Призрачная страна - Ноэль Алисон - Страница 52

Смеется.

Я всматриваюсь в его лицо. Если бы он знал о нашем запутанном прошлом… все выяснится, наконец, и я смогу указать Деймену, что все закончилось. Может, мне самой его подтолкнуть?

Я делаю глубокий вдох.

— Скажи, ты слышал о человеке по имени Бастиан де Кул?

Он смотрит на меня и молчит.

— Был такой… голландский художник. Он писал… разные картины.

Отворачиваюсь, чувствуя себя ужасной дурой. Зря я начала. Что говорить дальше? «В общем, к твоему сведению, Бастиан — это ты, несколько сотен лет назад, и ты написал мой портрет».

Вот он сидит передо мной, чуть скривив губы, приподняв плечи, и явно не может понять, к чему я затеяла этот разговор. И продолжать невозможно, разве только переправить Джуда в Летнюю страну и воссоздать ту галерею — а этого я делать не стану. Нужно просто набраться терпения и переждать три месяца одиночества.

Я встряхиваю головой. Хватит, пора заняться делом. Кашлянув, я спрашиваю:

— Ну и как повысить частоту вибраций?

За время урока я ничуть не приблизилась к общению с покойниками. Во всяком случае, не с той покойницей, которая меня интересует. Зато подали голос множество других духов, задержавшихся по эту сторону. Я от них быстренько отгородилась щитами.

— Тут нужна практика. — Джуд запирает двери и провожает меня до машины. — Я несколько лет раз в неделю сидел в круге духов, пока мои способности полностью восстановились.

— А я думала, они у тебя от рождения.

— Были, — кивает он. — Только я очень долго их блокировал, поэтому пришлось потрудиться, чтобы заново их развить.

Я вздыхаю. Не могу себя представить на спиритическом сеансе. Нет ли способа попроще?

— Сестра приходит к тебе во сне.

Я морщусь, вспоминая один-единственный безумный сон. Это точно была не Райли.

А Джуд подтверждает, кивнув:

— Так духам легче к нам пробиться.

Я смотрю на него, прислонившись к дверце машины, и верчу в руке ключи. Нужно сказать «спокойной ночи» да уезжать, а я почему-то не могу сдвинуться с места.

— Ночью властвует подсознание, и мы освобождаемся от всех запретов, которые сами для себя установили. Мы убедили себя, что то-то и то-то невозможно, что мистических явлений не бывает, хотя на самом деле во Вселенной много неведомого, и магического, и она куда величественнее, чем можно себе представить. Всего лишь тонкий слой энергии отделяет нас от потустороннего мира. Конечно, призраков трудно понять, потому что они общаются с нами посредством знаков и символов. Сказать по правде, я не знаю, отчего это — мы ли так воспринимаем или им не позволено иного.

Я делаю глубокий вдох, дрожа всем телом, хотя на улице не холодно. Жутко мне, вот что. Жутко от его слов, от одного его присутствия. Но не холодно. Скорее, наоборот.

Не понимаю, что Райли хотела сказать, посылая мне образ стеклянной тюрьмы, где я могла видеть Деймена, он меня — не мог. Попробую подойти к этому как к заданию по литературе. Вроде как разбор символики текста. Может, это значит, что Деймен идет по ошибочному пути и не видит того, что у него перед носом? А в чем смысл?

— Если мы не видим чего-либо, это еще не значит, что оно не существует, — произносит Джуд.

Его голос — единственный звук в тихом и неподвижном вечернем воздухе.

Я киваю. Кому и знать, как не мне.

Джуд еще что-то говорит об измерениях, о посмертии и о том, что время — искусственное понятие, придуманное людьми, а я невольно думаю: что он сказал бы, если я вдруг сделала ему подарок — взяла за руку, закрыла глаза и перенесла его в Летнюю страну. Пусть посмотрит, как все на самом деле устроено.

Он застал меня врасплох — заметил, как я на него уставилась. Как мой взгляд блуждает по его гладкой загорелой коже, золотистым дредам, по шраму, пересекающему лоб, и в конце концов подбирается к глазам, зеленым, как море, таким бездонным, таким понимающим… Я быстро отвожу взгляд.

