Охотник за демонами - Лосев Владимир - Страница 79

– Хорошо, – печально улыбнулся Врон. – Может быть, и я что-то вспомню.

– Я так ждала тебя и так боялась, что ты не вернешься, – сказала Ласка, прижимаясь к нему. – И думала о том, что я буду делать здесь одна, да еще беременная…

Он поцеловал ее в мягкие теплые губы, потом еще раз, дальше все слилось в одно мгновение. На этот раз все было по-другому, его тело вело себя безукоризненно, оно словно вспомнило все, хотя без некоторых странностей все-таки не обошлось.

В какой-то момент Врон почувствовал, что он стал легким как перышко и приподнимается над девушкой, легко касаясь ее. Это было всего лишь одно мгновение, и Ласка не заметила этого, потому что ее глаза были закрыты, а губы шептали его имя.

Врон ощутил, как в его груди рождается нежность, и она и была той новой силой, способной не только на то, чтобы сделать его легким, но и на многое другое.

А потом его тело снова потяжелело, и он опустился рядом с Лаской. В этот момент к нему вернулась память. Многие события, которые с ним происходили, он вспомнил именно в этот момент, хотя и видел их как будто со стороны, словно это все происходило не с ним, а с кем-то другим.

Он вспомнил многое, но не все, пробелы в памяти остались, только их стало значительно меньше.

– Вот теперь я почувствовала, что ты вернулся, – прошептала Ласка. – Я снова вижу рядом того деревенского паренька, которого я полюбила. А когда я увидела тебя лежащим возле стены, ты был каким-то чужим, странным и очень опасным…

– Опасным? – спросил Врон.

– Да, опасным, – ответила Ласка, поворачиваясь к нему. – Я же полукровка и всегда очень остро чувствую опасность. Я боялась, что ты меня не узнаешь и нападешь на меня. Но ты меня узнал…

– Я не способен причинить тебе боль, – сказал Врон. – И никогда этого не смогу.

– Я жила в монастыре, а там даже близкие мне друзья в полнолуние были готовы меня убить, – вздохнула Ласка. – После этого они ничего не помнили и очень переживали, но так бывает. Я знаю.

– Я не полукровка, – возразил Врон. – На меня не действует полнолуние. Я совсем другой.

– Я знаю, – сказала Ласка. – С тобой я чувствую себя в безопасности, хоть ты и очень странный.

– Я вспомнил, что это ты убила меня один раз, – проговорил Врон. – А я даже не пытался защищаться, потому что не мог причинить тебе боль.

– Я тоже это помню, – шепнула Ласка, целуя его. – Я потом долго плакала в своей келье, вспоминая, как ты на меня смотрел, когда повалился на землю. В твоих глазах была такая растерянность и тоска… Многое изменилось с тех пор. Похоже, что с тобой рядом я тоже стала совсем другой, я словно забыла, что я полукровка, прошло уже не одно полнолуние, и у меня ни разу не было приступов злости и раздражения. И я думаю, что теперь я тоже не смогу причинить тебе боль. Но, когда ты лежал у стены, ты был очень опасным, гораздо опаснее любого полукровки. Поверь мне, меня еще ни разу не подводило мое чувство опасности.

– Но ты же не испугалась, – ответил Врон. – Ты сидела со мной рядом и плакала надо мной.

– Ты был без сознания, и я ревела потому, что боялась потерять тебя, – сказала Ласка. – Но и без сознания ты был сильным и очень опасным. Я впервые тебя увидела таким, и теперь я догадываюсь, почему демоны опасаются тебя: они чувствуют в тебе эту силу.

– Я постоянно меняюсь, – грустно улыбнулся Врон. – Только я начинаю привыкать к себе, как со мной снова что-то происходит. Но в любом состоянии я не смогу обидеть тебя.

– Когда мы пошли на охоту, – улыбнулась Ласка, – это было так давно, что я почти этого уже не помню, я относилась к тебе покровительственно и немного свысока. А теперь я сама ищу у тебя защиты, и, ты знаешь, мне это нравится. Мне, оказывается, уже давно надоело быть сильной…

– Ты и сейчас не слабая, – возразил Врон. – Поэтому вставай, начинается новый день. Сегодня мы попробуем вернуться в свой мир.

