Транс - Кесслер Ричард - Страница 82

Одновременно широко распахнулась дверца со стороны Перегрина. Человек в желто-коричневом плаще и нескладной коричневой шляпе сунул ствол револьвера 38 калибра в открытый от изумления рот Перегрина и произнес:

– Положи трубку. Пожалуйста.

– Бог мой! – вырвалось у Драммонда.

– Не совсем так, Драм, – согласился Дик Гейдж. – Это всего лишь я. Как поживаешь, приятель?

– Выходи. И очень, очень медленно, – приказал Гейдж Перегрину. – Карен, дорогая, выходи и ты. Захвати ключи от машины. Майк, ты как?

– Великолепно, – отозвался Фоллон, одетый в куртку цвета хаки. Он держал под прицелом Альбатроса, лежавшего на земле.

– Пол, обыщи этого мерзавца. Проверь, нет ли у него кобуры на лодыжке.

Перегрин вышел из машины. Гейдж обыскал его и отобрал оружие.

– О'кей. К машине – и на землю! Лицом вниз, руки на затылок!

– В такой-то дождь, – пробурчал Перегрин. – Послушай, приятель, этот костюм стоит тысячу баксов.

– Хочешь, чтобы я продырявил его?

Перегрин и Альбатрос растянулись на земле. Гейдж передал Драммонду автоматический пистолет, потом открыл багажник.

– Вот это да! Ничего себе арсенальчик! – Он вынул из багажника две винтовки "старлайт" и два автомата "узи". – Вы что, охотились в горах? Надеюсь, у вас есть разрешение на все эти игрушки?

– Вещи – наши, – сказала Карен, беря свою сумку и мешок с пятью тысячами долларов.

– Ну что ж, парни, прошу в "салон", как-никак – капает, – сказал Гейдж.

– Дерьмо, – процедил сквозь зубы Перегрин.

Гейдж захлопнул за ними дверцу багажника, сел на сиденье, обыскал салон, нашел за панелью приборов еще один пистолет, запасные обоймы и два "тазера" в ящичке для перчаток, и все передал Фоллону и Драммонду.

Потом вылез из автомобиля и запер его на ключ.

– А теперь пошли в офис, выпьем горячего кофе и спокойно продумаем дальнейшие стратегические действия.

Он положил руку на плечо Карен и крепко обнял.

– Привет, девочка. Как тебе понравилась Шаста?

Они сидели за письменным столом в офисе Фоллона. Перед ними дымились чашки с растворимым кофе, приготовленным Майком на небольшой кухоньке позади приемной.

Карен сидела ссутулившись, обхватив обеими руками горячую чашку и устремив взгляд в какую-то незримую точку на столе.

– С тобой все в порядке? – спросил ее Гейдж, подавшись вперед.

Карен с трудом подняла на него глаза и улыбнулась какой-то бессмысленной, рассеянной улыбкой пьяного.

– Со мной абсолютно все в порядке. Я была бы очень признательна, если бы кто-нибудь ущипнул меня, чтобы я очнулась от этого кошмарного сна. Но боюсь, что это мне тоже снится. На самом деле вас здесь нет. Не можете же вы вот так просто возникнуть ниоткуда и спасти нас. Хочу поцеловать вас, пока я все еще думаю, что вы здесь.

– Ну что ж, давай. – Гейдж сложил губы трубочкой.

Карен медленно наклонилась к нему, поцеловала в губы и прижалась головой к его лбу.

Фоллон деликатно откашлялся.

– Мэм, не хочу показаться назойливым, но на другой стороне сцены стоял я.

Карен благодарно улыбнулась ему:

– Разумеется. Но вами я займусь позднее. Как же все-таки...

Фоллон кивнул:

– Хорошо, начну я. Только когда вы покинули Центр, до меня дошел весь смысл того, что вы рассказали. Трудно, знаете, воспринять сразу такие вещи. Это все равно что сказать человеку: "Послушай, а ведь завтра здесь будет землетрясение". Он ответит: "Да?" – и все. И только через час спохватится: "Землетрясение... черт побери!"

Вот такое чувство было и у меня. Я все осознал, лишь когда пришла Эвелин Вудз и сказала, что двое парней – те, что сейчас в машине, – были в офисе твоего отца, расспрашивали о тебе и о "чероки". И тогда я решил: во-первых, срочно, не дожидаясь конца рабочего дня, узнать, что же все-таки записано на пленке, и, во-вторых, попытаться помочь вам. В разговоре ты упомянул, что Дик просил тебя никому не доверять. Поэтому я не стал звонить в местную полицию, а сразу связался с Диком. Потом обзвонил всех пациентов и перенес прием на завтра, а сам занялся пленкой.

