Теория катастрофы - Горькавый Ник - Страница 93

— Уф… — ошарашенно сказала Никки. — А не лучше ли оставить историю двигаться своим путём? Сохранить нейтралитет?

Мудрец ответил:

— Всякий человек, превосходящий других по интеллекту и нравственным качествам, помимо своей воли или желания отвечает за других. Жюль Верн. Самые жаркие уголки в аду оставлены для тех, кто во времена величайших нравственных переломов сохранял нейтралитет. Данте. Если желаешь, чтобы мир изменился, — сам стань этим изменением. Ганди. Интеллект обязывает. Добин-Го.

— Выбрать никого не ранящий вариант действий так сложно, вероятнее всего — невозможно… — грустно покачала головой девушка.

— Безопасные корабли — это вытащенные на берег корабли. Анахарсис. Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их. Матфей. Тысячи путей ведут к заблуждению, к истине — только один. Руссо.

— Сколько книг ты прочитал, мудрец?

— У меня в файлах восемьдесят миллионов томов. Двенадцать миллионов из них я прочёл и обдумал, — гордо сказал собеседник. — Книги — корабли мысли, странствующие по волнам времени и бережно несущие свой драгоценный груз от поколения к поколению. Фрэнсис Бэкон.

— Ещё я боюсь, что ненависть к Дитбиту может толкнуть меня на безрассудный, опрометчивый поступок, — нахмурилась Никки. — Так уже случалось.

Мудрец немедленно ответил:

— Слишком лютая ненависть ставит нас ниже тех, кого мы ненавидим. Ларошфуко. Оскорбления — это доводы неправых. Руссо. Страстям мы обязаны, быть может, наибольшими победами ума. Вовенарг.

— Как остаться человеком в по-звериному жестокой борьбе?

— Кто не желает зла обидчику, тому завидуют боги. Индийский мудрец. Если у вас есть возможность явить милосердие, не пропускайте вперёд даже учителя. Конфуций. Настоящий способ мстить врагу — это не походить на него. Аврелий. Кормить врагов весьма похвально. Иоанн Дамаскин.

Толку от мудреца было немного — он предпочитал роль мгновенного цитатника. Ладно, сейчас Никки задаст ему вопросы посложнее.

— Удастся ли мне победить моих противников? У них богатый опыт интриганства и подлости.

Но мудрец ни секунды не затруднился с ответом:

— Для интриг нужен ум, но когда его много, человек стоит настолько выше интриг и происков, что уже не снисходит до них; в этом случае он идёт к успеху и славе совсем иными путями. Лабрюйер. Всякого рода беспринципная деятельность в конце концов приводит к банкротству. Гёте.

— Но как с ними бороться, если они переступают через закон и убивают тех, кто встаёт на их пути?

— Только слабые совершают преступления: сильному и счастливому они не нужны. Вольтер. Насилие — последнее прибежище некомпетентности. Азимов. Кто убивает, тоже будет убит. Египетский мудрец.

— Смерть — страшная, необратимая вещь, и я не желаю, чтобы люди, следующие за мной, рисковали жизнью!

— Ни на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор. Ларошфуко. Герой — это самая короткая профессия на свете. Роджерс. Плохо, если у человека нет чего-нибудь такого, за что он готов умереть. Лев Толстой.

— Что ты и твои друзья-мудрецы думаете о клятвопреступлении? — вдруг спросила Никки.

Человек в хитоне ответил:

— Нарушение любовных клятв ненаказуемо. Публий Сир. Все влюблённые клянутся исполнить больше, чем могут, и не исполняют даже возможного. Шекспир.

— Я спрашивала не про любовные клятвы! — почему-то рассердилась Никки. Тогда мудрец добавил:

— У политики нет сердца, а есть только голова. Наполеон. Предатели предают прежде всего себя самих. Плутарх.

— Ты не слишком противоречив в своих тезисах? Я хотела услышать от тебя не мутные рассуждения, а практические рекомендации.

— Иди вперёд, навстречу туманному будущему, без страха и с мужественным сердцем. Лонгфелло. Время и прилив никогда не ждут. Вальтер Скотт. Если что-то и стоит делать, так только то, что принято считать невозможным. Уайльд. Когда переведутся донкихоты, пускай закроется книга Истории. В ней нечего будет читать. Тургенев.

