Транс - Кесслер Ричард - Страница 81

Все молчали. У мебельного магазина автомобиль свернул вправо, миновал дома за газонами, въехал на улицу, затем – на территорию опустевшего Медицинского центра. Водитель припарковал машину на стоянке рядом с желтым автомобилем Карен.

Альбатрос выключил двигатель.

Секунд двадцать в салоне стояла тишина. Все сидели словно парализованные. Слышалось тихое пощелкивание остывающего металла и стук капель дождя о крышу.

Драммонд выполнил свою миссию. Оставалось только молиться, чтобы все получилось так, как он задумал.

Тяжело вздохнув, Перегрин приподнялся и хлопнул Альбатроса по плечу:

– Пересядь назад.

Потом негр вышел из машины, спрятал под курткой пистолет, подождал, пока Альбатрос, тоже вооруженный, пересядет на заднее сиденье, закрыл дверцу и направился к черному ходу Медицинского центра.

Карен взглянула на свой автомобиль и пробормотала:

– Как приятно снова его увидеть.

– Еще бы, – сказал Драммонд и, повернувшись к Альбатросу, улыбнулся: – Ты выглядишь очень усталым. Должно быть, не удалось как следует выспаться.

Альбатрос зевнул.

– Заткнулся бы ты, док. Уж очень много болтаешь.

Глава 37

Перебегая под косым дождем парковочную площадку, Перегрин думал о том, что рассказал Драммонд. И только об этом. Парень, в принципе, прав. Ведь на пленке могла быть записана любая чепуха. Амброуз мог оказаться просто уголовником, либо сумасшедшим. А если никто, кроме Амброуза, не знает, что там записано, то зачем она вообще нужна, эта пленка?

Что ему следует сделать – это позвонить Джекдоу и слово в слово пересказать рассказ Драммонда. Готов поспорить на свое годовое жалованье, Джекдоу не знает, что отец Карен Биил – сэр Эдвард Биил, главный полицейский Англии. А уж Эдвард Биил точно бы смешал их с дерьмом, если бы вдруг девчонка исчезла. То же самое и с газетой. Нельзя проделать что-нибудь с одним газетчиком, чтобы не узнали другие.

Перегрин решил: он заберет у этого Фоллона пленку и из машины позвонит шефу. Тем самым окажет Джекдоу и им самим большую услугу. Огромную, неоценимую...

Перегрин вошел в здание и отыскал дверь, ведущую в Центр гипнотерапии. Приемная была пуста. Дверь слева чуть приоткрыта. Оттуда доносились голоса двух мужчин.

Перегрин подошел к двери и прислушался.

Один голос, очевидно, принадлежал пациенту:

– ...жена отметила огромную разницу. Честно говоря, до этого она ни во что не верила. Однажды у нее был неудачный опыт общения с гипнотизером, несколько лет назад, еще в студенчестве. Она, как дура, согласилась подняться на сцену, и этот гипнотизер заставил ее ходить на четвереньках и лаять как собака. После этого парни, с которыми она дружила, прозвали ее "Гавкающая". Это отрицательно сказалось на ее психике.

– Такое иногда случается. Извините, мне показалось, что кто-то вошел в приемную...

– Ничего, доктор, я все равно уже ухожу. Значит, буду у вас в назначенное время на следующей неделе.

– В пятницу... в шесть... Благодарю вас, мистер Денни.

Перегрин отошел к столу администратора. Дверь широко распахнулась, и появился Майк Фоллон в белом халате.

Господин Денни бросил в сторону Перегрина безучастный взгляд, столь характерный для пациентов, и пошел к входной двери, одергивая желто-коричневый плащ и поправляя нескладную коричневую шляпу.

Майк Фоллон улыбнулся Перегрину и вопросительно посмотрел на него:

– Извините, сэр, боюсь, Центр уже закрыт на уик-энд.

– Меня послал Пол Драммонд за пленкой.

– А, тогда, конечно. Входите, пожалуйста.

В офисе царил невероятный беспорядок. Стулья стояли вкривь и вкось, на столе кучей лежали бумаги и карточки.

Майк Фоллон засуетился, переложил карточки в верхний металлический ящик, сложил бумаги.

– Ну и денек. Знаете, пятница – самый трудный день. Все готовятся к уик-энду. Вы давно виделись с Полом?

– Нет. Только что.

– Он где? Дома?

– Да, он звонил вам оттуда. Дайте, пожалуйста, пленку, док, я тороплюсь.

