Поцелуй страсти - Киддер Джейн - Страница 42

Джеймс привстал, чтобы вновь наполнить бокалы бренди, затем улыбнулся и произнес:

— Один?! Дорогой мой, эти самые, как ты выражаешься «греховодники», встречались в каждом поколении семьи Уэлсли. Нас, Уэлсли, на свете довольно много, поэтому в наши ряды не могла не затесаться парочка-другая негодяев или сластолюбцев. Просто бабушка — в воспитательных целях — предпочитает делать вид, что ничего подобного не было. Впрочем, вернемся к вопросу, который мы обсуждали. Может быть, ты, пытаясь разрешить эту непростую проблему, поступишь так, как в подобных случаях поступал я?

— И как же ты поступал? — осведомился Майлз, наклоняясь к отцу.

— Смотрел в корень, сынок, смотрел в корень. Тебе, Майлз, необходимо ответить на два ключевых вопроса: любишь ли ты эту девушку и представляешь ли ее себе в качестве будущей жены?

Майлз на минуту задумался, потом сказал:

— На оба вопроса ответ один — не знаю. Не скрою, будь Виктория покладистей, со временем я смог бы ее полюбить… но у нее такой трудный характер, что жизнь с ней наверняка превратится в одну большую склоку. Она вечно готова спорить, по поводу и без повода!

— Но, Майлз, не кажется ли тебе, что и трудный характер девушки, и ее склонность к спорам являются неотъемлемой частью ее обаяния?

— Так оно и есть, — вздохнул Майлз. — Вздор, который она несет, и ее вечно задранный нос притягивают меня к ней, как магнитом. Другое дело — семейная жизнь. Прямо и не знаю, как мне удастся существовать с Викторией под одним кровом, если она станет устраивать мне сцены каждый день… Кстати сказать, есть еще одна проблема.

— Это какая же?

— Видишь ли, Виктория англичанка до мозга костей, я же в Англии жить не хочу. Мне нравится Колорадо, куда я и собираюсь в скором времени вернуться.

— Но тебя никто не заставляет постоянно жить в Британии, — резонно заметил Джеймс. — Если Виктория станет твоей женой, ей придется следовать за тобой. Как известно, жена да прилепится к мужу своему.

Майлз от души расхохотался.

— Ты не представляешь, какое у нее было бы лицо, если б я процитировал ей это библейское правило!

— Но ведь можно же как-то договориться, верно? Предположим, полгода вы будете жить здесь, а полгода в Америке. Кстати, твоя мать тоже поначалу не хотела ехать в Америку, но едва мы там обосновались, она полюбила эту страну. Когда Виктория увидит красоты Колорадо, она уже не захочет никуда уезжать!

Майлз поднялся с места, нервно прошелся по комнате.

— Так ты думаешь, что я должен сделать ей предложение?

Джеймс отрицательно помотал головой.

— Не переиначивай мои слова. Не мне решать, что ты должен делать.

Майлз посмотрел на отца в упор.

— Но я хочу знать, что думаешь по этому поводу ты.

— Ладно, — ответил Джеймс, — если ты ставишь вопрос ребром, отвечу: для начала ты должен хотя бы поговорить с девушкой. Уж от этого тебе никак не отвертеться.

Майлз задумчиво кивнул и подошел к окну.

— Как всегда, ты прав, отец. Нам с ней и впрямь нужно побеседовать.

Джеймс Уэлсли затушил «чируту» и удовлетворенно улыбнулся.

— Отлично. В таком случае отправляйся писать своей даме сердца послание с просьбой о встрече. Пригласи ее на пикник, что ли, где бы вы могли спокойно поговорить.

Он потянулся и со вкусом зевнул.

— Берись за дело, сын мой, а я пошел спать. Со всеми этими разъездами мне почти не удавалось побыть наедине с твоей матерью. Будем надеяться, что хотя бы сегодня Адам и Пола будут спать у себя в комнатах, а не у нас в кровати.

Майлз с шутливой укоризной посмотрел на отца.

— Ай-ай-ай, старый сатир, и ты туда же!

Джеймс Уэлсли лукаво выгнул бровь.

— Я же говорил тебе, Майлз, в каждом поколении Уэлсли были греховодники. Хочу сообщить тебе страшную тайну — в душе я сластолюбец, просто бабушка об этом пока не дозналась. Итак, желаю тебе спокойной ночи и удаляюсь.

