Возвращение астровитянки - Горькавый Ник - Страница 75

— Увы, вы правы и с этой стороны. Мир сближается, но в каждом обществе до сих пор свои порядки. Я была в австралийской пустыне и увидела там совершенно другой мир. Вместо ворон там летают большие чёрные попугаи. А дикие коровы стали всеядными и пожирают мёртвых кенгуру. Можно ли найти вариант не сосуществования, а настоящего согласия столь разных миров? Можно ли подружить мирных бурёнок швейцарских лугов и хищных коров австралийской пустыни?

Арнольд улыбался:

— Не грустите, Сюзанна. Настоящее сжимает беззаботным кулачком ребёнка пучок сбегающихся прошлых причин и разбегающихся будущих следствий. Мы способны внимательно перебрать ещё не случившиеся нити будущего и вытянуть самую золотую из них, самую мирную и прочную.

Император Южных осторожно протянул руку и действительно вытащил из облака блестящих волос Сюзанны длинный золотой волосок, который ярко вспыхнул на солнце.

— Ты снова прилетел, Арнольд!

— Я не могу не прилетать к тебе, Сюзанна…

— …о чём ты думаешь, император?

— Какую-то глупость.

— Всё равно скажи.

— Из квартиры в квартиру, из замка в замок я вожу своё домашнее растение — ньюфаундлендскую ель. Каждый год вершина этой ёлки выбрасывает розетку из боковых побегов. Если еловая жизнь плоха и темна, то розетка состоит из трёх или четырёх побегов, если елка чувствует себя хорошо — то пять или, если совсем прекрасно, шесть.

— А как ты сейчас чувствуешь себя, Арнольд?

— На семь. Или на восемь.

В кабинет ворвалась бледная Сюзанна:

— Мама, нам надо поговорить!

Никки посмотрела на лица собеседников на экране, потом на взволнованную дочь и сказала:

— Господа, прошу меня извинить. Продолжим наше совещание завтра в это же время.

Выключив экран, Никки подошла к дочери, обняла её за плечи и спросила:

— Что случилось, Сюзанна?

Та зажмурила глаза и выпалила:

— Мама, я уже неделю целуюсь с Арнольдом! Я знаю, что он враг, но он хороший! Я… у меня никогда так не было! И… я не знаю, что мне делать, я чувствую себя предательницей, но всё время целуюсь и целуюсь…

Сюзанна спрятала лицо в ладони и застонала от душевной муки.

— Мама, я хочу, чтобы Арнольд был моим мужем, а не эти принцы-дегенераты из Северных династий! Мама, что же мне делать?!

Она открыла лицо и с изумлением увидела, что мать улыбается — вместо того чтобы метать громы и молнии, как Зевс-громовержец, укушенный пчелой.

Никки сказала:

— Что делать? Ну, думаю, надо поточнее узнать — хочет ли Арнольд, в свою очередь, чтобы ты была его женой?

Сюзанна пробормотала машинально, пытаясь понять странное поведение матери:

— Чтобы он-то, да не хотел… что за глупости… Мама, а почему ты не ругаешь меня?

— Потому что я очень рада, что моя дочь нашла наконец достойного её человека. Я столько лет смотрю на твои мучения с этими принцами и вся уже испереживалась.

— Но как же… Арнольд ведь южанин…

— Ну и отлично. Ваш брак поможет Северным и Южным, если не объединиться, то не враждовать. Прекрасно!

Сюзанну словно громом поразило.

— Так ты с самого начала была не против?! Вот почему ты его так часто приглашала, а мне предлагала показать ему парк! Ты всё подстроила!

— Что я подстроила? Подговаривала вас целоваться? — поинтересовалась императрица.

— Нет… — вспыхнула Сюзанна, — это мы сами… Но всё равно ты должна была мне сказать, что одобряешь наши взаимоотношения… и что они не являются предательством.

— Чтобы всё испортить? Чтобы между вами возникли острые зубцы королевских корон и политических интересов? Вы общались с Арнольдом свободно, как два нормальных обычных человека, — и ты сердишься на меня за это?

