Буря столетия - Кинг Стивен - Страница 23

– Чего ты психуешь, Урсула? – насмешливо спрашивает Робби. – Критические дни, что ли?

Она кидает на него взгляд, полный неподдельного презрения, и отбрасывает волосы с лица.

– Робби, ты не думаешь, что пора бы давать сирену и звать народ? – говорит Тавия.

– Похоже, они и сами сюда дружно тянутся, – отвечает Робби. – А остальные тоже скоро соберутся. Как по мне, это все одна сплошная глупость. Ты думаешь, наши бабушки и дедушки, когда штормило, тоже собирались в зале мэрии, как пещерные люди, напуганные молнией?

– Нет, – отвечает Урсула, – они собирались в Методистской церкви. У меня есть фотография, можешь посмотреть, если хочешь. Буря двадцать седьмого года. Могу даже там тебе показать твоего деда. Он помешивает котел с супом. Приятно знать, что был в твоей семье человек, который от общей работы не отлынивал.

Робби уже готов огрызнуться, но его останавливает голос Генри Брайта:

– Робби, пошли!

И он, все еще держа на руках спящего ребенка, идет вниз, за ним Джордж Кирби. Робби заткнулся. Джордж на двадцать лет старше, и если он не считает себя выше такой работы, как таскание одеял, то и Робби может пойти с ними и по крайней мере сделать вид, что занят.

Когда мужчины выходят, Урсула, Тавия и Тесе переглядываются и закатывают глаза к небу. Тем временем подходят еще люди по двое и по трое, а шторм продолжает реветь.

– Записывайтесь, ребята! – требует Урсула. – Давайте! Место есть для всех, но мы должны знать, кто у нас тут!

Входит Молли Андерсон, отряхивая снег с волос и ведя за руку Ральфи. Спрашивает:

– Урсула, ты Майка не видела?

– Нет, но я бы поймала рацию его автомобиля, если бы он вызывал. – Она показывает на рацию. – Сегодня от этой штуки другой пользы мало. Раздевайся, Молли, и пошли работать.

– Как тут дела? – спрашивает Молли.

– Веселимся, как на балу. Привет, Ральфи!

– Привет, – отвечает Ральфи.

Молли опускается на колени и начинает работу по выниманию Ральфи из кучи теплой одежды. Тем временем люди продолжают подходить. На улице вихрится снег и воет ветер.

Ночью. У пожарного депо.

Машину, которую сегодня утром мыли перед входом, давно убрали, но сейчас отворяется дверь депо и выходит, борясь с ветром, Ферд Эндрюс, натягивая на ходу капюшон. Он смотрит вниз на…

Склад Годсо «Рыба и омары».

Прилив почти достиг максимума. Материк не виден за серой и черной завесой. По проливу бегут такие волны, что могут разве что в кошмаре присниться. Они ритмично бьют в берег, покрывая пеной и брызгами длинное здание склада.

Внутри склад весь уставлен ловушками для омаров, поддонами и рыбацким снаряжением. Целая стена увешана дождевиками, плащами, высокими рыбацкими сапогами. Звук шторма здесь чуть глуше, но только чуть. Окна покрыты брызгами и пеной.

Камера движется по проходу между ловушками, мимо длинного бака, полного омаров. Поворачивает за бак, и кучка крыс брызгает в разные стороны. В пыльном узком проходе между баком и стеной лежит длинный предмет, накрытый одеялами.

Ветер воет, и дом трещит. Хорошим ударом брызг выбивает окно, и оно разлетается на куски. В дыру врываются вихри ветра, воды и снега. Ветер срывает одеяло с конца длинного предмета, и мы видим тюки травки, аккуратно завернутые в пластик.

Покачиваются и звенят наверху ловушки для омаров. Еще одно окно разлетается со звоном.

У магазина Литтл-Толл-Айленда слышится тихое пыхтение генератора, и несколько ламп храбро светят в ночь. Только две машины остались на стоянке: маленькая машинка Молли и укутанный снегом пикап с надписью «РЫБА И ОМАРЫ ГОДСО».

Внутри – кроссворд на экране компьютера почти разгадан. Хэтч добавляет еще слово.

