Призрачная страна - Ноэль Алисон - Страница 36

Историк улыбается и проводит рукой по вьющимся каштановым волосам, как последний выпендрежник. Нет, правда! Если у него роскошная шевелюра для учителя, это еще не значит, что нужно так ею хвастаться.

— Я приехал раньше времени, — говорит он, не сводя с Сабины восхищенного взгляда. — Так что не торопись, пожалуйста. А мы пока тут с Эвер поболтаем.

— Так вы знакомы?

Сабина поправляет битком набитый портфель, который держит под мышкой, и вопросительно смотрит на нас.

Не успев сдержаться, выпаливаю:

— Нет!

Сама не знаю, к чему относится это «нет» — к вопросу Сабины или ко всей ситуации в целом. Не важно, в любом случае — однозначное «нет», и я не собираюсь брать его обратно.

— То есть да, мы знакомы… Вот сейчас познакомились. — Они смотрят на меня озадаченно и, так же как я, не представляют, что все это может значить. — Я хочу сказать, мы не были знакомы раньше, ничего такого! — Понимаю, что еще больше их запутала. — В общем, он правильно говорит. Ты иди переодевайся, а… — Я тычу в Муньоса большим пальцем. Ни за что на свете не стану звать его «Пол», вообще никак не буду его называть. — А мы тут подождем.

Я улыбаюсь, надеясь и близко не подпустить историка к моей комнате.

К сожалению, Сабина воспитана куда лучше, чем я. Не успела я договорить, а она уже качает головой.

— Не смеши! Идите в дом, отдохните пока. Эвер, я не успела заехать в магазин. Закажи себе пиццу или еще что-нибудь.

Я буквально плетусь за ними, стараясь посильнее отстать. Отчасти в знак протеста, а отчасти — потому что боюсь нечаянно дотронуться. Вдруг барьеры не защитят меня от их мыслей о свидании?

Сабина отпирает входную дверь и спрашивает, оглянувшись:

— Эвер, ну как? Обойдешься пиццей?

Я вспоминаю два кусочка вегетарианской пиццы, которые оставил мне Джуд. Как только он ушел, я разломала их помельче и смыла в унитаз.

— Обойдусь, конечно. Я на работе перекусила.

Наткнувшись на взгляд Сабины, решаю, что сейчас — идеальная возможность выяснить этот вопрос. Она ведь не станет закатывать скандал, пока здесь присутствует Муньос — то есть «Пол».

— Ты поступила на работу? — Сабина застывает на пороге.

— Ну да. — Я обхватываю себя руками и принимаюсь тереть локти, хоть они и не чешутся. — Разве я тебе не рассказывала?

— Нет. — Сабина бросает на меня многозначительный взгляд — и он не означает ничего хорошего. — Даже словом не обмолвилась.

Я пожимаю плечами и принимаюсь теребить край футболки, старательно изображая безразличие.

— В общем, да, теперь я работающая личность.

Собственный смешок мне самой кажется фальшивым.

— И где же ты работаешь? — тихо спрашивает Сабина.

Муньос торопится пройти в комнату, подальше от назревающей сцены.

— В одном магазинчике, ближе к центру. Мы продаем книги и… всякое такое.

Сабина прищуривает глаза.

— Послушай, — говорю я, — может быть, потом это обсудим? А то опоздаете еще.

Я указываю взглядом на Муньоса, который пока расположился на диване.

Сабина тоже оглядывается на него, затем вполголоса произносит скороговоркой:

— Эвер, пойми, я рада, что ты нашла себе работу. Просто лучше было сразу мне рассказать, вот и все. Теперь нам придется искать человека на ту вакансию и… Хорошо, вечером поговорим. Когда я вернусь.

И хотя я просто счастлива, что она не планирует остаться с Муньосом до утра, все-таки говорю:

— М-м… Тут такое дело. У Хейвен кошка умерла, сегодня поминки. Хейвен ужасно горюет, так что это может затянуться допоздна…

Я не заканчиваю фразу. Пусть Сабина сама додумает остальное.

— Тогда завтра. А сейчас иди поболтай с Полом, пока я переодеваюсь.

Она взбегает по лестнице, стуча каблучками и размахивая портфелем, а я делаю глубокий вдох и вхожу в комнату, где сидит Муньос. Занимаю позицию за большим креслом. Что же это такое творится, с ума сойти можно.