— И это всё, что ты можешь мне посоветовать? — воскликнула Никки.

— Коротка и бессильна жизнь человека; на него и на весь его род медленно и неумолимо падает рок беспощадный и тёмный. Не замечая добра и зла, безрассудно разрушительная и всемогущая материя следует своим неумолимым путём; человеку, осуждённому сегодня потерять самое дорогое, а завтра — самому пройти через врата тьмы, остаётся лишь лелеять, пока не нанесён удар, высокие мысли, освещающие его недолгие дни; презирая трусливый страх раба судьбы — поклоняться святыне, созданной собственными его руками; не боясь власти случая, хранить разум от бессмысленной тирании, господствующей над его внешней жизнью; бросая гордый вызов неумолимым силам, которые терпят до поры его знание и его проклятия, держать на себе мир, подобно усталому, но не сдающемуся Атласу. Держать — вопреки давящей всё на своём пути бессознательной силе — мир, сотворённый его идеалами. Бертран Рассел.

Никки напряжённо вслушивалась. Когда мудрец закончил говорить и наступила тишина, девушка перевела дух и оглянулась по сторонам. Лес погрузился в темноту, и лишь острые верхушки башен Колледжа светились в лучах закатного солнца, как волшебные кристаллы.

— Почему ты пригласил меня именно сюда?

— Здесь можно спокойно побеседовать, и в этой башне у меня хороший канал.

— Вольдемар, не мог бы ты принять вид посовременнее, не так контрастирующий с твоим именем? — попросила Никки.

Мудрец из Эллады превратился в человека в парике и камзоле — учёного ньютоновских времён. Чулки, башмаки. Локоть лежит на столе, где разместились старинные книги в кожаных переплётах и традиционный глобус с астролябией.

Никки поморщилась — тоже не совсем то, но возражать больше не стала.

— Твоё цитирование раздражает. Ты можешь формулировать свои мысли обычным языком?

— Конечно. В твоё оправдание могу отметить, что ты не планируешь чужих несчастий — они могут возникнуть лишь как опосредованное следствие твоих действий. А чем большее расстояние отделяет следствие от причины, тем меньше ответственности ты несёшь за последствия. Если ты не примешь это слегка циничное правило к исполнению, то любой твой шаг будет заранее парализован негативными или трагическими ожиданиями. Ты не можешь отвечать за все несчастья этого мира. Даже уволенные тобой люди должны сами находить выход из положения, в которое они попали, — ведь они взрослые и дееспособные субъекты, чьи права защищены законами. Тебе тоже никто не помогал, когда ты искала денег на учёбу в Колледже. Поэтому в ответ на твой главный вопрос могу сказать только одно: если ты считаешь себя правой — борись!

— Борьба будет опасной и для моих друзей, — настойчиво возразила Никки.

Мудрец ответил:

— Ты не должна скрывать от них опасности, но ты не имеешь права решать за них. Они самостоятельные люди, и у них тоже есть принципы, которым они следуют. Не думай, что тянешь друзей за собой: они тоже толкают тебя — и гораздо сильнее, чем тебе кажется на первый взгляд.

Вольдемар сделал паузу. Никки тоже молчала, и тогда человек в парике продолжил:

— Раздумывая: начинать ли борьбу, смертельную и опасную — не только для себя, но и, возможно, для других, — ты должна учитывать, что битва уже началась. Она ведётся независимо от твоего желания, и вопрос состоит в том, вступать тебе в неё или нет. Если твои намерения чисты, то твоё бездействие больше навредит людям, чем твоё действие. Конструктор заранее знает, что в его автомобиле погибнут сотни людей. Но он не отвечает за их смерть, если он сделал свою работу наилучшим образом. Если он уклонится от ответственности, то придёт тот, кто сделает работу хуже, и это принесёт в мир больше несчастий.

— Да, я понимаю, — кивнула Никки. — Статистика показывает, что каждое крупное производство или большая стройка несут в себе неизбежное число несчастных случаев. Но мысль о конкретных людях, которые пострадают, не даёт мне покоя.