Любовь винодела - Рэдли Тесса - Страница 20

— Это очень великодушно.

Он не осмелился сказать, что не испытывал желания познакомиться со своими родственниками. Но у него появилось ощущение пустоты там, где только что лежала ее рука.

— Это нелегко для меня, — призналась Кей. — Но это важно для вас и моих детей.

Эти слова заставили Рафаэло почувствовать к ней уважение. Кей думала о нем наравне со своими детьми, хотя само его существование причиняло ей боль.

В то время как он сам приехал сюда только за тем, чтобы плюнуть в лицо своему отцу, потребовать раздела «Саксон Фолли», а затем продать свою часть. Ничего более.

Впервые в его сердце закралось сомнение: а стоило ли так неумолимо двигаться по пути мести?

— Но сейчас, — Кей вскинула на него взгляд, — вы не просто так пришли в дегустационный зал. Чем бы мы могли вам помочь?

Рафаэло посмотрел на Кейтлин.

— Завтра я собираюсь отправиться в Нейпир. Может быть, и Кейтлин не откажется поехать? — Он улыбнулся ей своей самой обаятельной улыбкой.

В глазах Кейтлин появилась нерешительность:

— У меня много работы…

— Ты слишком много работаешь, — вмешалась Кей. — Вчера до самого вечера переливала вино в «пирамиде», и сегодня день обещает быть не лучше.

— Просто нужно проделать это как можно быстрее, чтобы сократить контакт вина с воздухом… — начала было объяснять Кейтлин.

— Ну вот. Значит, завтра стоит отдохнуть, — улыбнулась Кей, не дав ей договорить.

— Предпочитаю лучше выспаться, — буркнула главный винодел «Саксон Фолли».

— Выспаться ты всегда успеешь. Но не каждый день у тебя есть возможность составить компанию такому очаровательному гостю. — Кей заговорщицки подмигнула ему.

Тот был готов расцеловать ее. Рафаэло широко улыбнулся Кей, чувствуя, что между ними установилась симпатия. Как только мог Филипп, бессовестно обманув его мать, еще предать и такую замечательную женщину!

— Хорошо, я поеду, — сдалась Кейтлин, не выдержав двойной атаки.

Рафаэло, торжествуя в душе, взглянул на девушку. Сегодня ее роскошные густые волосы были собраны в косу, открывая высокие скулы, и ясные глаза. По-детски припухлые, четко обрисованные губы — обычно без помады — сегодня были покрыты нежно-розовым блеском.

Больше всего на свете Рафаэло сейчас хотелось поцеловать этот розовый бутон.

Но он обещал себе, что не станет разбивать ей сердце. Со временем она сможет кого-нибудь полюбить. Жаль, что это будет не он. От этой мысли повеяло холодом. Но Рафаэло отогнал ее от себя.

— Тогда встретимся во дворе конюшни завтра в десять, — сказал он, еще раз обещая себе не посягать на душевный покой этой девушки.

Утро в среду было свежим и по-летнему теплым. Яркие блики солнца играли на поверхности моря, когда машина Рафаэло по еще свободной дороге скоро двигалась в город.

Первое, что он показал Кейтлин, был большой деревянный дом на берегу, ставший пристанищем Фернандо Лопеза и дюжины монахов, прибывших в Новую Зеландию.

— Они приехали сюда после Первой мировой войны, — рассказывал Рафаэло, — в числе тех, кто собирался осесть в Новой Зеландии в надежде на лучшую жизнь. В то время в Европе был хаос и разруха. — Он усмехнулся. — Как видишь, не такое уж благородное у меня происхождение.

— Есть в этом какая-то грустная ирония, — задумчиво проговорила она. — Фернандо приехал в Новую Зеландию в надежде на лучшую жизнь и погиб во время землетрясения, в то время как его внучатый племянник стал маркизом в покинутой им стране. Он пожал плечами.

— Моей матери просто повезло. Не многие благородные гранды женились на своих экономках, узнав, что они беременны.

Когда они уже шли к машине, она тихо сказала:

— Он, должно быть, очень любил ее, раз его это не смутило.

— Он никогда не говорил ей о своей любви — по крайней мере, первые несколько лет.

Рафаэло остановился придержать для нее дверь. Их глаза на мгновение встретились. Через секунду он опустился на сиденье рядом с ней.