Он потягивается, встает. Линож в камере сидит все в той же позе, упираясь спиной в стену и глядя между собственных колен.

– Пить хочется, – говорит Хэтч. – Пит, тебе кофе или чего-нибудь холодного?

Сперва Пит не отвечает. У него на коленях лежит все тот же листок, который он снял с доски объявлений, но он перевернут той стороной, где объявление. Глаза у Питера расширены и пусты.

– Питер! Земля вызывает Питера! – окликает его Хэтч.

Он машет рукой перед лицом Питера, и сознание – или подобие его – возвращается в глаза Годсо. Он смотрит на Хэтча.

– Чего?

– Спросил только, тебе газировки или кофе.

– Да нет, ничего. Но спасибо.

Хэтч идет к двери, потом поворачивается:

– Пит, ты в норме?

– Ага, – отвечает Питер после небольшой паузы. – Целый день суетились, готовясь к буре. Я, наверное, просто заснул с открытыми глазами. Извини.

– Ладно, продержись еще малость. Джек Карвер и Кирк Фримен будут здесь минут через двадцать.

Хэтч прихватывает журнал – почитать в туалете – и выходит.

Крупным планом – Линож. Смотрит на Питера. Губы его беззвучно шевелятся.

Крупным планом – Питер. Глаза его снова пусты. Вдруг на его лице появляется тень трости Линожа.

Питер смотрит вверх.

Видит потолочную балку. Трость висит на ней. Скалится окровавленная голова волка.

Питер встает и медленно идет через комнату. Извещение, на котором он писал, болтается у него в руке. Он проходит под тростью. Линож сидит на койке, наблюдая за ним, и только его жуткие глаза движутся. Питер останавливается у прибитого к стене ящика и открывает его. Там разные инструменты, и еще – бухта веревки. Ее Питер и берет.

На берег, где стоит склад Годсо, набегает с пролива гигантская волна, бьет по концу причала и жует край здания Годсо. Треск дерева слышен даже в реве и грохоте шторма.

Ферд Эндрюс от боковой двери пожарного депо ахает:

– Боже ты мой! – И возвышает голос:

– Ллойд! Ллойд! Это ты должен видеть!

Внутри гаража стоят две светло-зеленые пожарные машины. У одной пассажирское окно наполовину опущено, и с него свисает окровавленная волчья голова на трости Линожа. Рядом с таким же пустым лицом, как у Питера Годсо, стоит Ллойд. В одной руке у него банка с красной краской, в другой – кисть. Работает он с тщательностью Мане или Ван-Гога. Слышен голос Эндрюса:

– Ллойд! Годсо сейчас снесет! Снесет весь причал! Ллойд Уишмен не обращает внимания. Продолжает рисовать.

Офис констебля с высоты. Трость больше не висит на балке, но с того места, где она была, свисает веревка. На заднем плане сидит в клетке Линож с лицом хищника, и в глазах его клубится черное и красное.

Еще одна огромная волна ударяет в городской причал, отрывая от него здоровенный кусок и прихватив небольшую лодку, которую кто-то сдуру к нему привязал. И от склада тоже отхватывает приличный кусок.

Внутри склада Годсо вместо конца здания видна дыра с неровными краями, а в нее – ампутированный причал и вздувающиеся волны пролива. Одна из них катится прямо на камеру, захлестывая остаток причала, и бьет в склад. Подхватывает и уносит ловушки для омаров. Бак с омарами переворачивается, освобождая омаров десятками – неожиданная и невероятная отмена смертного приговора. Когда волна отступает, тюки марихуаны тоже выносит в дыру в конце здания.

У дверей пожарного депо Ферд Эндрюс орет во всю глотку:

– Брось все, Ллойд, иди сюда, ты увидишь волну, которой никогда больше в жизни не увидишь! Вот она! Поехала!

Ллойд уже тоже поехал. Он закончил свою малярную работу, и камера поворачивается, показывая нам, что написано большими печатными буквами на борту зеленой пожарной машины. Поверх золотых букв

ПОЖАРНОЕ ДЕПО ЛИТТЛ-ТОЛЛ-АЙЛЕНДА

Написано вот что:

ДАЙТЕ МНЕ ТО, ЧТО Я ХОЧУ, И Я УЙДУ.