— Имейте в виду, я не буду называть вас «Пол», — говорю я, окидывая взглядом его стильные джинсы, рубашку навыпуск, пижонские часы и ботинки, каких обычно не носят учителя.

— Оно и к лучшему, — усмехается историк, легко и открыто глядя на меня. — А то в школе могло бы получиться неловко.

Я судорожно стискиваю пальцами спинку кресла. Понятия не имею, о чем говорить дальше. При всех странностях моей жизни вести светскую беседу с преподавателем истории, который к тому же знает по крайней мере одну из моих тайн, — это уже совершенно новый уровень.

Похоже, смущаюсь только я одна. Муньос абсолютно раскован, сидит себе на диванчике, пристроив лодыжку одной ноги на колене другой — воплощенная непринужденность.

— Кем все-таки тебе приходится Сабина? — спрашивает он, раскинув руки вдоль спинки дивана.

— Она моя тетя. — Я всматриваюсь в его лицо, ожидая увидеть удивление, растерянность, а в ответ получаю всего лишь заинтересованный взгляд. — Ее официально назначили опекуншей, когда мои родители погибли.

— Я не знал. Прости… — говорит он тихо, и комната наполняется грустью.

— Моя сестра тоже погибла. — Я уже не могу остановиться. — И Лютик. Это наша собака.

— Эвер… — Он качает головой — люди всегда так делают, когда им страшно даже представить, каково это — оказаться на твоем месте. — Я…

— И я тоже, — перебиваю, не дав ему договорить.

Не хочу выслушивать его неуклюжие соболезнования и смотреть, как он мучительно пытается подобрать нужные слова, когда на самом деле таких слов не существует.

— Я умерла вместе с ними, всего на несколько секунд, а потом… Ну, в общем, я очнулась.

Сама не знаю, зачем я все это выложила.

— Тогда у тебя и появились способности экстрасенса? — Он, не дрогнув, смотрит мне прямо в глаза.

Я оглядываюсь, убеждаюсь, что Сабины поблизости не видно, и молча киваю.

— Это случается. — Муньос не удивляется и не осуждает, просто констатирует факт. — Я кое-что читал о таких вещах. Довольно распространенное явление. Многие люди, пережившие клиническую смерть, возвращаются изменившимися.

Я вожу пальцем по спинке кресла. Информация, конечно, ценная, но я совершенно не знаю, как на нее реагировать.

— Судя по тому, как ты дергаешься и каждые пять секунд смотришь в сторону лестницы, Сабина ничего не знает?

Я поднимаю глаза и пытаюсь разрядить атмосферу шуткой.

— Так, и кто у нас теперь экстрасенс? Вы или я?

Он только улыбается и смотрит понимающе. Спасибо, хоть не с жалостью, как раньше.

Так проходит несколько минут. Историк уставился меня, а я разглядываю кресло. Наконец я не выдерживаю затянувшегося молчания:

— Знаете, Сабина не поймет. Она… — Я ковыряю носком кеда плотное плетение ковра, смутно представляя, как объяснить мистеру Муньосу, а все-таки объяснить необходимо. — Вы поймите меня правильно, Сабина замечательная, ужасно умная, преуспевающий адвокат и так далее, просто… — Я встряхиваю головой. — Ну, скажем так: она любит, чтобы все было черно-белым. Полутона ее не привлекают. — Сжав губы, отвожу взгляд. Уже сказала больше, чем достаточно, и все-таки нужно прояснить еще кое-что: — Пожалуйста, не рассказывайте ей обо мне, ладно? Не расскажете?

Я смотрю на него, не дыша. Он думает, не торопится, а на верхней площадке лестницы уже показалась Сабина. Когда я чувствую, что ни секунды больше не выдержу, Муньос произносит:

— Давай договоримся. Ты не будешь больше прогуливать, а я ничего не скажу Сабине. Идет?

Это как? Что еще за шуточки? Он практически меня шантажирует!

Нет, я понимаю, привередничать не приходится, тем более что мне, в отличие от учителя, есть что терять, и все-таки!

Сабина задержалась перед зеркалом, проверить, не осталось ли на зубах следов губной помады. Я снова оборачиваюсь к Муньосу и шепчу:

— Да какой смысл? От учебного года всего неделя осталась! И мы с вами оба знаем, что я получу «отлично»!

Он кивает и встает. Широко улыбается, любуясь Сабиной, хотя его слова адресованы мне:

— Так почему бы тебе и не прийти?