Чары дракона - Керр Катарина - Страница 99

Когда он предсказывал, что будет исключён после второго или третьего поединка, Слигин не скромничал, а довольно точно описывал свой уровень навыков при показных сражениях тупыми мечами с плетёными щитами. Правила были простые, но достаточно нарочитые, чтобы мешать человеку вроде него, который привык прорываться сквозь ряды врагов, беспорядочно нанося удары во все стороны.

Соперники начинали с двух концов поля, приближались друг к другу, потом кружили, занимая позиции, затем сражались и наносили обманные удары, пока один или другой или не коснулся соперника три раза, или не загнал его на ленты, ограждающие площадку. Хотя на синяки не обращали внимания, но если ударить достаточно сильно и пустить кровь, то победа присуждалась раненому сопернику. Сдерживаться в чем-либо никогда не было свойственно Слигину.

Но Слигин не представлял, насколько полезной может быть холодная ярость, он с лёгкостью выиграл первый бой, поскольку тот проходил против неуклюжего лорда Кинвана, а потом также выиграл и второй. На третьем он вышел на поле против внушительного лорда Гвиона, у которого в коллекции призов хранились королевские наградные кинжалы, выигранные в самом дане Дэверри. Они висели у него над очагом. Когда Слигин легко его победил, то все, включая Слигина, предположили, что Гвион подошёл к делу с глупой самоуверенностью. Но никакой самоуверенности не было проявлено в четвёртом поединке, когда Слигин побил опытного лорда, который оказался близким другом Гваррика. В этот момент толпа стала проявлять беспокойство. Когда следующая пара соперников четвёртого круга вышла на поле, многие зрители даже не притворялись, что наблюдают за ними. Небольшие группки собрались, чтобы поговорить друг с другом, и время от времени с беспокойством бросали взгляды в сторону Слигина.

Что касается самого Слигина, он чувствовал себя так, словно само его тело стало оружием в руках праведного гнева. Ожидая своей очереди на пятый поединок, он пил холодную воду вместо эля и гневно смотрел на Гваррика, который стоял в пятидесяти ярдах от него в тесном окружении своих прихлебателей. Казалось, Гваррик осознает его присутствие, потому что время от времени он поднимал голову и искал глазами Слигина точно так же, как язык ищет надколотый зуб. Слигин также заметил пару серебряных кинжалов, одного блондина, другого достаточно смуглого. У второго, похоже, в венах текла бардекианская кровь. Они наблюдали за ним, но по их суровым и безразличным лицам было трудно сказать, о чем они думают. С другой стороны, Прайдир, который к этому времени выступал в роли помощника Слигина и подносил ему влажные тряпки, чтобы вытереть тому лицо, и воду во фляге, был вне себя от радости.

– Держись, парень! Я буду молиться всем богам, только держись! Посмотри на лицо этого ублюдка и предателя! Он думает, что же пошло не так с этой его бабьей интрижкой! Боги, какое у человека тщеславие!

Такие слова вдохновляли больше, чем хвалебная песня лучшего барда в королевстве. На их волне Слигин выиграл пятый поединок, а затем и шестой, и наконец между ним и Гварриком остался только седьмой. Гваррик с лёгкостью одерживал победу в своих схватках. К сожалению, соперником Слигина в предпоследнем поединке оказался лорд Ретик из Гасбруна, известный в Элдисе отменным владением мечом. Когда Слигин вышел против него, то утешал себя, думая, что, по крайней мере, хорошенько попугал Гваррика перед своим неизбежным поражением. Большинство прихлебателей Гваррика расслабились и, улыбаясь, стояли в стороне, пока их чемпион разминался, махая тупым мечом над головой. Но затем боги приложили к происходящему свою руку… по крайней мере, именно так решили в Элдисе. Невин позднее скажет, что сверхъестественная ярость Слигина влияла на окружающих, беспокоила их ауры и сознание, но в тот момент зрители восприняли происходящее, как дурной знак, и так и стали потом рассказывать другим.

