Обезьяний рефлекс - Март Михаил - Страница 33

— Это уже перебор, Степан.

— В том-то и дело.

Марецкий показал сыщику снимок девушки, разговаривающей с барменом.

— Кто это? Она находилась в ресторане одновременно с тобой, Василисой, Райской, людьми Любезнова и Колокольниковым.

— Ее я раньше не видел. Это точно. Хотя кого-то она мне напоминает.

— Ясно, что ничего не ясно. С чего начали, к тому и пришли. Тупик!

— Тупиков не бывает, Степан. Всему есть объяснения. Тупик в мозгах. Упущено какое-то одно звено, и ничего не склеивается.

— Согласен. Тупик в мозгах. И, что удивительно, все работают на Некрасова, выгораживают беднягу, как могут, а он и знать ни о чем не знает. У Ольги в сумочке найден еще один телефон. С него она звонила некой Лисе в двенадцать сорок пять. За пятнадцать минут до приезда домой. Если Лисой можно назвать Василису, то как она осмелилась позвонить жене Некрасова при нем. В это время они подъезжали к дому. Она сидела рядом, и он не мог не слышать разговора.

— Набрала номер в кармане и оставила телефон включенным. Тот, кто снял трубку, мог слышать разговор в машине.

— Интересная мысль. Некрасов скандалил, и его жена этот скандал слышала.

— А потом приехала. Тут надо подумать, Степа.

— Думай. Тебе не повредит. А волка ноги кормят. Еще увидимся.

Марецкий подал Панарину визитную карточку.

— Я всегда на связи.

Девушка очень удивилась, увидев вновь на пороге капитана Мельникова.

— Если я еще не забыла, вас зовут Владимир.

— Совершенно верно. Только извините, я очень тороплюсь, поговорим с вами в машине по дороге. Где-нибудь у метро я вас высажу.

— Хорошо.

Веселое настроение девушки немного смутило капитана.

Они спустились вниз и сели в ее машину. Похоже, не так плохо она живет, как ему показалось в первый раз.

— Почему вы меня обманули?

— Вы о чем, Володя?

Она включила двигатель, и они тронулись с места.

— В четверг вечером вас видели в ресторане «Приют». Вы меня уверяли, будто ходили туда один раз и вам не понравилась обстановка.

— Не сказала, потому что мне так велели. Но раз вы все равно знаете, то я скажу. Мне опять звонил тот тип с приятным голосом. Пообещал мне триста долларов за визит в ресторан, как в первый раз. И не просил соблазнять музыканта. Я согласилась. В почтовом ящике лежали деньги. Я поехала в ресторан и просидела за стойкой бара три битых часа. Попросила бармена, чтобы он отгонял от меня липучих сопляков, что он и делал. Пришлось дать ему хорошие чаевые. Одного понять не могу, почему вы делаете из ерунды большую проблему.

— В тот вечер было совершено тяжкое преступление. Возможно, кто-то хочет и вас втянуть в неприятности.

Девушка резко затормозила.

— Каким образом, черт подери! При чем тут я?

— Нам сигналят. Вы стопорите движение. Припаркуйтесь к обочине.

Рита оглянулась, взяла себя в руки и прижалась к обочине.

— Да я дорогу перехожу только на зеленый свет. Мухи за всю жизнь не обидела.

— Только не надо закипать. Мне тоже неинтересно дергать вас по пустякам. Я лишь выполняю свою работу.

— Но почему я?

— Когда в последний раз вы были на Большой Бронной улице?

У девушки округлились глаза. Она хлопала ресницами, не понимая вопроса.

Потом повернулась назад и взяла папку с заднего сиденья. Раскрыв ее, она достала груду бумаг и начала их перебирать, пока не нашла нужную.

— Вот, пожалуйста. Большая Бронная, дом шесть, квартира тридцать два. Заходила туда в четверг. Времени не помню. Много точек в тот день было. В какой очередности я их объезжала, не помню.

— Что это такое?

— Я работаю массажисткой с выездом на дом. Обслуживаю только женщин, чтобы не подумали всякое там… Вот заявка, вот адрес, вот моя пометка: «В черный список».

— Что это значит?

