Смерть пэра - Марш Найо - Страница 68

— Вот дьявол! — громко выругался Генри. — Я пойду…

Роберта вцепилась ему в руку, и он замер. Где-то на верхнем этаже дома завизжала леди Вутервуд. Роберта сразу поняла, что кричит именно она. Это был тот же самый визг, на той же пронзительной ноте. Вчера он взорвал тишину лифтовой шахты. Несколько секунд этот полубезумный, невыносимый вопль терзал ночной покой, потом хлопнула дверь и звук стал тише. Наверху зазвучали голоса. Кто-то возник из темноты на площадке рядом с молодыми людьми. Это оказалась ночная сиделка в съехавшем набок чепце.

— Куда она ушла? — воскликнула ночная сиделка. — Я не виновата! Где она?

На верхнем этаже человек в пальто продолжал говорить:

— А ну-ка, расходитесь по вашим комнатам, вы все, быстро. Давайте-давайте! Делайте как вам говорят!

И голос Диндилдон:

— Я пойду к моей хозяйке!

— Вы сделаете то, что вам велено. Все остальные, разойдитесь по своим комнатам!

— Вы не можете запереть мою комнату!

— Я ее уже запер. Ну-ка, в сторонку, будьте так любезны!!

Человек в пальто спустился вниз.

— Где моя пациентка? — спросила сиделка. — Я должна найти ее.

— Вы опоздали, — сказал человек и обратился к Генри: — А вы двое, сэр, пойдемте со мной. Я иду звонить.

Они проследовали за полицейским в небольшой кабинет на третьем этаже. Он уселся у письменного стола и набрал Уайтхолл, 1212. Пальцы его подрагивали, губы были крепко сжаты.

— Говорит Кэмпбелл, дежурный на посту Браммелл-стрит, двадцать четыре, сэр. Мистера Аллейна, пожалуйста… Что вы сказали?.. Едет?.. Хорошо. Тут есть пострадавшие. Нам бы сюда полицейского хирурга, срочно… И поскорее, я тут один. Он положил трубку.

— Послушайте, — возбужденно начал Генри, — что она там делала? Вы же не можете таскать нас за собой, как щенят на поводках, и ничего при этом не объяснить! Что случилось? Кто пострадавший?

Кэмпбелл прикусил палец и уставился на Генри.

— Кто запер дверь в комнату с мертвым телом? — требовательно спросил он.

— Не я, — сказал Генри.

— Но вы знали, что она заперта, сэр?

— Конечно. Я услышал этот жуткий звук в гостиной и спустился вниз проверить, что там творится. Что случилось наверху?

Кэмпбелл, казалось что-то обдумывал, потом пришел к решению.

— Пойдите и посмотрите, — сказал он.

Они как будто забыли про Роберту, но она пошла следом за ними наверх. На лестнице они забрали с собой сиделку и странной торжественной процессией проследовали на самый последний этаж. У сиделки и Кэмпбелла были фонарики, а у Генри — свеча. Последняя лестничная площадка переходила в узкий коридор. Детектив распахнул первую дверь. Там вокруг единственной свечки стояли Моффаты, две девушки-служанки и Диндилдон, ни на что не похожая в своем ночном одеянии.

— Ну-ка, мистер Моффат, — отрывисто сказал Кэмпбелл, — идите вниз и разберитесь со светом. Кто-то вывернул пробки. Найдите их и вверните обратно. Может, у вас есть запасные?

— Есть, сэр.

— Ну и отлично, делайте. У вас есть полицейский свисток?

— Да, сэр.

— Ступайте к парадной двери и свистните как следует. Когда придет констебль, отведите его к той двери, за которой лежит тело, и скажите, что я приказал ему там дежурить. Сержант полиции Кэмпбелл. Потом ждите у парадной двери. Вы впустите доктора, который приедет через несколько минут, и проведете его на верхний этаж. Затем дождетесь старшего инспектора Аллейна, который едет сюда с вокзала Виктория. Его тоже проведете наверх.

Кэмпбелл прошел мимо следующей двери и остановился перед третьей.

— Ваша пациентка тут, сиделка. Мы сперва заглянем к ней. Нам придется посмотреть, нет ли при ней ключа. Вы, сэр, пойдете со мной — сами увидите что к чему. Она может нам доставить массу хлопот. — Он обратился к Роберте: — А вы, мисс, пожалуйста, зайдите за нами следом, возьмите мой фонарь и закройте дверь. Если нам придется ее придержать, я вас побеспокою насчет того, чтобы помочь. И вас, сиделка. Ну, пошли.

