Кровь времени - Шаттам Максим - Страница 33

— Много ли денег у вас похитили? — спросил Джереми.

— Нет. В конечном счете грабитель понял, что взломать сейф ему явно не по силам. Он даже не попытался его открыть! И это после того, как преступник вскрыл два дверных замка!

— В этой комнате находилось что-нибудь еще? — задал следующий вопрос Мэтсон.

— Конечно, ведь это комната для архива — там хранились личные дела персонала и детей.

— И вы говорите об этом только сейчас?! — английский детектив пришел в ярость.

— Это же информация, которая может иметь большое значение, — вмешался Азим, глядя на смущенное лицо директора. — Какие сведения имелись в личных делах детей?

На этот раз Хэмфрис не стал ждать реакции Джереми и сразу ответил египтянину:

— То же самое, что вы видели в предоставленных вам документах. То, что необходимо знать о ребенке: имя, дата рождения, если таковая известна, место, где можно найти родителей, медицинские показания и все отзывы педагогов. За каждого ребенка, в частности, отвечает определенный преподаватель; именно он регулярно пополняет личное дело ученика, отмечая успехи, и при необходимости делает заметки о его поведении.

— Вы сказали — медицинские показания? — повторил Азим.

— Да, конечно. Мало ли что случится, заранее ведь не предскажешь. Большинство этих детей направляются к нам по просьбе их родителей, которые желают дать им шанс, чтобы они усвоили хоть какие-то правила хорошего тона и получили знания. Мы изучаем кандидатуру каждого ребенка, проводим собеседование. Если ребенок принят, наша первая задача — провести его полное медицинское освидетельствование, так как он никогда не проходил его раньше.

— Где оно производится?

— В больнице лорда Китченера,[51] лучшей в городе наряду с Англо-американским госпиталем. Мы хорошо знаем местных врачей.

— Лорда Китченера? — удивился Азим и повернулся к Джереми. — Как зовут доктора, который проводил вскрытие жертв?

— Бенджамин Корк.

— А, доктор Корк! — воскликнул директор. — Конечно, это один из врачей, которые осматривают наших подопечных.

Азим удивленно поднял брови и неопределенно взмахнул перед собой ладонью.

— Не многовато ли совпадений?

Джереми, по-прежнему мрачный, отрицательно покачал головой.

— Нет, все это можно объяснить. Больница Китченера специализируется на болезнях женщин и детей; доктор Корк занимается детскими заболеваниями, поэтому ему и поручили проводить вскрытие. Здесь нет ничего странного, Азим. Мир англоговорящего Каира, вероятно, настолько же мал, насколько велик круг местных жителей, говорящих по-арабски.

— Хорошо, пусть будет по-вашему, — уступил Азим. — Есть ли что-то необычное в личных делах этих четырех детей, четырех жертв?

— Нет, уверяю вас, больше ничего, — сказал Хэмфрис. — Они… они все были внимательными; двое из них любили немного пошалить, но не слишком. Все очень любознательны, прилежно посещали и дополнительные занятия. Вот и все. Разрешаю вам забрать их дела с собой. Не сомневаюсь, что вы мне их вернете после завершения расследования.

— Есть ли у основателя вашего заведения ключи от здания? — спросил Джереми.

— У Фрэнсиса Кеораза? Нет, в этом нет надобности, ведь он… великодушный покровитель нашего учреждения, за все остальное здесь отвечаю я. Он навещает нас время от времени, чтобы поздороваться с детьми, и ничего больше.

С легкой усмешкой Джереми потер мочку уха. Директор взял стакан, допил бренди и облизнул губы. Вскоре оба детектива уже были на улице.

— Вы действительно не помните, что эти дети учились в ваших классах? — поинтересовался Азим.

Взгляд идущего по тротуару Джереми блуждал где-то далеко.

— Нет, — ответил англичанин неохотно.

— Вы ведь давали им уроки чтения, правда?

