Радужная Нить - Уэно Асия - Страница 168

"И почему все, кроме меня, умеют быть непреклонными?" — морщился я, подпрыгивая в седле следующим утром. Ю напустил тумана и был таков, на моё требование срочно возвращаться ответив сдержанным «скоро». Коюки вскочила ни свет, ни заря, будто её саму что-то подгоняло в путь. И принялась меня безжалостно тормошить. Открываю глаза — а на траве изморозь! Это в середине-то Дзю Благодарения!

Хотя, уж если люди отринули заведённый порядок, чего ожидать от богов? Сами виноваты.

Едва успели согреться, как показалась дорога. Точнее, нескончаемая вереница обозов и тёмные фигурки конных на ней. Понукая лошадей, мы помчались вперёд, как только убедились, что это свои. Огненные крылья, лапы с заострёнными когтями, головы Хоо, увенчанные высокими гребнями — знамёна Сына Пламени развевались по ветру. Шёлковые полотнища, предвестники будущей крови. Но императорская дружина — само собой, а ещё Такиги, Идзуя, Хидэмори… даже Хотари и Киба, с которыми не так просто найти общий язык… Многие приняли твою сторону, братец!

— Хитэёми-но Кайдомару, начальник охраны покоев Зимней Резиденции и брат верховного военачальника! — крикнул я бросившимся наперерез всадникам. — Прошу меня проводить!

Кто-то из окруживших нас поднял коня на дыбы.

— Тотемаки!

— Какая встреча, Кайдомару-сама! Долгие лета вам! Господин меня здесь за главного оставил, а сам вон аж где, — подручный махнул вдаль, в голову воинства. — То-то обрадуется!

"Надеюсь", — пробормотал я и обернулся к Юки. — Поехали.

Та кивнула, как-то странно сгорбившись в седле. Но до расспросов ли было? Меня ожидал брат. И Мэй. И черта, что пролегла между мной и людьми, что так мне дороги.

— Не ждал, — обронил Хоно, скользнув взглядом по платью-хитатарэ, ранее принадлежавшему скромному, но щедрому сотнику. На спутницу он, кажется, и не посмотрел, а на меня лишь покосился разок, словно другие дела были стократ важнее. Может, и правда, но какая горькая! Был готов к чему угодно, от объятий до пощёчины — но только не к этому равнодушному отчуждению. Почему ты отвернулся от меня, брат? То злосчастное недоразумение давно в прошлом, и возлюбленная всё-таки предпочла тебя своим друзьям… и мне. Разве успех не вызывает к сопернику насмешливую жалость?

— Рад тебя видеть, брат, — как ни в чём не бывало, приветствовал его я. — А в добром здравии — особенно! Какие вести из дома?

— Вечером потолкуем, — ответил он, устремив взор на дорогу, но мне показалось, что губы его слегка дрогнули. Может, просто не знает, с чего начать разговор? Мы никогда не расставались с ним… так.

— Хорошо, — я решил быть покладистым младшим братом. — Только один вопрос, и прошу, будь снисходителен! Я всего лишь хочу засвидетельствовать своё почтение, и не более. Госпожа Мэй-Мэй — где она?

— В обозе моего отряда. Повозка с белым пологом. Иди.

Его отрывистые слова заставили меня прекратить озираться, сесть прямо и уставиться на брата. Тот слегка отвернулся, пряча лицо за широкими крыльями назатыльника.

— Иди же, — с нажимом повторил он. — Ты ведь не ради меня прибыл, верно? И не ради известий от родных. И не за шкурой проклятого Исаи. А я чуть было не поверил. Глупец!

С этими словами он хлестнул коня. Доспехи о-ёрой, пёстрые, словно соколиное перо, смешались с другими, попроще; плеснули на ветру огненные рукава с узором "птичья лапка". Сощурившись, я проследил, как могучий гнедой конь оттеснил с дороги ведущего всадника и вырвался далеко вперёд, а его наездник сделался чёрным силуэтом.

— Господин Хитэёми, — Коюки подъехала ближе и заглянула мне в лицо, — опасно смотреть на солнце. Поберегите глаза!

Я торопливо сморгнул предательскую капельку и в сопровождении маленькой утешительницы съехал на обочину. Повозка с белым пологом прокатила мимо, но я не стал окликать Мэй.

Хоно прав. Потолкуем вечером.

Но до сумерек оставалось изрядно, когда откуда-то спереди раздался мерный гул барабана — сначала одного, затем дюжины. Они загрохотали ближе, передавая сигнал в хвост обоза. Всадники возбуждённо засновали туда-сюда, выкрикивая одно-единственное слово: Кёо.