— Нет, не сержусь, но ты, мама, такая змея… — Сюзанна смотрела на Никки круглыми глазами, качала головой и отступала к двери. — Пойду Арнольду расскажу… А мы страдаем, переживаем, планы побега строим, а сами оказались просто двумя мышками в одной королевской ловушке…

— Эй, Сюзанна, ты слишком всё драматизируешь! — сказала Никки. — Если Арнольд тебе нравится, то выходи за него замуж. Я сама в своё время была это не прочь сделать, если бы не было Джерри… Конечно, ваши с Арнольдом дети были бы законными наследниками обеих империй. Для мировой стабильности это имело бы важнейшее значение. Но мы справимся с Южными и без вашего брака. Если Арнольд тебе не нравится, то никто тебя не заставляет иметь с ним дело.

— Да, теперь-то легко говорить… — и Сюзанна исчезла.

Через полчаса в кабинет Никки вошёл Арнольд:

— Я возмущён и восхищён вами, императрица Гринвич!

— Мне не привыкать, Арнольд! — сказала без улыбки Маугли.

Император Южных династий подошёл и протянул руку. Никки подала свою — низко, для простого рукопожатия.

Император осторожно пожал эту тонкую руку со старыми шрамами:

— Спасибо тебе, Никки.

— Очень рада за вас обоих, Арнольд. Где Сюзанна?

— Она в соседней комнате… Нет, уже убежала. Наверное, в парк. Она какая-то расстроенная… Пойду за ней, постараюсь…

Арнольд не договорил и поспешно отправился за убежавшей Сюзан. Никки только усмехнулась, глядя вслед этой парочке.

Глава 18. БЕСЕДЫ В НЕБЕСАХ О СМЫСЛЕ ЖИЗНИ

Огненная рыба Солнца снова вынырнула из-за горизонта, заставив молодого человека по имени Анатоль — да, совершенно верно, зовут так же, как знаменитого писателя Франса, — прищурить глаза и усилить затемнение окон.

Анатоль, загорелый, короткостриженый, с дерзкими светлыми глазами, осмотрел стол, на котором был сервирован завтрак: может, ещё что-нибудь съесть?

Но организм был сыт и эту идею забаллотировал. Тогда Анатоль вздохнул и стал рассматривать соседей. Раз он писатель, то должен как-то собирать материал?

К сожалению, публика была не слишком экзотична. Может, людей в комбинезонах больше, чем в обычном кафе, а так, никакой космичности — через проход парочка среднего возраста что-то горячо обсуждает, склонившись над столом и сблизив головы; возле соседнего иллюминатора трое рослых парней ржут и хлопают друг друга по спине, как обычные водители-дальнобойщики из техасского бара; а вот подальше, возле кадки с пальмой, сидит одинокая старушка — лет семьдесят, не меньше. Держит в руке чашку с чаем, но не пьёт, иногда посматривает на Анатоля.

Что эта старушенция тут делает — на научной станции, плавающей высоко в атмосфере Венеры? Подойти и поболтать? Надо же как-то налаживать контакт с аборигенами аэростата «Венусскай».

Анатоль ещё раз посмотрел на стол, вызвал уборщика и встал. Размял ноги и подошёл к старушке:

— Здравствуйте, можно с вами поговорить?

— Здравствуйте. Я рада, что вы подошли ко мне. Уже два дня за вами наблюдаю, пытаясь разгадать ваш род занятий, — и никак не могу.

— Почему же вы просто не спросили меня?

— В молодости можно верить, что твоё общество непременно доставит собеседнику удовольствие. Я же слишком стара для такой наивности.

Анатоль мысленно хмыкнул и гордо сказал:

— Я — Анатоль Джигич, писатель, собираю материал для новой книги.

— Космические угодники! — негромко воскликнула пожилая женщина. — Живой писатель на Венере!

Её голос был гораздо моложе лица. Ироническая эмоциональность, богатство обертонов, скорость реакции — если не смотреть в лицо, то по голосу женщине можно было дать лет пятьдесят, а то и сорок.

«Интересная старушка!» — решил Анатоль и спросил:

— А вы что тут делаете? Наверняка что-нибудь научное?

— Я — планетохимик, сотрудник Европейской академии. Меня зовут Салли Хоуп.

— А я о вас слышал! — обрадовался Анатоль. — Вы же придумали весь проект терраформирования Венеры! Эту плавучую станцию даже хотели назвать в вашу честь «Салли».

— Слава Венере, не назвали. Я бы чувствовала себя живущей в собственном памятнике. Да ещё несолидно летающем. А насчёт того, кто придумал проект венерианского терраформирования, — тут журналисты так напутали, что даже рассказывать неохота. Им просто была нужна эффектная фигура для репортажей, вот они и выбрали меня. Тридцать лет назад у меня была именно такая фигура.