— Батис, мы могли бы попробовать вытащить из тебя игольчатого, — напрямую сказала я. — Но только попробовать. У нас есть опыт, когда мы уничтожили Субстанцию, выведя её из головы человека, который тоже довольно долго носил её. Но там был оборотень. Ты согласился бы на такую попытку, зная, что для нас такое внове?

— Жестоко спрашивать у ребёнка, балансирующего ежесекундно между жизнью и смертью, — ровно заметил Матвей. — У тебя есть дети, Зоя?

Я обернулась к Нику. Триди-снимок мгновенно встал перед глазами, но запечатлённые на нём дети мне просто незнакомы. И я предпочла, чтобы ответил… муж.

— Двое. Мальчик и девочка. Матвей, почему Батис молчит?

— Часть мозга, отвечающая за речевую деятельность, повреждена игольчатым. Когда вы собираетесь помочь нам?

— Как только найдутся свободные полчаса. Боюсь, сейчас нас будет собирать майор. Договаривай, как вы сбежали.

Драко скользнул длинными пальцами по треснувшему пластику очков.

— Силища… — И чуть повернул голову. — Входи. Словами не передашь.

Чуть помедлив (не хочу, не хочу… Не хочу!), я мысленно шагнула в информационное пространство Матвея. Тёплые пальцы Ника сжали мою ладонь. Он вошёл вместе со мной.

… Каталка накренилась. Лаборант, везший Иорданца, ногой выбил боковую стойку — и каталка резко встала углом к полу. Тело драко упало. От неожиданности Матвей едва не закричал. Но в голове больно торкнулась острая колючка, отчего на глазах выступили слёзы. Секундный полёт, казалось, длился вечность: пока драко снова устанавливал контроль над агрессором в собственных мозгах, пока группировался, с ужасом ожидая, что упадёт на твёрдое и разобьётся насмерть… Но преобладающим над всеми мыслями, чувствами оказался крик души — где сын?! Везли их на разных каталках.

Для драко падение на остывающие тела не стало неожиданностью, как для меня. Удар по позвоночнику чувствителен, но не страшен: падать драко умели. Не успев оглянуться, нет ли где зрителя, Матвей торопливо откатился, словно по инерции падения, в сторону. Пусть думают, если наблюдают, что гора трупов слишком крута, вот следующее тело и отлетело ниже. Насколько он помнил, сын должен упасть через три каталки после него.

Тела шлёпались с тошнотворно тяжёлым звуком. Затаившись, драко приоткрыл наконец глаза. Раз, два… Так, сейчас будет Батис. Он без сознания. Матвей собрал все силы, чтобы одновременно удержать рвущегося наружу зародыша и устроить мягкое приземление сыну. Удалось. Тело Батиса скользнуло по боковой стороне трупной кучи и съехало ближе к Матвею. Медленно вытянув в его сторону руку, Матвей положил ладонь на лоб сына. Зародыш продолжал летаргический сон. "Надолго ли хватит сил держать его в таком состоянии?" — угрюмо подумал драко.

Сам он лежал лицом к трупам. Как бы повернуться в другую сторону, не привлекая внимания со стороны потенциальных сторожей-мучителей?

В постепенном шевелении "пробуждающихся" трупов поворот оказался легче лёгкого. Матвей вяло приподнялся на локтях — и едва не отшатнулся от человека рядом: тот смотрел в глаза, словно живой и — о Господи! — это был знакомец по академии, один из компании, с которой он поневоле ходил. Имени только не помнил. А узнал по отличительной чёрточке: когда-то загулявшие студенты подрались, и парню сильно рассекли бровь. Пластической операции знакомец решил не делать. Понравилось ходить с рассечённой, после снятия швов слегка приподнятой бровью.

И всё-таки знакомец только КАК живой. Зародыш уже командовал трупом. И зародыш уже пустил корни в труп.

Притвориться трупом Матвею не удалось. Мертвецы возжаждали плоти. А мутирующая в них Субстанция обладала невероятным чутьём. Её буквально тянуло на живых.

Глаза знакомца из академии мелко брызнули, вспоротые клюющими воздух иглами. Почти одновременно Матвей резко обернулся на шлёпанье по полу босых ног. Двое подбирались к его сыну. Уже ничего не боясь, Матвей вскочил, поднял Батиса и огляделся. В самом помещении-аквариуме сына защитить сложно. Может, при виде вскочившего, явно живого человека люди за визор-стеной захотят отделить его от агрессивных трупов? А уж без сына он точно не уйдёт… Мерно гудящая, со всех сторон ковыляющая орда двинулась, показалось, совсем рядом.

Молясь всем дракианским богам, Матвей с сыном на руках бросился на толпу, подняв температуру собственного тела до предельной. Одна из защитных мер драко.

