересное, кое-что классическое, но очень мало действительно важного” note 196.