— Не принимать заказы с данного адреса. Приехала, поцеловалась с дверью и уехала. Мне не открыли. В понедельник все заявки сдам диспетчеру. Пусть разбирается. У меня каждая минута на учете, работа сдельная. Видите, на остальных бланках стоит подпись заказчика, а на этом нет. К нам очередь стоит, люди неделями ждут, а тут такая выходка.

— Ложный вызов?

— Впервые в моей практике.

— В заказе указано имя клиентки?

Девушка глянула на бумагу.

— Ольга Вениаминовна Левина. В течение дня. Часы мы никогда не устанавливаем.

— Она сама давала заявку?

— Этого я не знаю. Утром забираю заявки у диспетчера и вперед. Хорошо, своя машина есть. Правда, у нас никто на метро не ездит.

— Могли поехать и не вы.

— В принципе клиент сам называет имя мастера, но если звонят впервые, то откуда им знать, кто из массажистов лучше, а кто хуже. Новичков много. Мы себя неплохо зарекомендовали. Без рекламы. Сарафанное радио. Одна попробовала, посоветовала подругам. Из отростков вырастает дерево.

— Оставьте мне визиточку вашей фирмы.

— С удовольствием.

Рита достала из сумочки стопку визиток и одну отдала Мельникову.

— Боюсь, вашей жене наши услуги покажутся слишком дорогими.

— Вы не собираетесь в отпуск?

— Собираюсь. В Хорватию или на Кипр, еще не решила.

— Вы можете понадобиться следствию.

— Это ваши проблемы, а не мои. Вызывайте меня в прокуратуру, предъявляйте обвинение, и я дам подписку о невыезде. Обвинений нет? Тогда не лезьте в мою личную жизнь. А теперь, капитан, выкатывайтесь из моей машины и идите пешком. Вы мне уже порядком поднадоели.

Возражений не последовало. Пришлось идти пешком.

Не так прост этот очкарик, как его описывали. Марецкий решил сходу взять очередное препятствие, но не очень-то получилось.

Умен, холоден, осторожен, говорит тихо, в замедленном темпе, будто у него манера такая. Тугодум. Как бы не так.

Они сидели на диване перед плазменной панелью, и Колокольников ни разу не взглянул на собеседника, разглядывая корешки видеокассет на полках.

— Вы уверены, Сергей Сергеич, что у вас ничего не украли?

— Самое дорогое в доме — панель, висящая перед вами. Других ценностей у меня нет.

— Я говорю о тех, что вы у себя хранили. Речь не идет о ваших вещах.

— Чужого не держу. Найдете — ваше. Мне чужого не надо.

— Я вас понимаю, Сергей Сергеич. Но хочу предупредить. Вы покрываете убийцу. Не будем ходить вокруг да около. Есть одна серьезная улика, о которой ни вы, ни ваш босс не знали. Ему хотели услужить, а вместо этого все испортили. С целью добычи компромата в квартире Ольги один ловкач установил видеокамеры. Все, что происходило в ее доме, заснято на пленку. Ваши старания и забота о Некрасове ни к чему не приведут. Могу вам рассказать хронологию событий.

— Лучше сами события. Кто, когда входил и выходил из дома — это хронология. А то, что происходило в квартире, — это события. Внешнее наблюдение ничего не доказывает. Мало ли, приспичило, и я зашел в подъезд первого попавшегося дома, за неимением туалета.

— Но вы же не слон. Зашли с пустой спортивной сумкой, вышли с полной. Чистоплотность похвальна. Убираете за собой дерьмо? Прекрасно. Или за всем домом?

— Может, и так. Юмор соответствует должности. Если бы у вас имелась пленочка, о которой вы говорите, то пришли бы не ко мне, а к Некрасову.

— Почему?

— Свидетели не понадобились бы. Что-то вы знаете, о чем-то догадываетесь. Перегрузили себя информацией и сделали ошибочные выводы. Торопитесь, подполковник. Проскакали галопом по верхушкам деревьев, а сути не поняли. Можете искать спортивную сумку. Я даже ордера у вас не попрошу.

— Хотите выгородить шефа? Резонно, если тот хорошо платит. Мы, конечно, и без вашей помощи разберемся, но как бы ваш хлебушек горьким не оказался.

— Вы пришли пожалеть меня? Премного благодарен. Бедный я, несчастный, без вашей жилетки не обойдусь. Поплакаться не во что.