Иглы в глазах трупов с силой дёргались в его сторону, дёргая головы, из которых росли. Матвей с трудом пробивался сквозь толпу кивающих трупов — боком. Батис всё ещё без сознания, изменить свою температуру не мог. Значит — не мог защититься.

Мёртвые отшатывались лениво, и Матвей предчувствовал: ещё немного — или он сам сгорит изнутри, нарастив температуру выше той, пределам которой в первую очередь обучают молодёжь на Драко; либо трупы попривыкнут к опаляющему жару и попробуют смять его сопротивление.

И всё-таки он упорно пробивался к люку в потолке, ощущая себя беспомощно-голым даже в больничном халате. За визор-стеной видели, что он жив! Они должны забрать его отсюда! Пусть на следующие эксперименты, но забрать!..

Тело Батиса едва не выпало из рук, когда навстречу Матвею шагнула исхудалая женщина. Глаза её вылезали из орбит, но пока были целы. И живы.

— Матве-ей… Я больше не могу… Удерживать его…

Узнав её, он почувствовал страшную злобу — внутренний огонь, уже угасавший, вспыхнул с новой силой, приправленный сильным чувством. Та самая девочка из академии, много лет назад винившая себя за несчастную историю любви.

— Держись, Герда. Через минуту мы выйдем — я помогу тебе. Консервируй его.

Говорить она не могла от сосредоточенности. Но поверила. Он понял опять-таки по глазам: они перестали вспухать, вернулись почти к нормальном виду.

Он объяснил ей, что надо только дойти до люка, и она поверила, что они выберутся, хотя за его спиной впритык двигался монолит мертвецов, сдерживаемый только страшным жаром его тела.

Они дошли почти до люка, когда позади, в напряжённо ощущаемом пространстве, что-то изменилось. Не среди трупов, а дальше — за ними.

С усилием обернувшись, Матвей обнаружил, что за визор-стеной никого нет.

Секундой позже в долгом безнадёжном вое зашлась Герда. Она исступленно тянула руки к наглухо закрытому люку и выла. А глаза её выпучивались, покрывались рябью, словно кто-то изнутри деловито проверял палочками прочность материала.

Матвей тяжело взвалил сына на плечо и освободившейся рукой ударил женщину по лицу.

— Смотри на меня! Слышишь? Герда, смотри на меня!

Позади схватили халат на спине и тут же одёрнули руку: там, где ткань халата соприкасалась с телом драко, она уже начинала тлеть, готовая вот-вот вспыхнуть.

Что Герда исчезнет через две-три секунды, оставив лишь своё тело, Матвей уже не сомневался. Если он сначала надеялся, что удар по лицу приведёт её в себя… Её поддерживала лишь надежда, а без надежды Герда уже не могла сдерживать агрессивный напор зародыша.

Мгновенный расчёт. Сейчас он сдерживает своего агрессора и блокирует такого же в голове сына. Плюс тратит часть энергии на поддержание жара, отпугивая невольных убийц, ставших таковыми стараниями мерзавца Кейда. Если переключиться на Герду и уничтожение люка, защитная блокада будет прервана — и…

Снова за спиной что-то изменилось.

Матвей обернулся: мутанты переходили в следующую стадию. Некоторые уже обзавелись квадратными челюстями и оживлённо внюхивающимися в воздух чуть вывернутыми по-ящеричьи ноздрями. Что-то он ещё заметил — связанное с руками, но уже было не до того.

Секунды мчались. Для метаморфозы мутантам нужна пища. И они искали её гораздо активнее, чем ранее.

Три факта соединились.

От давления изнутри Герда плакала, но держалась!.. Первая хорошая новость. Матвей быстро закрыл её глаза. Раз, два, три вдоха — три порции энергии. Хватит! Минуту она продержится!

Драко поставил сына перед Гердой, заставил её обнять мальчика, чтобы не упал.

Они хотят жратвы?! Они её получат!.. Иорданец влетел в толпу чудовищ, как волк в стадо овец. Они ещё мутировали — он находился в отличной форме, подпитываемый яростью (в это гадство меня хотят превратить?!) и бешенством (моего сына вы не получите!). Он прошёл по кругу, убивая каждого второго-третьего, намеренно пуская кровь, чтобы уроды чувствовали сладкий запах — и жрали, отвлекаясь от настоящих живых. Они становились оживлённее — он чувствовал эту стадию их метаморфозы. И тем сильнее и стремительнее бил его почти горящий кулак по изменяющимся голодным мордам.

Сделав круг, Матвей вновь очутился рядом с Гердой и сыном.

52.

Если бы не сжигавшее его тело бешенство, он, наверное, оторопел бы и промедлил: Герда, с торчащими из глаз иглами, крепко держа Батиса за грудки — на весу, бессознательного! Ноги мальчика не касались пола! — тянула его к себе медленно и сладострастно. Последнее показалось, наверное, оттого, что её раззявленный рот оквадратился, словно она собиралась целиком запихать в рот яйцо вкрутую.

