Королева мести - Швейгарт Джоан - Страница 25

— И я не знал, но ее история казалась правдивой. У меня не было причин в ней усомниться. И вокруг горел огонь…

— Продолжай. Что было дальше?

— Когда повозки неожиданно воспламенились, римляне, стоявшие возле них и наблюдавшие за насилием над валькирией, в страхе бежали. Их предводитель, увидев приближающееся пламя, вскочил на ноги и выхватил меч. Но его разум разрывался между желанием убить Брунгильду и необходимостью надеть штаны. Когда пламя с ближайшей повозки перекинулось на него, он выскочил из круга и помчался вслед за своими товарищами. Покидая Брунгильду, он нечаянно ранил ее в бедро. Рана оказалась глубокой, и Брунгильда потеряла много крови. Она не могла выбраться из кольца пламени, которое сама вызвала, чтобы спастись. Лежа на земле в ожидании смерти, она написала еще одну руну, на этот раз призывающую помощь. И сделала она это, как сама сказала мне потом, незадолго до моего появления.

Я поднял валькирию на руки, еще раз перепрыгнул через огненное кольцо и отнес ее подальше от мертвых тел, на мягкую траву. Неподалеку тек ручей, в его водах я омыл рану Брунгильды. Затем, оторвав полоску от ее туники, перевязал ногу над раной. Вскоре кровотечение остановилось. Тогда я стал рассказывать ей о своих приключениях, чтобы отвлечь от мыслей о ее бедственном положении. Представьте мое удивление, когда оказалось, что рассказ мой не был для нее новостью. Я спросил Брунгильду, почему она не поражена, она же напомнила мне, что валькирии обладают даром предвидения. Много лет назад она знала, что встретится с победителем дракона и обладателем золота богов.

Если я в ней и сомневался, то эти ее слова, братья, развеяли мои последние сомнения. Я поведал ей все то, что рассказал и вам, о Регане и Фафнере, но был очень осторожен и ни словом не упомянул о золоте. По понятным причинам я сказал ей лишь, что ходил к пещере дракона, чтобы помочь Регану отомстить за смерть отца. Тогда она ответила, что в благодарность за спасение своей жизни она готова выполнить одно мое желание. Если она знает руну для исполнения этого желания, она будет готова мне ее дать.

Братья, я лишился речи! Внезапно я понял, что не могу выбрать, чего именно я хочу больше всего на свете! Тогда я попросил ее перечислить руны, которые она знает. И она стала их называть: руны, приносящие победу в бою, сохраняющие питьевой рог от яда, дающие здравие, укрепляющие разум, усмиряющие ветер… Их было так много! — Сигурд засмеялся, потом сделал торопливый глоток из своего рога. — Братья, я жадный человек! Я захотел иметь все сразу. И когда я сказал об этом Брунгильде, она ответила, что готова стать моей женой и таким образом быть рядом со мной все дни моей жизни, чтобы каждый раз давать мне ту руну, которая необходима.

Тут Сигурд встал и подошел к очагу, возле которого сидела я. Он опустился рядом с Гутормом и протянул над ним руку, чтобы коснуться моих волос. Он не мог оторвать глаз от братьев, поэтому не заметил слез, быстро собиравшихся в моих глазах.

— Тогда я сказал ей, братья, что мое сердце принадлежит другой, — продолжил он. — Что я женюсь на Гудрун или не женюсь совсем. После моих слов она затихла и насупилась, как делают женщины, когда хотят добиться своего. И я уже подумал, что теперь она откажет мне даже в исполнении одного-единственного желания, как вдруг вспомнил: есть же простой выход! Я рассказал ей, что знаю короля, который будет рад взять валькирию в жены, и этот король — племянник великого короля, некогда правившего народом, более многочисленным, чем звезды на небе. Я поведал, что теперь этот народ уничтожен, а племянник, молодой король, всем сердцем стремится восстановить свое королевство. С этим бедным, но благородным королем она употребит свою мудрость и знание рун в полную силу. А еще я сказал ей, что король — мой побратим, и вскоре он будет обладателем части сокровища дракона, золота богов. Сможет ли тогда, став моей сестрой, она поделиться со мной своими знаниями рун? — спросил я.

Я оглянулась на Гуннара. Его губы растянулись в намеке на улыбку.

