Тайна в наследство - Деверо Джуд - Страница 26

— Стало быть, Вайолет, — заговорила Бейли совершенно равнодушным тоном, — это вам принадлежит титул первой лентяйки мира? Или есть и другие претенденты?

— Таких, чтобы могли потягаться со мной, я пока не встречала, — жизнерадостно откликнулась Вайолет и потянулась за следующим косячком.

Бейли перерыла чуть ли не всю кладовую, нашла картошку, которая еще не успела сгнить, и жестяную банку с мукой. В кладовой обнаружились и другие консервные банки, и она перенесла их в кухню, где поставила на стол перед Вайолет.

— Насколько я понимаю, подсчетом калорий вы не занимаетесь, — сказала Бейли, и Вайолет фыркнула в ответ. — Ясно. Предлагаю один обед в обмен на информацию. Так что вам рассказала подруга про мою ферму?

— Эту историю она услышала от своей двоюродной бабки, которая говорила, что всей правды не знает никто. Хозяйкой фермы была одна женщина, которую в городе никто не любил. Она растила двоих детишек… — Под прицельным взглядом Бейли Вайолет осеклась. — Нет, ни одному не зашивали заячью губу, и подруга вообще не припомнила в городе таких детей. Да и потом, все это было так давно, что эти дети не имеют никакого отношения к человеку, которого вы ищете. — Она сделала паузу, тонкой улыбкой давая понять, сколько выводов сделала из единственного неосторожного вопроса Бейли.

— Словом, та женщина куда-то уезжала на время и вернулась уже замужем за каким-то чужаком. Подруга говорит, звали его Гатри или вроде того. Перца можно не жалеть, — добавила она, увидев, как Бейли добавляет соль и перец в муку, чтобы обвалять цыпленка.

— Дальше, — потребовала Бейли, подсыпая еще перца.

— Моя подруга — кстати, ее Глэдис зовут, — так вот, Глэдис говорит, что тот мужчина был здоровенным и вроде как простоватым, недалеким. Говорит, что когда эта женщина — имени ее Глэдис так и не припомнила — купила ферму, дом разваливался от старости на глазах, и поскольку новая хозяйка работала в городе, делать ремонт ей было некогда. Но муж быстро привел дом в порядок. А вот это вам понравится: бабушка Глэдис вспоминала, что этот муж хозяйки сам делал джемы и маринады. И возил их в кэлбернский магазин на продажу.

Вайолет снова затянулась, наблюдая, как Бейли жарит цыпленка в горячем масле и режет картошку в большую чугунную сковороду.

— Вы говорили, что в этой истории кое-что мне не понравится, — напомнила Бейли.

— Глэдис говорит, что всех подробностей она не помнит, но бабушка рассказывала, будто бы у хозяйки фермы был роман с каким-то сослуживцем. Когда она объявила мужу, что разводится с ним, и велела уходить с фермы, бедолага повесился в сарае.

Бейли замерла со щипцами на весу.

— В моем сарае?!

— Вот-вот. Я же говорила, вам не понравится.

Несколько минут Бейли переворачивала цыпленка в масле и думала о несчастном обитателе фермы. Так она и знала: до нее в этом доме жил тот, кто по-настоящему любил его. Благодаря женитьбе этот человек обрел место, где мог заниматься любимым делом. Он даже ухитрялся продавать то, что вырастил и приготовил своими руками. А потом узнал, что жена-прелюбодейка решила отнять у него все разом. Если он и вправду был простоват, то не мог и мечтать о покупке своей фермы. И вправду страшная история, решила Бейли.

Не дождавшись от гостьи новых вопросов, Вайолет заговорила сама:

— Не принимайте близко к сердцу, у каждого старого дома своя история. За пару лет до того, как мой муж купил этот дом, прежний его хозяин уронил себе на ногу бензопилу. Начисто отрезало.

— Но самоубийство… — тихо возразила Бейли, отходя к кухонному столу возле раковины и проверяя крышки на литровых банках с помидорами. Все крышки, кроме двух, слегка прогнулись, — значит, были закатаны надежно.

— Бывает. Я же говорила, с тех пор много воды утекло. Как знать, может, он больной был или еще что. Чужая душа — потемки.

— И что же было дальше? — спросила Бейли, подходя к плите взглянуть на цыпленка.

Вайолет усмехнулась.