Мгновения бывают очень долгими. Как это. Иорданец буквально услышал мучительный крик пожираемой изнутри Герды и увидел её превращение в монстра.

Он ударил ногой в висок, просто сбивая голову с тела. Он этого безумно хотел и получил. Вторым прыжком он подхватил тело сына и отодрал от его халата прорвавшие ткань когти падающего трупа, изуродованного мутацией.

На всё про всё оставалось не так уж много времени.

Уложив сына подальше от мутантов и проёма, Матвей прикинул толщину дверного люка в потолке. Собрать небольшой концентрат разрушительной энергии может каждый совершеннолетний драко. Но драко, обученный в академии энергогностиков, делает такие вещи мгновенно. Итак, на секунду оставив тылы в опасности, Матвей устроил маленький взрыв за пределами дверного люка в потолке. Его не волновало, что там может кто-то оказаться: друг моего врага — мой враг. Сейчас можно исповедовать только это кредо.

Дверной люк вдавило в комнату-аквариум. Грохнул он, покалечив пирующую на трупе компанию монстров. С брезгливой жалостью слыша стоны и мычание раненых, придавленных люком, Иорданец деловито разглядывал прямоугольный проём в потолке. Путь открыт. Осталось добраться до порога.

Странный металлический лязг, постепенно ускоряющийся ритм заставили на всякий случай отойти от проёма. Вовремя. Видимо, лаборанты оставили каталки у стены, не поставив их на тормозную систему, а взрыв заставил пол содрогнуться и стронул каталки с места. Они посыпались с потолка с суховатым грохотом и прищёлкиванием, калеча и убивая ничего не понимающих монстров, которые неосторожно приблизились к живым в надежде полакомиться свежатинкой.

Сердце Матвея больно вздрогнуло. Здесь, внизу, каталки ещё дребезжали, подпрыгивая и ломаясь. Но наверху одна повисла, зацепившись рамой колёс за другую, упавшую поперёк проёма.

Драко ногами расшвырял лёгкие каталки и попробовал дотянуться до висящей. Если подпрыгнуть, уцепиться можно. Но тогда Батис останется в этом гадюшнике. Подсоединить к висящей каталке ещё одну из тех, что валяется здесь? А выдержит ли поперечная каталка?

Сзади в правое плечо вкогтилась лапа — вкогтилась в прямом смысле: когти стоящего уже перед Матвеем монстра сразу вошли в плоть. Глядя на мелко подрагивающие иглы в чёрных от крови глазах, Иорданец ощутил, что ещё немного — и он погрузится в тёмную пропасть безумия. Спасло тёплое, живое тело сына, на которого он наткнулся, пятясь.

Мельком и, казалось бы, ненужно Матвей вспомнил о Зое. Надо же, когда и в каких обстоятельствах встретились… И резким толчком назад выдрал плечо из когтей монстра, чьи иглы уже нацелились впиться в его лицо. Зоя!.. Она владела знаковой энергосистемой — той, что преподавали на старших курсах для особо одарённых. Зоя импровизировала гениально. Как-то, уже будучи с ним в бегах, она шутя сказала: "А что здесь такого? Только меняй конфигурацию пальцев, преобразуя энергию, — и делай с миром что хочешь!"

Монстры передвигались всё оживлённее. Ещё немного — и они захотят отнять потенциальную добычу того чудища, что щёлкал квадратной челюстью перед Матвеем.

Иорданец пока ещё неуверенно, но быстро шевельнул пальцами свободной левой руки и сунул ладонь под выпирающую челюсть монстра. Урод щёлкнул зубами, но снова вцепиться в жертву не успел. Иглы в глазах резко обвисли, а затем рухнул и мутант.

Получилось… Матвей недоверчиво оглядел собственные пальцы и обнаружил: как набрал воздуху для вдоха — так до сих пор не выдохнул. "Порция милосердия" — так называла Зоя эту пальцевую комбинацию. "Порцией" пользовались в экстремальных условиях, когда человек умирал от недостатка энергии и необходимо было срочное вливание. Матвей комбинацию перевернул, начал её в обратном порядке и получил то, на что надеялся и во что, по сути, не верил: забрал у мутанта энергетическую оболочку.

Два монстра бросились было к упавшему в надежде поживиться, но отпрянули: тело, лишённое абсолютно всех эфирно-энергетических оболочек, гнило на глазах.

Пятясь от них к висящей каталке, Матвей поспешно ввёл полученный энергоконцентрат в подхваченного сына. Батис уже неуверенно, но стоял на ногах, чем обеспечил свободу действий отцу. Следующий монстр, уже намного быстрее рванувший к ним, тоже повалился в сторону. Пылающий огнём адреналина Иорданец временно превратил сына в безмозглого, но послушного зомби.

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Не будите спящую ведьму - Радин Сергей - Страница 67