— Он понимал, что она вышла за него замуж только ради того, чтобы дать своему ребенку имя. И надеялась, что Саксон приедет за ней. — Губы Рафаэло презрительно искривились. — И только когда мама оставила эту надежду, маркиз, наконец, сказал, что любит ее.

— Значит, когда он делал ей предложение, она не знала, почему он хочет жениться на ней?

Рафаэло покачал головой.

— Мой приемный отец убедил ее в том, что ему нужен наследник. Что он уже слишком стар, и дни его сочтены. И что она сделает ему одолжение… — Глаза Рафаэло смягчились, его улыбка сказала ей, как много старый маркиз значил для него. — Он был яркой личностью и прежде всего — человеком чести.

Кейтлин с глубоким вздохом спросила:

— А он научил тебя… быть человеком чести?

Рафаэло наклонил голову.

— Гордился бы он тем, что я собираюсь сделать? Взять свою долю семейного поместья и продать ее с аукциона? — Он вывел машину на сосновую аллею. Его чеканный профиль четко выделялся на фоне синего неба. — Я делаю это не для себя, а ради своей матери. В качестве компенсации за ее унижение.

— А твоя мать сама хотела бы этого?

Он промолчал.

Кейтлин показала дорогу к тому месту, где монахи построили скромный монастырь, прежде чем воздвигнуть солидное каменное здание в «Саксон Фолли».

Рафаэло припарковал машину в тени монастырской ограды. Кейтлин повернулась к нему.

— Не думаю, что маркиз одобрил бы то, что ты делаешь. Он хотел дать тебе шанс обрести твоего настоящего отца, твоих родных. Возможно, даже он чувствовал себя виноватым за то, что не сделал этого раньше и отнял у тебя право любить их.

Рафаэло нахмурился.

— Он бы так никогда не подумал. Никто не мог надеяться иметь лучшего отца. Ты ошибаешься.

Кейтлин промолчала. И так с ее стороны было сказано больше, чем достаточно. Выйдя из машины, она осмотрелась. Позади дома виднелся луг.

— Должно быть, здесь они посадили каберне франк — тот, что привезли с собой из Испании, — сказала она. — Это только в «Саксон Фолли» они начали делать крепленые вина, которые уже могли иметь коммерческую ценность. Это всем известно, торопливо добавила она, поймав его пристальный взгляд.

— С Фернандо приехал еще один монах, с которым в Испании они вместе служили в одном монастыре. Они пробовали делать херес и раньше. Они изучали старые рецепты, передававшиеся монахами из поколения в поколение, и работали над их совершенствованием. Их достижения Филипп украл у моей матери.

Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять, что сейчас не время защищать Филиппа. Кейтлин решила переменить тему.

— Давай поищем кого-нибудь, кто бы нам все здесь показал.

Часом позже они возвращались в Нейпир. Они купили рыбу и жареную картошку и устроились за столиком на набережной.

Еда сразу же привлекла к себе внимание чаек. Кейтлин смеялась, глядя, как Рафаэло вскочил на ноги и, словно ветряная мельница, начал размахивать руками, отгоняя налетчиков.

— Раньше здесь все, — она сделала движение рукой, — было заболочено. Но после землетрясения в 1931 году земля поднялась на два метра, и болота высохли. От города тоже ничего не осталось. Когда его начали отстраивать заново, то центр решили сделать в стиле арт-деко. Были использованы самые передовые идеи того времени. — Она кивнула в сторону здания со статуей обнаженной танцовщицы. — Женщины тогда получили больше прав, поэтому этот символ освобождения довольно часто можно увидеть в городе.

Ее щеки начали краснеть, когда она заметила, как дерзко торчали груди женщины, как вызывающе чувственно было все ее тело. Кейтлин наклонила голову, сосредоточившись на остатках картофеля на своей тарелке. Если бы и она могла так расслабиться, так свободно владеть своим телом…

— О чем задумалась?

Вздрогнув, Кейтлин вернулась к действительности.

— Его следовало бы расстрелять, — мрачно произнес Рафаэло, угадав ее мысли.

— Он в тюрьме. — Кейтлин не хотелось думать о Томми Смите. Особенно сейчас, в их последние часы с Рафаэло. — Но когда-нибудь он выйдет оттуда.