Он повернул ключ, взглянул на Генри и быстро распахнул дверь. Потом шагнул туда, и за ним сразу же вошел Генри. Сиделка пошла следом, потом в комнату скользнула Роберта и закрыла дверь за собой.

Это была пустующая спальня для служанки. На миг Роберте показалось, что там никого нет, но потом фонарики осветили хозяйку дома. Леди Вутервуд по-жабьи сидела на полу у изголовья раскладной кровати. Она повернула голову и слепо посмотрела на свет. Оскаленный рот сперва испугал Роберту, но она сразу поняла, что женщина смеется. Волосы в беспорядке упали ей на глаза, белые потеки в углах рта поблескивали, она медленно покачивала головой из стороны в сторону. На ее голой шее было видно, как неистово бьется пульс. Поверх ночной рубашки на ней был надет темный халат, полы которого непрерывно теребили ее руки.

— Ну-ну, миледи, — сказал Кэмпбелл. — Никто вас не обидит. Вот и сиделка пришла вас уложить в постельку.

Сиделка заговорила самым расфальшивым голосом:

— Пойдемте, лапочка. Нельзя же сидеть на холодном сыром полу, правда ведь? Пошли, пошли скорей…

Леди Вутервуд отпрянула к стене.

— Давайте-ка я помогу вам подняться, — пропела сиделка и сделала движение вперед.

Леди Вутервуд моментально вскочила на ноги с гримасой боли и прижалась к стене. Руки ее судорожно шарили в складках халата, что-то крепко сжимая.

— Ну вот, так-то лучше, — проговорила сиделка. Кэмпбелл подошел поближе к леди Вутервуд, и по его знаку Генри тоже встал наизготовку.

— Идите сейчас с сиделкой, миледи, — сказал Кэмпбелл. — А мы вас под руки поддержим. Осторожно!!!

Свеча Генри покатилась по полу и погасла. Сиделка и Роберта светили фонариками на три тела, сплетенных в схватке на полу. Леди Вутервуд ухитрилась дважды ударить Кэмпбелла кулаком, прежде чем ом поймал ее правую руку. Генри вцепился в левую. Левая кисть женшины по-прежнему была сжата в кармане ее халата, но она боролась с животной силой. Внезапно комнату залил холодный электрический свет. Роберта бросила на кровать ненужный теперь фонарик.

— Сядь ей на ноги, Робин, — сдавленно произнес Генри. Роберта в мгновение ока оказалась на полу. Она изо всех сил обхватила ногами рыхлые мягкие ноги, лягавшие складки ночной рубашки и халата. «Мерзость, ну и мерзость…» — билось у нее в мыслях, но она продолжала крепко держать леди Вутервуд. Сиделка все еще тупо светила на них фонариком.

— Это пациентка для санитаров из психушки. Меня нельзя было нанимать для такого, — бормотала она невнятно, старательно целясь лучом фонарика, — это не по силам обычной сиделке.

Судорожно сжатая в кармане рука леди Вутервуд сквозь ткань халата коснулась макушки Роберты, но не разжалась. Женщина что-то произнесла, незнакомым, грубым голосом, потом замолчала.

— Что она сказала? — потребовал ответа Кэмпбелл. — Она же что-то сказала. Что?

— По-моему, по-немецки, — ответил Генри.

— Что у нее там в кармане? Да бросьте вы этот фонарик, сиделка!

Сиделка уставилась на свой фонарик.

— Ох. Как глупо, — пролепетала она и погасила фонарик.

— А теперь, — велел Кэмпбелл, — суньте руку ей в карман и посмотрите, что она там держит. Только будьте очень осторожны. Это может оказаться нож.

— Откуда возьмется нож? — спросил Генри.

Кэмпбелл не ответил. Сиделка подошла к своей пациентке и поверх головы Роберты боязливо сунула руку в карман леди Вутервуд. Девушка, глядя вверх, увидела, как лицо сиделки внезапно приобрело цвет ее накрахмаленного халата.

— Что еще там? — требовательно рявкнул Кэмпбелл.

— У нее… у нее… обе руки… в этом кармане… Генри резко бросил:

— Не валяйте дурака, сиделка! О чем вы?

Сиделка отпрянула от леди Вутервуд, указывая на карман ее халата и кивая головой.

— Я сам держу ее правую руку, — раздраженно возразил Кэмпбелл. — Что вы такое говорите?

— У нее в кармане две руки, — прошептала сиделка и упала в обморок.