Когда поединок начался, Ретик уверенно вышел против Слигина, но не с глупой самоуверенностью – он извлёк пользу для себя из болезненного урока, ранее полученного Гвионом. Несколько мгновений они сражались, тупые лезвия ударялись в плетёные щиты со странным хлюпающим звуком. Из чистой ярости Слигину удалось добиться одного касания, затем Ретик совершил обманный манёвр, отошёл назад, танцующей походкой прошёл вперёд и быстро добился двух касаний. Тем не менее, пока Ретик победно улыбался, он слегка утратил бдительность, и Слигин тоже добился второго касания. Теперь, когда у них был равный счёт, они кружили, осторожно проводили обманные манёвры, то с одной стороны, то с другой, немного отклонялись назад, стараясь оттянуть соперника к лентам, затем снова очень осторожно сближались. Кругами, взад и вперёд ходили они, и продолжительность схватки стала утомлять Слигина, который был на двенадцать лет старше Ретика. Он начинал тяжело дышать, когда сделал резкий выпад – и Ретик вдруг поскользнулся. Левая нога просто подломилась, и он свалился, размахивая руками и ругаясь, ударился о ленты слева и потянул их вниз.

– Засчитано поражение! – прокричал ближайший судья, и хотя им очень не хотелось этого делать – это было видно по их лицам – двое других также крикнули: – Поражение! Победитель – лорд Слигин.

С криком радости Прайдир бросился на площадку, чтобы взять у Слигина меч и щит. Слигин слышал, как люди Прайдира и его собственный отряд приветствуют его и собирают выигранные ставки, когда он шёл с поля, и двое серебряных кинжалов тоже присоединились к ним, явно радуясь победе. Теперь исход турнира предстояло решить Слигину и Гваррику. За исключением небольшой группы, поддерживающей Слигина, к тому времени вся толпа зрителей, как лорды, так и простые воины, одинаково странно притихли и переводили взгляды с Гваррика на Слигина. Воистину, у богов бывают странные воззрения на желания людей! В этот момент судьи объявили долгую передышку, чтобы позволить обоим соперникам отдохнуть, а слугам разровнять площадку. Никто не сомневался, что отсрочка также позволит Гваррику и его сторонникам перегруппироваться и восстановить свою уверенность после поражения Ретика, к которому явно приложили руку сами боги.

– Давай отойдём под деревья, – сказал Прайдир Слигину. – Отдохнёшь в тени, а я принесу тебе холодной воды из ручья.

– Спасибо. Признаюсь, мне нужно отдохнуть. Ха! Ублюдки! Их собственная отсрочка работает против них, а?

Когда Слигин уселся в относительном уединении, в ясеневой роще, то понял, что у него болит все тело и силы на исходе. «Ну, клянусь богами, я в любом случае заставил ублюдка побеспокоиться, – сказал он сам себе. – Показал ему, что означает устраивать небольшие представления!» Затем Слигин увидел, как светловолосый серебряный кинжал направляется к нему, и его сердце на мгновение остановилось. Джилл! Он выругался, гадая, как мог быть таким слепым и не узнать её раньше. Слигин начал подниматься с улыбкой и приветственным криком, но Джилл бросилась вперёд и встала на колени рядом.

– Не так громко, мой господин! У нас запланирован маленький сюрприз для Гваррика и его друзей.

– О, в самом деле? – с большим трудом Слигин заставил себя говорить тихо. – А он здесь?

– Здесь. И я думаю: не может ли он занять твоё место в последнем поединке?

Слигин с трудом сдержал радостный вопль.

– Может, клянусь всеми богами! А тот второй парень с тобой… не узнаю его. Он случайно не…

– Нет, нет, это просто друг. Он сейчас с Блейном и со своими людьми. Они прячутся в лесу, дальше по дороге. Гвин отправился за ними.

– Прайдир должен пойти к судьям и как-то извиниться перед ними, да? Или мы просто позволим нашему господину выйти на поле?

– О, я бы сказала: пусть идёт. Нет нужды топтаться вокруг да около. Все достаточно скоро узнают, что дракон прилетел домой. И здесь также Невин. Точнее, их двое, он и его друг – они поблизости. Они планируют держаться вне поля зрения, пока не стихнут крики.

– Вероятно, это к лучшему. Старик умеет производить впечатление, когда хочет. А что там с твоим отцом?