Кровь времени - Шаттам Максим - Страница 32

— Вы?!

Всем известный образ одинокого и неразговорчивого детектива Мэтсона не имел ничего общего с этой картиной: влюбленный Джереми работал добровольцем в приюте для ребят из неблагополучных каирских семей…

— Да… это длилось несколько месяцев — осенью и зимой двадцать шестого года. Затем мы расстались.

Джереми сказал это тихим голосом, в его позе чувствовалось гораздо меньше уверенности, он подался вперед, опершись на локти.

— Сколько времени прошло с тех пор, как вы расстались с этой женщиной? — поинтересовался Азим.

— С января прошлого года… чуть больше года. Она познакомилась с будущим мужем на вечеринке в честь Нового года, во время ужина, устроенного основателем учреждения для всех работавших там добровольцев.

— Вы тоже там были?

Джереми закрыл глаза в знак подтверждения. Азим в ответ прикусил губу.

— Как бы там ни было, это совпадение нам поможет, — заметил египтянин.

— Английское общество в Каире в конечном счете ограниченно. Очевидно, что рано или поздно человек неизбежно начинает искать себе пару среди узкого круга своих знакомых. Не назвал бы это совпадением, не более чем предсказуемая неизбежность. Кстати, мои поздравления в связи с установлением личности мальчика! Узнал об этом только что, когда зашел в бюро.

— Я встретился с его семьей и сообщил о его смерти. Теперь нет ни малейшего сомнения, что в школе Кеораза учились все жертвы.

Джереми провел рукой по осунувшемуся лицу, подозвал проходившего неподалеку официанта и заказал еще вина.

— Могу я попросить вас об услуге, Азим? До завтрашнего утра не говорите больше на эту тему… Буду вам очень признателен.

Для Азима эта просьба прозвучала как неожиданный удар хлыстом. Ведь это же их работа, а Джереми еще и специально добивался, чтобы расследование поручили именно ему. Участие этой Иезавели в расследовании сыграло не последнюю роль в столь внезапной перемене его настроения — Азим мог в этом поклясться.

— Как пожелаете, — ответил он вслух.

Джереми взял большой стакан вина и разом выпил половину. На миг у Азима возникла внутренняя убежденность: англичанин что-то скрыл от него. Но эта уверенность поколебалась, а затем и развеялась так же быстро, как появилась.

Учреждение Кеораза находилось на длинной и широкой шариа Аббас, по соседству с католической церковью и зданием телеграфной и телефонной компании. Этим ранним утром по улице ехало множество машин — они сновали между трамвайными путями, наполняя пока еще почти прохладный воздух хриплым рокотом. Джереми в очередной раз поразился отчетливому контрасту между двумя городами, умещавшимися в границах Каира, — западным, с богатыми кварталами, организованными по-европейски, и восточным, где почти не было регулярной планировки.

Первый опирался на четкую структуру из перпендикулярных, широких, хорошо проветриваемых улиц с высокими современными зданиями европейских стилей архитектуры, тротуарами и газонами с декоративными кустарниками, магазинами, достойными Парижа, Лондона или Милана.

Второй город скрывался под тентами восточных базаров, изобиловал извилистыми поворотами, тупиками и узкими проходами. Стоящие здесь в течение многих веков здания отражали стили различных исламских культур, сменявших друг друга в Каире.

Западный город отличался чистотой, отсутствием неприятных запахов и разнообразием роскоши. По вечерам сдержанный смех молодых англичан смешивался здесь с шумным хохотом французов и итальянцев.

Восточный город скрывала завеса пыли; тут пахло кожей, экзотическими травами, потом массы людей, скученных на небольшой территории. Ночью с высоты тысячи минаретов доносилось пение муэдзинов; оно терялось в уходящей за горизонт мешанине разнородных крыш, которая походила на внезапно окаменевший морской шторм.

В западном городе сосредоточились экономика и политика, в восточном — тайна и история.

Директор учреждения Кеораза, Хэмфрис, принял двух детективов в своем кабинете на последнем этаже. Это был англичанин примерно сорока лет, с внушительным торсом и довольно густой бородой. Во всем, за исключением характера, он походил на профессора Челленджера, чьи подвиги описал в своих романах знаменитый Артур Конан Дойл.[49] Не интересуясь пожеланиями гостей и невзирая на то, что на дворе утро, он приказал подать два бренди — для себя и Джереми; Азиму пришлось довольствоваться стаканом воды.