— И что же ответила валькирия? — нерешительно спросил Гуннар.

— Валькирия ответила, что она встретится с этим королем, и если он ей понравится…

Гуннар откинулся и громогласно захохотал. Хёгни тоже засмеялся и хлопнул Гуннара по спине широкой рукой. Я перевела взгляд на мать и увидела, что она смотрит на меня. Тогда я снова повернулась к огню.

Гуннар вскочил.

— Чего мы ждем? — воскликнул он. — Поехали к ней тотчас же! Сколько дней пути нас ждет?

Сигурд опустил голову.

— Валькирия настояла на том, чтобы я один вернулся за ней.

— Говори громче, брат!

Сигурд повысил голос, но его голова по-прежнему оставалась опущенной.

— Я сказал — она настояла, чтобы я вернулся за ней один. Не знаю, почему. Она мне не объясняла. Она ждет там же, возле кольца из повозок. Это один день пути отсюда, не более.

Гуннар резко опустился на свое сиденье.

— Почему же ты не привез ее сюда сегодня? — спросил Хёгни.

— Ей надо было обойти всех погибших и выбрать достойных Валгаллы. Это священный ритуал, и она должна выполнять его в одиночестве. Перед тем, как уехать, я вырыл могилу, а она пообещала похоронить все тела. К тому же она осталась без коня. Во время нападения римляне обрубили на повозках поводья, и лошади разбежались. А Грани и так был тяжело нагружен.

Братья замолчали, глядя каждый в свою сторону. История о валькирии вытеснила из их умов мысли о золоте. Но только на короткое время…

— А ты хорошо спрятал золото? — спросил Гуннар.

— Хорошо. Я закопал его, когда ночевал возле реки, буду рад показать вам это место. Тогда, если во время путешествия за валькирией со мной что-нибудь случится, вы хотя бы пожнете плоды моих трудов.

— А что если, — задумчиво начал Гуннар, потирая широкий подбородок, — что если мне не понравится эта валькирия? Вдруг она покажется мне некрасивой? Я не женюсь на уродине, пусть она знает все руны мира!

Сигурд от души рассмеялся.

— Брат, ей действительно известны все руны мира. Поверь, как подумаешь, какой полезной она может оказаться для франков и бургундов, так сразу все страхи исчезают. А что касается ее зида — не терзай себя сомнениями. От нее глаз не отвести. Говорю тебе, ты не будешь разочарован.

Гуннар снова откинулся, и его смех прокатился по залу.

— Тогда идем, — весело сказал он. — Мы с Хёгни выберем хорошего коня для валькирии и доедем с тобой до реки. Ты покажешь нам, где зарыто золото, а затем выполнишь просьбу валькирии, отправишься за ней один. У женщин на все есть свои причины, а валькирий надо слушать. Мы будем ждать твоего возвращения два дня. А потом на пиру, который мы устроим в твою честь, всем расскажем о твоем подвиге. До этого же времени говорить никому ничего не будем.

— Гуннар, — быстро сказала я, увидев, что Сигурд поднимается на ноги. Брат с изумлением посмотрел на меня, будто бы напрочь забыв о моем существовании. — Не лучше ли дать Сигурду отдохнуть эту ночь и отправить его за валькирией завтра? Он же только что вернулся к нам и провел ночь, сначала закапывая сокровища дракона, а затем наблюдая за отъездом римлян.

Я не стала добавлять, что на улице к тому же холодно и идет дождь, потому что Сигурд и братья не обращали внимания на подобные мелочи. Когда Гуннар не удостоил меня ответом, я посмотрела на Сигурда, ища у него поддержки. Тот, казалось, обдумывал мои слова.

— Лучше поехать сейчас, — произнес, наконец, Сигурд. — Вдруг римляне передумают и вернутся к повозкам в поисках валькирии.

— Вряд ли они это сделают, — прошептала я, думая о языках пламени, внезапно охватывающих повозки. Но Гуннар услышал меня и выступил вперед.

— Сестра! — прикрикнул он. — Не удерживай Сигурда. Его путешествие принесет удачу всем нам.

Мать, молчавшая все это время, вскочила со скамьи.

— Погодите! — крикнула она. — Если Сигурд и Гудрун поженятся, то сейчас самое время провести ритуал обручения. Это не займет много времени. Дайте нам сделать хотя бы это.