С этими словами он направился к выходу, но в дверях вдруг остановился и сказал:

— Не откажи мне в любезности. Майлз с любопытством поднял глаза на отца.

— Все, что угодно.

— Постарайся завтра утром как-нибудь занять детей, чтобы они не лезли в нашу с матерью спальню. Хотя бы часов до девяти…

Джеймс повернулся и вышел из библиотеки, оставив Майлза недоуменно взирать ему вслед.

19

Майлз поставил на траву тяжелую корзинку с припасами для пикника и расстелил на земле широкий плед.

— Рад, что вы приняли мое приглашение, — сказал он и с улыбкой посмотрел на Викторию.

— А вы думали, не приму? — с вызовом спросила девушка, усаживаясь на плед и тщательно расправляя юбку.

— Откуда мне было знать? — ответил вопросом на вопрос Майлз и, заглянув в корзинку, добавил: — Судя по всему, у нас с вами будет, чем заморить червячка. Здесь жареный цыпленок, всевозможные салаты, яблоки и пирог.

— А какой пирог? — осведомилась Виктория. Майлз склонился над корзинкой.

— Не могу со всей уверенностью ответить на этот вопрос, но очень надеюсь, что не с изюмом. Бабушкин повар просто помешан на пирогах с изюмом, а я их на дух не переношу. — Сунув руку на самое дно, Майлз извлек из корзинки темного стекла бутылку. — Ага! Оказывается, нас снабдили и вином.

— Я не любительница выпивки, — строгим голосом заявила Виктория.

Майлз проницательно на нее посмотрел.

— Помнится, вы не раз при мне попивали шампанское.

— Но уж никак не днем! Впрочем, если вам захочеттся приложиться к бутылке, я возражать не стану.

Нарочитая сдержанность и суровость Виктории натолкнули Майлза на мысль, что ему и в самом деле не помешало бы выпить.

— Спасибо за разрешение, миледи, — сухо сказал он.

Вынув штопор, он откупорил бутылку и налил себе в стакан щедрую порцию старого хереса.

— Стало быть, от вина вы категорически отказываетесь? — на всякий случай уточнил он. — Или все-таки выпьете капельку? Хотя бы для того, чтобы узнать, каково оно на вкус.

— Благодарю вас, нет.

Майлз все так же дружелюбно улыбался, хотя никак не мог взять в толк, почему Виктория, пребывая в дурном расположении духа, приняла его приглашение.

— Скажите честно, Виктория, — сказал он, сразу решив поставить точки над «и», — зачем вы сюда пришли, если вас, судя по всему, все это не радует? — Майлз обвел рукой импровизированный стол, который он накрыл в мгновение ока. Он все еще улыбался, но глаза его смотрели серьезно.

«Чтобы увидеть тебя, Майлз», — подумала девушка, но вслух сказала другое:

— Насколько я поняла из вашей записки, вы позвали меня, чтобы поговорить. Вот я и пришла — разговаривать.

Майлз кивнул головой, принимая эти слова к сведению. Суровость Виктории сильно подпортила его жизнерадостный настрой. Решив немного повременить с переговорами, он дипломатично предложил:

— Давайте сначала поедим. Я не раз уже убеждался, что серьезные решения лучше всего принимать на сытый желудок.

— Решения? — удивленно глянула на него Виктория. — Вот, оказывается, почему вы меня сюда пригласили? Хотите, чтобы я приняла решение?

Майлз, который уже запустил зубы в куриную ножку, едва не поперхнулся и поспешно положил ножку на тарелку.

— Как же иначе? Должны же мы вместе придумать, как отразить нападки вашего друга Хэррисона Гилфорда.

— Он мне не друг! — бросила Виктория. — Был им когда-то, но с этим покончено.

Майлз заметил в ее глазах затаенную боль и решил быть со своей собеседницей поласковей.

— Тори, — пробормотал он, осторожно коснувшись пальцами ее блестящих темных волос, — поверьте, я сожалею о случившемся ничуть не меньше, чем вы. Даже отец, который всегда меня понимал, считает, что мое поведение было по меньшей мере безрассудным. В свое оправдание могу лишь сказать, что потерял голову. Это не самое удачное и мудрое объяснение того, что случилось на конюшне, но другого у меня нет.

Виктория опустила глаза, упорно созерцая стоявшую перед ней тарелку со снедью. Встретиться взглядом с Майлзом она не решалась.