– Конечно. – Фоллон выдвинул ящик. – Извините, но я ничем не смог ему помочь. – Он задвинул ящик, потянулся к другому. – Кстати, я предупреждал его: во второй половине дня у меня полно народу. – Фоллон раздраженно выдвинул ящик, задвинул его и выдвинул следующий. – Куда, черт побери, я положил ее... А, вот она! – Он вынул кассету, внимательно рассмотрел ее и снова бросил в ящик, закрыл его и открыл следующий. – Извините, что никак не найду...

Перегрин уже начал терять терпение. Вот уж ослиная задница этот парень!

– Боюсь, у вас может сложиться впечатление, что здесь во второй половине дня всегда такой беспорядок... ага... наконец-то, вот она. – Фоллон с извиняющейся улыбкой протянул кассету.

Перегрин в упор посмотрел на Фоллона.

– Вы уверены, что это именно та самая?

– Абсолютно. Она не помечена. На всех остальных имеются ярлыки.

– Проверьте, пожалуйста, доктор. – Перегрин протянул Майку пленку. – Прокрутите мне ее.

Удивленный настойчивостью гостя, Фоллон нахмурился.

– Как вам будет угодно.

Он открыл ящик письменного стола, достал "Панасоник", вставил кассету и нажал кнопку. Послышалось вступление Эррола Гарнера к мелодии "Прошу, не говори обо мне, когда я умру".

Примерно в течение тридцати секунд Перегрин внимательно слушал кассету.

– А где же сам материал?

Фоллон улыбнулся.

– Вы не услышите его. Запись рассчитана на уровень подсознания. Ухом ее не различить.

– А откуда Пол знает, что она там есть, эта запись?

– Натренированный слух. Вы слышите шипение?

– Слышу, как будто Гарнер что-то бормочет.

– А то, что за его бормотанием?

Перегрин попытался сконцентрировать все свое внимание:

– Вроде что-то есть...

– Вот именно, запись. При таком методе информация накладывается на музыкальную пленку, подсознание выхватывает сообщение, хотя ухо его не улавливает.

Перегрин кивнул:

– Хорошо. Давайте пленку.

Фоллон перемотал пленку и протянул Перегрину.

– Спасибо. – Перегрин направился к двери. – Да, кстати, док, что вам говорил Пол насчет этой пленки? – Он повернулся к Фоллону.

Тот пожал плечами.

– Ничего. Попросил расшифровать запись. Я был занят, он тоже вроде торопился. Он же понимал, что я сам узнаю содержание пленки, когда закончу над ней работать.

– А зачем вы дали ему свой "чероки"?

Фоллон недоуменно уставился на Перегрина.

– Потому что он попросил меня об этом. Позвольте задать вам вопрос: к чему эти все расспросы? Кто вы? У него какие-нибудь неприятности?

– Он сказал вам, зачем ему понадобился "чероки"?

– Да. Он собирался на озеро и не хотел рисковать – ездить по горным дорогам на "ХР-3". С Полом что-нибудь случилось? Вообще, что происходит, мистер...

– Ладно, док. Приятно было познакомиться с вами. – Перегрин откланялся и вышел.

Дождь лил сильнее, чем раньше. Даже странно, что такое возможно. Перегрин добежал до "плимута" и плюхнулся на переднее сиденье.

– Господи! Как можно жить в таком климате! Крепкие парни. Не удивлюсь, если у Фоллона крупный бизнес.

– Ну как? Достал? – спросил Альбатрос.

– Конечно. – Негр дотянулся до телефона, набрал номер. – Это Перегрин. Дайте мне Джекдоу.

– Фоллон знает что-нибудь? – полюбопытствовал Альбатрос, пока Перегрин ждал ответа.

– Фоллон не знает даже, где у него собственная задница. Извините, док, без обид, но ваш приятель – просто недотепа. Минут пять искал эту чертову пленку.

– Он старается изо всех сил, но у него нет организаторских способностей, – пояснил Драммонд.

Джекдоу взял трубку.

– Понимаешь, – сказал Перегрин, – здесь такая ситуация. Тебе может не понравиться...

И тут произошло две вещи, и обе – молниеносно. Дверца машины, к которой привалился Альбатрос, держа под наблюдением Драммонда, резко распахнулась, и Альбатрос опрокинулся назад, нелепо раскинув руки в стороны и ударившись головой о бетонированную площадку. Пистолет его отлетел в сторону.