— Итак, позвольте узнать — чем могу быть полезен? — спросил директор, усаживаясь за письменный стол, заваленный бумагами.

— Как я объяснил вам вчера по телефону, это касается детей из вашего заведения.

— То, о чем вы мне рассказали, ужасно. Здесь, в Каире, орудует убийца? Есть ли у вас какие-то зацепки?

Джереми сделал неопределенный жест рукой, означающий, что детективам пока не удалось продвинуться далеко.

— Расследование идет своим чередом, — уклончиво ответил он. — Удалось ли вам найти личные дела детей, о которых я просил вас вчера?

Директор указал пальцем на тонкую стопку картонных папок:

— Вот они — все четверо малышей.

— Полагаю, вы изучили имеющиеся там сведения. Нет ли у вас соображений на этот счет? Мы пытаемся обнаружить связь, которая, вероятно, существовала между детьми, что-нибудь общее.

Хэмфрис сжал руку в кулак — послышалась серия сухих щелчков; пальцы директора были изуродованы артрозом.[50]

— Нет, ничего. Впрочем… есть кое-какие детали. Посмотрите вот на это.

Он протянул англичанину картонные папки с листками бумаги и схватил свой наполненный до краев стакан. С наслаждением вдохнул аромат бренди и сделал несколько глотков. Затем развернулся к окну и взглянул на колокольню стоящей напротив церкви.

— Хотя мы раньше не были знакомы, я припоминаю, что вы находились среди наших добровольцев, детектив.

Джереми оторвался от личных дел и пристально посмотрел на директора, но тот как ни в чем не бывало продолжал:

— Я… я не знаю, как вам это сказать, но… В общем, может, вы этого и не помните, но четверо детей, дела которых мы обсуждаем, учились в ваших классах, господин Мэтсон.

Азим нахмурился и взглянул на коллегу — у того глаза открылись значительно шире обычного.

— Простите? — пробормотал Джереми.

— Да, — настаивал Хэмфрис, — думаю, именно этого факта вы и не заметили. Все эти дети прошли через ваши руки во время уроков чтения, после того как вы предложили свою кандидатуру в качестве добровольца. Вижу, что вы их не помните. Я понимаю: у нас учится много местных детей, а для большинства европейцев все они на одно лицо.

Джереми чуть резче, чем следовало, открыл первую папку и изучил несколько страниц, отпечатанных на машинке. Он переходил от одного личного дела к другому со все возрастающей нервозностью.

— Это важная деталь? — спросил директор. Выпрямившись, Мэтсон пристально посмотрел на него.

— А вы как думаете? — процедил он холодно. Всего за несколько секунд лоб детектива покрылся капельками пота. Азим наклонился вперед со своего стула, оперся локтями на край письменного стола и вежливо, но настойчиво попросил:

— Будьте добры, не могли бы вы предоставить нам список всех детей, прошедших через классы детектива Мэтсона?

Хэмфрис молча изучал невысокого египтянина, чью голову венчал тюрбан. Директор явно ждал реакции на эту просьбу со стороны английского детектива — подтвердит он ее или отклонит.

«Очевидно, этот человек не слишком уважает местных», — отметил Азим про себя. Это не могло не вызывать беспокойства, учитывая, что Хэмфрис — руководитель благотворительного учреждения для детей из бедных арабских семей. «Еще один человек, занявший должность ради карьерного роста, а не из любви к работе».

Одним движением указательного пальца Джереми дал понять, что одобряет идею Азима.

— Ладно, я предоставлю вам требуемые материалы к понедельнику или в крайнем случае ко вторнику. Послушайте, я только сейчас подумал: одно происшествие может иметь отношение к убийству детей. Мы — я имею в виду наше учреждение — подали в январе заявление о краже со взломом. Самое любопытное, что ничего не было украдено. Кто-то взломал заднюю дверь, чтобы проникнуть в бытовые помещения и в администрацию. Злоумышленник, очевидно, рассчитывал найти здесь значительную сумму наличных денег. Припоминаю, что была взломана также дверь в комнату, где находится сейф.