Королева мести - Швейгарт Джоан - Страница 38

Аттила отсутствовал всего лишь двадцать дней, но этого хватило, чтобы я снова ощутила себя заключенной. Я была счастлива, когда мое уединение закончилось. На этот раз, в отличие от возвращения Аттилы после набега на римские территории, не устраивалось никаких празднеств, и я с нетерпением стала ожидать новостей о том, что поход обернулся бедой. Но дело оказалось не в этом. В день возращения Аттилы никто не говорил о последнем походе, однако на следующий вечер Онегиз вошел в зал в сопровождении посланца, который объявил, что Куридах выражает благодарность Аттиле за то, что он истребил других вождей и вернул мир их племени. Посол также пообещал, что Куридах не преминет выполнить свою часть договора.

Аттила отставил в сторону поднос и поднялся. Он долго рассматривал посланца перед тем, как заговорить.

— Если Куридах так благодарен, то почему не явился сам — лично выразить признательность Аттиле?

Вопрос прозвучал очень мягко, но я заметила, как пальцы Аттилы сжимают рукоять меча, и затаила дыхание, обходя гостей с кувшином вина. Посланец же низко поклонился и ответил:

— Человеку трудно смотреть на бога, как трудно смотреть на огненный венец солнца. Как может смертный взглянуть на величайшего из богов и не пострадать?

То ли этот ответ был частью послания Куридаха, то ли посол придумал его сам, чтобы спасти свою шкуру, мне сложно сказать.

Главное, что Аттиле понравились его слова. Он довольно улыбнулся и кивнул в ответ. Потом его черные глаза метнулись в сторону Эллака. Аттила отложил меч, чтобы подойти и встать позади старшего сына. Взяв его за плечи, Аттила сказал:

— Передай своему господину, что из своей Любви к нему я решил оказать еще большее покровительство. Этот славный юноша — Эллак, мой старший сын. Он поедет с тобой. Онегиз будет сопровождать Эллака, чтобы помочь ему занять свое место, рядом с Куридахом. Эллак подсобит Куридаху в управлении вашим племенем, и тогда мир в ваших землях воцарится надолго.

По выражению ужаса на лице Эллака и хитрым взглядам, которыми обменялись Аттила и Онегиз, я поняла, что этот щедрый дар был не такой уж радостью как для Эллака, так и для самого Куридаха. И когда на следующий день я не увидела ни Эллака, ни Онегиза, я поняла, что Аттила не стал откладывать исполнение своих планов.

И снова сменились времена года, а я не получала никаких новостей, за исключением того, что Аэций прислал Аттиле новое письмо. Аттила теперь все чаще ужинал в окружении своих военачальников, и большую часть времени они шептались. Меня не покидало ощущение непривычности того, что я день за днем вижу Эдеко и не могу обменяться с ним ни единым словом. Казалось, теперь он меня вовсе не замечал, и я пришла к мысли, что он забыл и обо мне, и о тех чувствах, которые я когда-то у него вызывала. Даже Аттила дал мне некоторое послабление, и хотя меня по-прежнему охраняли в хижине, одна из женщин сказала, что я могу сама приходить во дворец по вечерам. И вот каждый вечер я теперь передвигалась по городу без провожатых, наслаждаясь временной свободой. Я надеялась случайно встретиться с Эдеко и все время подыскивала те несколько слов, которые успею сказать, прежде чем он уйдет. Меня продолжало тянуть к своему народу, особенно к моей бесценной дочери, хотя теперь я понимала, что желание увидеть ее уже неисполнимо. Моя жизнь пройдет в Паннонии. И если я раньше искренне верила, что мне удастся подобраться к Аттиле, зарезать его и сбежать из этого страшного города, то теперь я об этом даже не помышляла. А если и вспоминала о своих планах, то только для того, чтобы посмеяться над ними, — так люди смеются над своими детскими проделками.