Прибыли.

— Кёо, господин! — заорал Тотемаки, проносясь мимо.

Мы с Юки, не сговариваясь, рванули к переднему отряду, обосновавшемуся на пригорке. Отсюда хорошо просматривались стены Южной Столицы, позолоченные солнцем с правой стороны и угольно-чёрные — с противоположной. Чуть выше, в предгорьях, знаменитые кленовые рощи уже красовались алым убранством осени. Дивный город, волшебная сказка — неужели мне предстоит увидеть, как падут твои врата, как древние камни мостовой запятнает кровь, и пепел взовьётся там, где прежде лежал узорчатый ковёр из листьев?

— Я так любила Кёо, — выдохнула девушка, словно прочитав мои мысли. — Ой, смотрите, господин Хитэёми — что это?!

В направлении, куда она показывала, клубилась пыль. Это было с теневой, восточной стороны стен. Ещё одно войско? Союзники или?..

— Хоно, — подскакав к брату, каменным изваянием застывшему в седле, я ткнул пальцем на восток. — Это кто?

— Мидзасира-но Сэй, — отрешённо проронил он.

А, этот честолюбивый молодой человек, мой ровесник, всё-таки шагнул вверх ещё на одну ступеньку! Один из немногочисленных представителей знати, поступивших по примеру Хономару на воинскую службу.

— Да он теперь птица высокого полёта! — рассмеялся я.

— Я поручил ему командовать объединённой армией севера, — нехотя подтвердил тот. — У него тоже есть счёт к Исаи.

— Приветствую, Хитэёми-младший! — пророкотал откуда-то из-за спины Кенске, заставив меня подпрыгнуть. — А я пялился и думал: неужели совсем плох стал? На подмогу брату примчался? Правильно! Господин Хитэёми, что же вы не порадовали старика?

Хоно буркнул что-то невразумительное и я, оберегая семейную гордость, поспешил спрыгнуть на землю и обняться с командующим гарнизоном Хоруи, сдавившим меня так, что косточки хрустнули. Этот одноглазый медведь совсем не изменился с тех пор, как братец начинал свой головокружительный взлёт под его начальством.

— Вам ли, господин Огата, о старости заикаться? — пожурил я его, как только смог вдохнуть. — Так что, мы осадили Кёо со всех сторон? Или только с двух?

— С трёх, парень, — загоготал Кенске. — Под командованием господина Мидзасиры ещё и гарнизон Сестричек, которым племянник мой заведует. Там он, — старик махнул рукой на закат, — западные подходы сторожит. Так что обложили мы этих паскуд знатно, по всем правилам. Войдём в столицу, а затем через Алые Врата — прямиком к месту твоей службы! Не соскучился по работёнке?

— Смотря, какой, — ухмыльнулся я в ответ. — Боюсь, что к покоям Исаи мне на расстояние полёта стрелы не подобраться! А то бы я, несомненно, постоял на страже… особенно в безветренную погоду!

— Кстати, о стрелах, — резко прервал меня брат, и посмотрел с высоты своего коня так, что моё веселье куда-то испарилось. — Почему ты не в доспехах? Сейчас хвост подтянется, и… — подбородком он указал в сторону города.

Я виновато развёл руками. Откуда у меня такая роскошь? Меча — и того нет!

— Раз так, возьми мои запасные. Они… в повозке, куда я тебе сказал заглянуть. И лук со стрелами — распорядись, Кенске! Помощника ищи сам. — Он снова обращался ко мне, за короткими приказами скрывая неприязнь и… заботу.

— О боги, совсем забыл! Госпожа Ко!.. — я обернулся, намереваясь представить спутницу и заодно выяснить, признает ли её "дядюшка Кенске" — и растерянно зашарил взглядом по пластинчатому морю. Куда она запропастилась?

— Кажется, помощник сбежал, — пожаловался я остальным. — Со мной была девица, из благородных. Ну да ладно, потом расскажу. Спасибо тебе, брат! И… знаешь, я не заглядывал в повозку.

Тот недоверчиво зыркнул на меня, но тотчас же отвернулся выслушать донесение.

— Девицы для иных целей пригодны, нежели доспехи завязывать, — хохотнул Кенске, сграбастав обе уздечки. — Пойдём, снаряжу тебя по всем правилам. Эй, парень! Да ты, ты! Бегом, подсоблять будешь!