Драммонд с интересом посмотрел на него:

– Так ты все-таки расшифровал ее?

– Конечно.

– Ну и... Давай, Фоллон, не тяни. Что там?

У Фоллона забегали глаза.

– Послушай, пусть теперь говорит Дик.

– Я почувствовал огромное облечение, когда позвонил Майк, – начал Гейдж. – Конечно, лучше бы вы сами сообщили мне, куда направляетесь...

– Дик, мы не могли позвонить из машины, думали, что разговор прослушивается, – перебил его Драммонд. – И, как выяснилось, не ошибались... только подслушивающее устройство было не в телефоне, а в магнитофоне Карен. Когда эти парни ставили на прослушивание ее квартиру, они вмонтировали "жучок" и этакую миниатюрную штучку – прибор самонаведения – и в магнитофон. Вот так им удалось...

– Приехать сюда следом за вами! – закончил Фоллон, и лицо его почему-то просияло. – Так они узнали и о "чероки".

– Бандиты проследили нас до самого озера, – сказал Драммонд. – Я потом расскажу, что произошло на озере, но сначала пусть закончит Дик. Как тебе удалось так быстро сюда добраться?

– На мотоцикле.

– На полицейском?

– Нет, на частном.

Драммонд нахмурился.

– Мы многим тебе обязаны.

Гейдж утвердительно покивал и, подмигнув Карен, добавил:

– Можешь отдать мне часть Пулитцеровской премии.

Всю усталость Карен как рукой сняло.

– Так ты думаешь... – оживилась она.

– Дорогая, я не думаю, я просто знаю, – перебил ее Гейдж. – Пленка – пленкой, но я вам сейчас такое расскажу...

– Так говори же, черт побери...

– Хорошо. Но давайте все по порядку. Итак, среда. Девять часов вечера. Коп мертв, вы вовремя выбрались оттуда. Движение было перекрыто минут пятнадцать. Когда я туда добрался, не осталось никаких следов. Полагаю – особенно теперь, когда знаю про прибор самонаведения, – парни из фургона подхватили полицейского и его мотоцикл, и, пока они прятали концы в воду, вам удалось оторваться от них. Что мне оставалось? Я вернулся и всю ночь слушал полицейские сводки. О происшествии – ни звука. Вчера – то же самое. Ни о перестрелке на скоростном шоссе, ни об убитом полицейском. Глухо. Вчера вечером, примерно в шесть, я заглянул к Дюку. Мне позвонил Билл Раймен из твоей газеты, дорогая. Он очень беспокоился о тебе и спрашивал, не знаю ли я, где ты.

– Он всегда такой, – сказала Карен, улыбнувшись.

– Я сказал ему, что с тобой и с этим типом, – он кивнул на Пола, – полнейший порядок, что вы следуете моим указаниям и в любое время можете со мной связаться, но в душе я молил Бога о том, чтобы так оно и было. Раймен просил передать, что звонил Амброуз: он хочет срочно с тобой встретиться.

Карен метнула быстрый взгляд на Драммонда.

– Он так и сказал "встретиться"?

Гейдж кивнул.

– Кроме того, Раймен сказал, что Амброуз собирается звонить в редакцию до тех пор, пока не дозвонится до тебя. Поэтому я дал Биллу свой домашний телефон и попросил сообщить его Амброузу. Сказал, пусть Амброуз позвонит мне, и я дам ему кое-какие сведения 6 тебе.

– И он позвонил?

– Да. В полночь. И был очень неразговорчив. Парень звонил из автомата. Голос у него был ужасный.

– То есть?

– Амброуз был очень подавлен. Мы все вертелись вокруг да около, я пытался убедить его, что мы с тобой хорошие друзья и я в курсе всех событий. Сказад, что знаю о пленке и о том, что произошло на шоссе. И вот тут-то его прорвало. Он заплакал. Потом сказал: "Эти негодяи убили моего сына. Передайте мисс Биил, что я хочу с ней встретиться и все ей рассказать. Готовя статью, она может сослаться на меня. После того, что случилось, я хочу прищемить хвост этому сукину сыну".

Карен в изумлении смотрела на Гейджа.

– Какому сукину сыну? – спросила она.