Богиня легенды - Каст Филис Кристина - Страница 22

Вот как? Этого в списке Изабель не было. И вроде бы такой поворот не грозил пыткой и смертью.

— Мой совет?

— Да. Муж рассказал мне, как ты огорчена, что у женщин в замке нет возможности отдохнуть от повседневных обязанностей. Он сказал, что ты уверена: у них должно быть время для игр и развлечений.

У Изабель перехватило дыхание.

— Королева, я не понимаю… Я такого не говорила. Я лишь высказала сходную мысль в беседе с королем.

— Но мне очень нравится твоя точка зрения, по правде говоря.

Ага, значит, в ближайшее время казнь ей и вправду не грозит. По крайней мере, она на это надеялась. Она попыталась связаться с Хозяйкой Озер, но богиня не ответила. Похоже, Изабель была предоставлена самой себе.

Вот и отлично.

— И чем же я могу тебе помочь, королева Гиневра?

— О, прошу, называй меня Гвен, — сказала королева, — И позволь мне называть тебя Изабель. Ненавижу эти придворные правила!

— Я тоже. Но, боюсь, я высказалась, не подумав. Не мое дело учить вас, как управлять слугами.

Гиневра, как ни удивительно, преисполнилась разочарования.

— Хочешь сказать, ты на самом деле ничего такого не имела в виду?

Изабель передвинула второй стул поближе к Гиневре.

— Ох, конечно имела. Подумай вот о чем, королева Гиневра… — Она встряхнула головой, — Гвен. Женщины, которые живут в Камелоте, только и делают, что работают. Работают и работают. Мужчины тоже, конечно, трудятся, но у них есть еще и состязания, охота. Женщинам необходимо разрешить хотя бы немножко времени посвящать самим себе.

Гиневра кивнула, хотя на ее лице отразилась откровенная растерянность.

— Я понимаю, о чем ты, но я ведь никогда не слышала ни слова жалоб!

— Ох, умоляю! Ты действительно думаешь, что слуги Камелота станут поверять тебе свои горести?

В комнату влетела Мэри.

— Я готова заняться твоими волосами…

Она умолкла на полуслове и опустила взгляд.

— Прошу меня простить. Я вернусь позже.

— Нет, Мэри, — остановила ее Изабель. — Мне было бы очень приятно, если бы ты занялась моей прической прямо сейчас.

— Но королева…

— Не обращай внимания, — сказала Изабель, — Или так нельзя, Гвен?

— Ничего подобного. Входи и займись своим делом, Мэри.

— Да, моя королева.

— Это ее талант, а не обязанность, — сказала Изабель.

— Прости, не поняла?

— Дело в том, Гвен, что причесывать — это для Мэри не работа. Ей это очень нравится. И она отличная мастерица.

— Спасибо, моя леди, — сказала Мэри, по-прежнему глядя в пол.

— Понимаю, я уж очень назойлива. Однако я просто хочу объяснить, что вы недостаточно продуктивно используете людей. Мэри, например, следовало бы заниматься только прическами. Она великолепна. Она, кстати, могла бы привести в порядок и головы здешних мужчин. Ты ведь замечала, что многие из них, так сказать, нуждаются в некотором… приглаживании?

— Приглаживании?

— Им нужно постричься.

— Нужно?..

— Ты не замечала?

— По правде говоря, нет. Ну вот, еще одна моя ошибка.

— Это не ошибка. Просто, судя по всему, ты замечаешь лишь… — Изабель вовремя поймала себя за язык. — Замечаешь только то, что имеет для тебя значение. К тому же, я уверена, ты всегда думала о рыцарях только как о людях Артура и не видела необходимости как-то о них беспокоиться.

— И что бы ты посоветовала?

— Им надо поработать над собой. Например, приближенный Артура, Джеймс, очень красивый мужчина. Но в каком состоянии его волосы!

Мэри странно пискнула.

Гвен внимательно посмотрела на нее.

— Ох да, конечно. Ты — та самая Мэри.

Изабель поняла, что от нее кое-что ускользнуло.

— Извини, Мэри. Я не заставляю тебя разбираться с его ужасной шевелюрой. Я просто хотела, чтобы у тебя была возможность заниматься тем, что тебе нравится.

Гиневра попыталась скрыть улыбку, но ей это не удалось.

— Я чего-то не понимаю? — спросила Изабель.