— Глэдис говорит, что после смерти мужа та женщина подхватила детишек и укатила из города. Бабушка будто бы еще намекала, что у любовника уже была жена, а может, он просто раздумал жениться. Или струсил после самоубийства — как знать?

— А ферма? Хозяйка продала ее?

— Я спрашивала Глэдис, но она не знает. Еще говорит, что всю ее жизнь дом простоял пустым, но таких домов в Кэлберне полно.

— Значит, людей в городе становится все меньше? — заключила Бейли.

Она выдвинула несколько ящиков в поисках бумажных полотенец, чтобы промокнуть цыпленка, но не нашла. В кухонном столе обнаружился ящик, забитый пакетами из-под хлеба, в том числе и довольно старыми. Интересно, считаются ли они антиквариатом, мимоходом задумалась Бейли. Вспомнив, что в кладовой ей попадались бумажные салфетки с надписью «С днем рождения, Чаки!», она принесла их на кухню.

— У вас, случайно, не связано с ними никаких сентиментальных воспоминаний? — спросила она.

— Только о том, что они достались мне даром.

Бейли вымыла щербатое сервировочное блюдо, застелила его салфетками и выложила на них цыпленка с картофелем, чтобы немного стекло масло.

— Так объясните мне, почему в Кэлберне половина домов пустует? — попросила Бейли, наполняя тарелку кукурузой, горошком в сливочном соусе — банки с ними она нашла в кладовой, — жареной картошкой и курятиной. Тарелку она вручила Вайолет.

— Если хотите, можете составить мне компанию, — предложила хозяйка дома, кивая на пустой стул.

Бейли посмотрела на еду и поняла: притронувшись к ней, она уже не остановится. Что в ней такого, в еде, знакомой с детства? Почему она кажется такой заманчивой? Но Бейли прекрасно помнила, сколько калорий содержит один такой обед.

— Нет, спасибо, — отказалась она, садясь за стол. — Расскажите мне о Кэлберне.

— Легко! — заверила Вайолет, положила в рот кусочек курицы. — Все началось с нового скоростного шоссе. Сначала никак не могли решить, где его прокладывать — через наш город или Уэллс-Крик. Но потом, похоже, кто-то кому-то дал на лапу, и Кэлберн выбыл из игры. Не прошло и года после того, как шоссе достроили, как Кэлберн превратился в город-призрак, а Уэллс-Крик разросся и разбогател. Как-нибудь съездите туда и посмотрите сами. Там есть даже… — она с отвращением шевельнула бровями, — бутики! Всякие модные магазинчики, где продают мыло в виде сердечек. И одежду, которая стоит больше, чем я получаю за год. Даже название городу поменяли — теперь он, видите ли, Уэлборн. Шикарно, да?

— Уэлборн? — задумчиво повторила Бейли.

— Именно. На Мельбурн похоже, тот, что в Австралии.

— Кажется, я о нем что-то слышала. Там бывают туристы?

Вайолет закивала, пережевывая горошек и кукурузу.

— Ячие очники, — пробубнила она с полным ртом.

— Что?

— Вдобавок там у них теперь горячие источники, — объяснила Вайолет, проглотив то, что жевала, — но…

— Точно! Ну конечно, — подхватила Бейли. — Уэлборнские горячие источники! Туда народ съезжается толпами. Я слышала, это земной рай. Мне давно хотелось там побывать, но Джимми… — Она осеклась.

— Ваш покойный муж?

Бейли кивнула. Джимми наотрез отказывался от поездки к горячим источникам Виргинии, несмотря на все рекомендации знакомых. Некая леди клялась и божилась, что источники полностью исцелили ее артрит. Бейли надеялась, что несколько дней купания в горячей воде помогут Джимми наконец расслабиться, но он и слышать об этом не желал. И его сопротивление было таким неожиданным, что Бейли даже спросила, в чем дело. Джимми на миг побагровел, но опомнился, рассмеялся и заявил, что если уж ей так втемяшилась поездка к горячим источникам, он лучше свозит ее в Германию или еще куда-нибудь. «Только не в виргинское захолустье», — добавил он, притянул ее к себе, повернул, уткнулся губами в шею и разом заставил забыть про все вопросы.

— Эй, вы что? — прервала ее мысли Вайолет.

— О, простите, — спохватилась Бейли. — Просто кое-что вспомнила… Знаете, мне уже пора. Надо еще…

— Готовить ужин славному малому Мэтту Лонгейкру. Вы уже спите вместе?