Однажды Эдеко не пришел на ужин. Военачальники Аттилы порой отсутствовали на трапезах, поэтому я не обратила на это особого внимания. Но на следующем ужине я заметила, что не было и Ореста, римского прислужника Аттилы. И когда минуло еще несколько вечеров, а эти двое так и не появились, я стала подозревать, что Аттила отправил их с заданием, и, скорее всего, в Восточную империю. Я однажды слышала, как Аттила говорил кому-то из своих людей, что Восточная империя, хоть и платит подати исправно и в срок, до сих пор не вернула всех беженцев-гуннов, как он требовал, и не освободила обещанные по договору земли южнее Дуная. Я решила, что Орест и Эдеко как раз и отправились решать эти вопросы. Мне отчаянно не хватало компании Эдеко. Я не имела ни малейшего представления о том, как далеко находится Константинополь, лишь подозревала, что очень не близко, и не ждала скорого возвращения Эдеко.

Однажды летом ко мне пришла женщина, чтобы сказать, что какое-то время моего присутствия в доме Аттилы не потребуется. Заметив мое беспокойство, она рассмеялась и добавила, что Аттила просто отправился в соседнее селение на востоке, чтобы взять себе еще одну жену — Эскам, которая, по предсказанию его прорицателей, должна была принести ему множество сыновей. Поэтому когда пять дней спустя я услышала стук копыт лошади, мчащейся во весь опор, то решила, что Аттила с невестой уже вернулись. Все слуги бросились готовиться к приему хозяина, за мной приехал охранник, чтобы передать приказ немедленно явиться ко двору. Я обрадовалась этому, потому что даже пять дней одиночества были для меня невыносимы. Я вскочила, торопливо причесалась и отодвинула завесу. Перед моими глазами оказался Эдеко. Он спешивался. Я уронила расческу и отступила в хижину.

У Эдеко сбилось дыхание, словно он долго ехал, но он улыбался и смотрел на меня с выражением какого-то удовольствия. Он наклонился, чтобы поднять расческу, и передал ее мне.

— Я вернулся, — сказал он.

— Да, я вижу, — тихо ответила я.

— Хочешь знать, где я был и что делал?

Я помолчала в нерешительности, не зная, что ответить, но его улыбка показалась мне искренней, и я сказала:

— Я думаю, что ты был в Константинополе и вел переговоры от имени Аттилы.

Он направил на меня указательный палец.

— Ты — умная женщина. Да, именно так. И пока я там был, произошло нечто поистине удивительное. Хочешь, я расскажу тебе об этом?

— Прошу тебя, — взмолилась я, стараясь скрыть радость.

Его взгляд упал на мой кувшин с вином. Я быстро села и похлопала по месту напротив меня. Эдеко тоже опустился наземь и сделал большой глоток из моего кувшина.

— Итак, — сказал он, вытирая рукавом рот, — дай подумать, с чего бы начать. Я отправился в Константинополь с сообщением для императора Феодосия. Со мной поехал Орест, он знает их язык. После того, как мы передали сообщение Феодосию, один знатный римский вельможа, Бигила, знавший мой язык, как и многие другие наречия, отозвал меня в сторону. И я, оставив Ореста развлекаться в императорском дворце, пошел с Бигилой во дворец Хризафия. Это еще одна знатная римская особа, евнух, он в большом фаворе у Феодосия. Дворец этого евнуха поистине великолепен и полон роскоши. Я не ожидал, что подчиненные Феодосия могут обладать дворцами, сравнимыми с жилищами их императоров, и не сдержал удивленного восклицания. Взгляды, которыми обменялись Бигила и Хризафий, убедили меня в том, что мое удивление они истолковали как знак, на который надеялись.

— Какой знак? — удивленно переспросила я.

— Знак того, что я приму у них дары.

— Так они поднесли их тебе?

— Да. Подожди, дай обо всем рассказать по порядку. Они пообещали, что если я убью Аттилу, то смогу вернуться в Константинополь вместе со своими сыновьями, чтобы жить во дворце, подобном этому, и что мои сыновья станут знатными. Так что, как сама понимаешь, твое видение не было предзнаменованием будущего моих сыновей. Оно просто предрекало взятку, которую мне в скором времени могли предложить. Ты, наверное, все напутала.

— Ах, да, я и сама часто думала, правильно ли я истолковала его значение, — отозвалась я, — Что ты ответил этим римлянам, Бигиле и Хризафию?

— Я сказал, что мне понадобятся пятьдесят мер золота, чтобы заплатить людям, которые помогут совершить задуманное.

Я наклонилась к нему и заглянула в ярко-голубые глаза гаута.