— Ох, моя леди, — тихо произнесла Мэри.

У нее вдруг задрожали руки.

— Я благодарна… Но я буду делать то, что велят мои король и королева. С удовольствием, само собой. Можно мне, графиня, причесывать только тебя одну?

Изабель посмотрела на служанку, на королеву…

— Конечно, а что такое?

Гиневра наконец заговорила, и в ее глазах светилось веселье.

Я уверена, что Мэри пленила сердце Джеймса. Я угадала, Мэри?

Бедная девочка, казалось, готова была потерять сознание.

Погодите-ка, — сказала Изабель, желая дать Мэри минутку, чтобы прийти в себя, — Мы говорим о Джеймсе, здоровенном мужике, доверенном лице короля Артура?

— Я знаю, что он насмерть сражен некоей Мэри, — пояснила королева. — И слышала, что Артур посмеивался над ним из-за этого. Но я, к сожалению, не знала, о какой именно Мэри шла речь.

— А у вас здесь их много? — спросила Изабель.

— В замке множество и Мэри, и Лили, и девушек с другими именами. Но я уверена, у нас только одна Пруденс, что значит «благоразумие». Не знаю, о чем думала ее мать, когда давала девочке такое имя.

Изабель снова перевела взгляд на пылающее лицо Мэри.

— Так ты действительно та самая Мэри, которая разбила сердце Джеймса?

Мэри осторожно переступила с ноги на ногу с таким видом, будто ей хотелось сбежать куда-нибудь подальше.

— Да, мэм…

Гиневра коротко рассмеялась.

— Влюбленный Джеймс!

— И что тут смешного? — спросила Изабель, — Джеймсу очень повезет, если он завоюет Мэри.

— Нет-нет, мне не то смешно, что они составят пару. Просто мысль о том, что Джеймс настолько опьянен, заставляет меня…

— Порадоваться за них обоих?

— Да, конечно порадоваться.

Мэри присела в реверансе.

— Спасибо, моя леди.

— Изабель.

— Да, моя леди. Я хорошо помню твое имя.

— Но отказываешься звать меня так.

— Да, мэм.

— Мэри… но я-то зову тебя просто по имени!

— Да, мэм.

— Ладно… Тебе ведь всего тринадцать лет?

— Они подождут, пока ей исполнится четырнадцать, Изабель, — сказала Гиневра, — К тому времени мы все решим.

— Вы решите за них? А у них самих нет права голоса в этом вопросе? Между прочим, сама я в четырнадцать лет еще пропадала на детской площадке, болталась на тарзанке и от мальчишек шарахалась — мы, девчонки, верили, что у них у всех водятся вши.

И королева, и Мэри уставились на Изабель так, словно она внезапно помешалась. Она отчетливо услышала тяжелый вздох Вивиан.

Ладно, хорошо, она совершила очередную промашку. И хотя чувствовала себя последней дурой, она все же поняла, что в эту эпоху возраст воспринимался иначе. Поэтому она сосредоточилась на другом.

— Мэри, так почему ты до сих пор ничего не сделала с его волосами?

Гиневра посмеивалась, хотя в ее сердце закралась печаль. Понятно, почему король настаивал, чтобы она посетила графиню и прислушалась к ее советам. Он начал влюбляться в нее.

По правде говоря, Гиневра не могла его винить за это. Изабель оказалась чудесной женщиной, к тому же у нее было собственное мнение, и она не стеснялась его высказывать. Артур всегда прислушивался к другим, и королева этим восхищалась.

Гиневра любила короля Артура. Она полюбила его в тот самый момент, когда они встретились впервые. И только после знакомства с Ланселотом она осознала, что любовь и восхищение — не то же самое, что любовь и желание.

Любовь к Ланселоту была силой, несравнимой ни с чем. И, несмотря на то что она любила и уважала мужа, потребность быть с Ланселотом перевешивала все остальное, полностью лишая ее и здравого смысла, и чувства ответственности. Она забывала о принесенных клятвах. Священных клятвах.

— Гвен?..

Гиневра встряхнула головой.

— Ох, прошу прощения. Я задумалась.

Изабель внимательно посмотрела в лицо королевы.

— Ты встревожена?

Графиня касалась пальцами прекрасного ожерелья на шее, и Гиневра, сама того не желая, неожиданно сказала:

— Так оно и есть, графиня. Но это совсем другое, я не потому искала твоего совета.