– Я буду беречь силы и встану только тогда, когда будет готов завтрак, – сказала Ласка, подталкивая его в спину. – Не забывай, что теперь я ношу твоего ребенка, и поэтому ты должен заботиться обо мне. И к тому же с этого момента я буду вести себя так, как ведут все беременные: быть капризной, ленивой и всегда всем недовольной.

– Да, – вздохнул Врон, закинул за спину меч, поймав себя на мысли, что он за это время стал для него привычной тяжестью и что без него он чувствует себя незащищенным. – Никогда не думал, что полюблю такую капризную и ленивую женщину.

– И беременную от тебя, – добавила Ласка.

– Да, – кивнул Врон. – Еще и беременную…

Каша сварилась быстро. Ласка съела много, он же не смог проглотить ни одной ложки.

Врон пристроил мешок с оставшимся зерном за спиной, использовав ремни, которые держали ножны меча.

– Если ты готова, то мы пойдем, – проговорил он. – Сказать честно, я уже устал от этого мира.

Они набили мешок зерном на поле за городом и не спеша двинулись по каменной дороге – она вела немного не туда, куда им было надо, но по ней были идти легче, чем по полю.

Когда стало темнеть, Врон предложил заночевать в заброшенных хижинах на поле, но Ласка отказалась, заметив, что она соскучилась по свежему воздуху.

Они улеглись спать в кустах рядом с дорогой. У них не было ничего, чем они могли бы разжечь огонь, поэтому им пришлось довольствоваться только теплом друг друга.

Когда они стали засыпать, появились первые насекомые. Врон с любопытством ждал, что будет, когда комар попытается укусить его. Укус оказался довольно болезненным, и комар спокойно полетел дальше, напившись его крови.

Врон с сожалением проводил его взглядом и тяжело вздохнул, подумав о том, что теперь пропитание для своего тела ему придется добывать самому.

Спал он беспокойно, ему мешали комары и холод. Ласка же заснула сразу и пробудилась только тогда, когда появилось солнце.

Они съели несколько горстей зерна, запивая родниковой водой, и снова пустились в путь.

На исходе третьего дня они добрались до скалы, в которой был проход, и тут и случилось то, чего так опасался Врон, – он не сумел его открыть.

Когда юноша зажмурился, то увидел только темноту с разноцветными кругами, а потом перед его глазами неожиданно замелькали странные образы.

Он вдруг увидел Ласку с большим животом, тяжело бредущую по городу. Он видел скрыта, который что-то быстро и бессвязно ему лопотал, и он даже увидел ребенка, который родится у Ласки.

Это был мальчик, совершенно обыкновенный, неотличимый от множества других человеческих детей, у него не было ни когтей, ни клыков, и кожа у него имела обычный человеческий цвет, только глаза его были странно темными…

Врон разомкнул веки, тяжело вздохнул и отступил от скалы.

– Я не могу открыть этот проход, – сказал он Ласке. – Похоже, что сейчас мне это стало не под силу. Вероятно, это связано с потерей памяти, а может быть, и с чем-то другим…

– Попробуй еще раз, – сказала Ласка, в глазах у нее промелькнула тревога. Врон замотал головой.

– Я уже пробовал множество раз, – выдавил он устало. – Боюсь, что этот проход больше не откроется для нас никогда.

– Этого не может быть, – заспорила Ласка. – Ты должен это сделать, ты же уже открывал проход в другой мир для демонов. Почему ты не можешь открыть тот, что больше всего нам нужен сейчас?

– Я перепробовал все, что знал, – тяжело вздохнул Врон. – Боюсь, что, пока ко мне не вернется вся память, мы не сможем уйти из этого мира. Нам придется какое-то время жить в этом мире, и тебе придется здесь рожать.

– Но я не хочу, – воскликнула Ласка, на глазах ее заблестели слезы. Он обнял ее и прижал к себе.

– Не знаю, утешит ли это тебя, – сказал он. – Но, когда я пытался открыть проход, я вдруг увидел ребенка, который у тебя родится. Это будет совсем обыкновенный мальчик, у него не будет ни лишних пальцев, ни рожек на голове, ни клыков и когтей, как у демонов.

– Совсем обыкновенный малыш? – удивилась Ласка. – Разве он не будет полукровкой, как я, или обладать такой странной силой, как ты?