— Да. Скорее, это были просто сеансы чтения по-английски. Я ничему их не учил, не обладаю для этого нужной квалификацией. Просто читал им разные истории, причем большинство детей вообще не понимали ни слова. Лучшие из детей могли промямлить по-английски несколько слов. Но подобные занятия ничуть не хуже прочих годились для того, чтобы дети для начала вслушивались в звучание незнакомого языка. Послушайте, Азим, мы уже это обсуждали. Я рассказал вам, что сделал это ради женщины. Именно она настояла на том, чтобы после открытия заведения меня туда приняли. Мне это не доставляло ни малейшего удовольствия, дети меня нисколько не интересовали, поэтому я даже не запомнил их лиц…

Азим пригладил кончики усов, немного смущенный.

— Знаете что… это дело становится для вас слишком личным, — отозвался он. — Сначала ваша связь с этим заведением, а теперь еще и ваша связь с этими четырьмя несчастными детьми. Полагаю, было бы лучше, если бы вы…

Джереми остановился.

— Если бы я сделал что? — Пылающий гневом англичанин взглянул Азиму в глаза.

Тот понял — настаивать не имеет смысла: как бы сильно расследование ни затрагивало обстоятельства личной жизни Джереми, ему не удастся убедить Мэтсона выйти из игры. Попытка воздействовать на него по служебным каналам грозит обернуться катастрофой. Мэтсон имел слишком много связей в высших кругах, чтобы позволить отстранить себя от следствия, которое хотел вести любой ценой. Единственным результатом подобной попытки станет то, что сам Азим лишится возможности участвовать в расследовании этой мрачной истории. А он очень хотел закончить то, что начал.

— Ничего… ничего. — Азим поднял перед собой руки в знак того, что полностью отказывается от своего предложения.

На лице его было написано разочарование, но, как ни странно, это умерило гнев Джереми. Тот вновь заговорил, на этот раз более спокойным тоном:

— Извините меня, Азим. Дело действительно становится личным, и я тем более не хочу бросать это расследование и ждать, когда другие детективы придут расспрашивать меня о том, что произошло в прошлом. Я сам должен это понять, сам должен решить эту проблему!

Азим поморщился… «Решить… проблему»? Англичанин говорил так, как будто уже знал, что на самом деле произошло и какова его истинная связь с убийствами. Что ж, он не станет развивать эту тему, поскольку в настоящий момент обстоятельства явно для него неблагоприятны. Азим довольствовался иным продолжением беседы:

— Шеф потребовал составить детальный отчет о сегодняшнем дне, и я не вправе скрывать факты.

— Прекрасно это понимаю. Он не отстранит меня от расследования, что бы там ни было. У меня слишком много друзей, которые могут навредить его карьере. Делайте свою работу.

Коллеги вновь двинулись вперед по тротуару. Спустя некоторое время Азим стал излагать свои предположения вслух:

— Полагаю, мы оба согласны с утверждением, что попытка кражи со взломом, происшедшая в заведении в конце января, прямо связана с интересующими нас преступлениями? Могу предположить, что убийца проник внутрь здания с целью ознакомиться с личными делами детей и по неизвестным пока причинам выбрал тех, которые посещали ваши сеансы чтения. Убийца также мог выяснить черты характера будущих жертв, прочитав составленные преподавателями отзывы о детях.

— Согласен. Он оценил их характер, их личные качества с помощью отчетов учителей. Он выяснил важнейшие психологические особенности этих детей, хотя бы некоторые из присущих им слабостей и, следовательно, мог понять, как их можно выманить из дома.

— Тем более что, по словам господина Хэмфриса, они все были очень любознательными. Кстати, как вам директор заведения?

— Мне он не понравился.

— Рад это слышать. Полностью разделяю ваше мнение. А теперь скажите, хоть мне и очень грустно возвращаться к этому вопросу, почему этот врач, доктор Корк, ничего не сказал вам во время вскрытия несчастного мальчика? Он же его узнал, разве нет? Ведь именно он, в конце концов, был одним из врачей, которые проводили медицинский осмотр учеников заведения. Значит, он наверняка узнал этого ребенка, не так ли?

— Полагаю, что доктор его узнал, — ответил Джереми, мрачный как туча. — И даже дал мне это понять — в свойственной ему манере. Но это прежде всего профессионал.