— Эвер… — произносит он низким, вдруг охрипшим голосом и протягивает ко мне руку. — Эвер… Я…

Молча отворачиваюсь, забираюсь в машину и задним ходом выезжаю на шоссе. Вижу в зеркальце, как он смотрит с тоской мне вслед.

Тряхнув головой, сосредотачиваюсь на дороге. Чувствам, которые я когда-то испытывала, нет места в моем будущем.

Глава 41

Сперва вечеринку назначили на субботу, но поскольку Майлз уезжает в самом начале будущей недели, а до отъезда еще много дел, мы решили собраться в четверг — последний день учебного года.

Хоть я и знаю, что Деймен — человек слова, все равно испытываю разочарование, когда вхожу в класс, а его там нет.

Стейша, сузив глаза, злорадно улыбается и выставляет ногу в проход, когда я иду мимо. Хонор сидит рядом с ней и подхихикивает, а сама не смеет в глаза мне посмотреть — ведь у нас есть общая тайна.

Я сажусь на место, оглядываюсь по сторонам, и мне становится ясно: в классе у каждого есть пара: приятель, подруга — кто-нибудь, с кем можно поболтать. У всех, кроме меня. Весь год я общалась только с одним человеком, а теперь его место рядом со мной, увы, пустует.

Словно громадная ледяная глыба там, где раньше сияло солнце.

Мистер Робинс бубнит про какую-то муть, которая никому особо не интересна, в том числе и ему самому, а я развлекаюсь, как могу: опускаю щиты и направляю свой квантовый пульт на всех одноклассников по очереди, комната сразу наполняется мешаниной звуков и оттенков. Такой была моя жизнь до Деймена — ни секунды спокойной.

Мистер Робинс, например, мечтает о той минуте, когда прозвенит последний звонок, и он сможет насладиться долгим летним отпуском, подальше от нас. Крейг планирует сегодня расстаться с Хонор, чтобы как следует оторваться за три месяца каникул. Стейша ничего не помнит о том недолгом времени, что она была с Дейменом, хотя по-прежнему на нем зациклена. Недавно она пронюхала, на каком пляже он занимается серфингом, и планирует все лето провести там, демонстрируя целую коллекцию бикини в надежде осенью явиться в школу с Дейменом под ручку. Меня это, конечно, бесит, но я заставляю себя успокоиться и перехожу к Хонор. У той, оказывается, есть о чем подумать, и в мыслях у нее вовсе не Стейша и Крейг, а недавно проснувшийся интерес к тайным искусствам.

Я сужаю область обзора, отгораживаясь от всех, кроме Хонор. Чем вызвано внезапное увлечение магией? Я думала, тут безобидная влюбленность в Джуда, а оказывается, ничего подобного. Хонор надоело вечно быть в тени, следовать за Стейшей, как нитка за иголкой. Надоело быть второй, и она готовит переворот.

Хонор вдруг оглядывается и смотрит через плечо прямо на меня, чуть прищурив глаза, словно поняла, что я вижу, и бросает вызов: попробуй, останови меня! Выражение ее лица не меняется, даже когда Стейша, толкнув ее под локоть и глядя в мою сторону, одними губами произносит: «Уродина ненормальная».

Поморщившись, хочу отвернуться, и тут Стейша вдруг отбрасывает волосы за плечо и наклоняется ко мне.

— Так что все-таки случилось с Дейменом? Твое колдовство больше не действует? Он понял, что ты ведьма?

Я качаю головой и откидываюсь на спинку стула, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди. Всей своей позой стараюсь показать, что я совершенно спокойна. Под моим пристальным взглядом Стейшу заметно корежит. Она уверена, что в классе я — единственная ведьма, и не подозревает, что ее верная приспешница втихомолку готовит магический бунт.

В Хонор чувствуется что-то новое, какая-то неожиданная сила. Мы смотрим друг другу в глаза, и я первая отвожу взгляд. В конце концов, их дела со Стейшей меня не касаются.

Отключаю звук и цвет и сижу, уткнувшись взглядом в парту. Рисую в блокноте целые поля алых тюльпанов, а в чужие головы заглядывать больше не хочется. Насмотрелась уже, больше чем достаточно на один день.

Когда я прихожу к кабинету истории, Роман уже там — стоит у двери, болтает с каким-то незнакомым парнем. Оба немедленно замолкают и беззастенчиво меня рассматривают.