Собрание сочинений. Том 12 - Маркс Карл Генрих - Страница 166

Однако прежде чем провести вышеупомянутый декрет во всей остальной Франции, за исключением маленьких деревень, министр предлагает префектам обсудить вопрос совместно с муниципалитетами тех мест, которые еще не подчинены этому декрету. Затем он сообщает префектам, как надо хранить запасы:

«Пекари должны по возможности использовать относящиеся к их лавкам подсобные помещения, таи как за ними легче будет осуществлять surveillance. Однако вы должны предложить муниципалитетам устроить и предоставить в распоряжение пекарей общественные склады, рассчитанные на то, чтобы за плату по определенному тарифу принимать на хранение запасы, которые пекари не могут хранить у себя. Я не сомневаюсь, что просвещенное содействие муниципальных властей облегчит эти операции».

Затем министр подходит к самому важному пункту — где взять денег для проведения декрета в жизнь:

«Что касается получения необходимого капитала, то я убежден, что пекари приложат самые серьезные старания, чтобы достать нужные им суммы. Такое помещение капитала представляет столь крупные торговые выгоды и обещает получение законных прибылей в таких размерах, что пекарям едва ли трудно будет получить кредит, в особенности сейчас, когда ссудный процент так низок. Переоценим ли мы добрую волю богатых людей во всех коммунах, если выразим надежду на их содействие пекарям? Разве они не найдут в созданных запасах верного обеспечения авансированных ими сумм, и притом обеспечения, которому предстоит скорее расти, чем падать в цене? Я буду счастлив, если ваши усилия в этом направлении увенчаются успехом. Я спрашиваю себя, разве не смогут муниципалитеты, если нужно, изыскать, по примеру Caisse de Paris, денежные средства и употребить их для выдачи пекарям ссуд? С целью поощрить и облегчить такие ссуды и умножить их путем обращения, зернохранилищам, предназначенным для приема запасов, можно было бы придать характер пакгаузов при таможнях (magasins generaux), что дало бы им возможность выпускать варранты, которые с готовностью принимались бы нашими финансовыми учреждениями и особенно Французским банком».

Министр заключает свой циркуляр указанием, что в двадцатидневный срок префекты должны уведомить его о том, что они намерены предпринять для выполнения второй статьи декрета, а в течение месяца должны сообщить, как смотрят на этот вопрос муниципалитеты Городов и деревень, не включенных в декрет.

В настоящий момент мы не предполагаем входить в рассмотрение вопроса об общественных зернохранилищах; но огромное значение этого экономического coup d'etat [буквально: государственного переворота; здесь: переворота. Ред.] не нуждается в пространных комментариях. Хорошо известно, что цены на зерно во Франции в настоящее время разорительно низки и что поэтому среди крестьянства наблюдаются признаки недовольства. Посредством искусственного спроса, который возникнет в связи с созданием трехмесячных запасов, Наполеон пытается искусственно повысить цены и таким образом заткнуть рот сельскохозяйственной Франции. С другой стороны, он объявляет себя чем-то вроде социалистического провидения в отношении городского пролетариата, хотя эта роль и не особенно удается ему, поскольку первым ощутительным результатом его декрета будет то, что рабочим придется платить за свой хлеб дороже, чем прежде. «Спаситель собственности» показывает буржуазии, что не требуется даже формального вмешательства его карикатурного законодательного механизма, а достаточно лишь простого личного указа с его стороны, чтобы свободно хозяйничать в ее кошельках, распоряжаться муниципальной собственностью, нарушать ход торговли и подчинять денежные операции буржуазии своим личным фантазиям.

Наконец, вопрос подлежит еще рассмотрению с чисто бонапартистской точки зрения. Во всей Франции появится нужда в огромных зданиях для общественных зернохранилищ; какое же новое поприще откроется здесь для спекуляции и хищений! Торговля хлебными продуктами также получает неожиданный оборот. Какие прибыли положат себе в карман Credit Mobilier и прочие спекулирующие компании его императорского величества! Во всяком случае мы можем быть уверены, что венценосный социалист больше преуспеет в повышении цен на хлеб, чем в своих попытках снизить их.

Написано К. Марксом около 19 ноября 1858 г…

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5507, 15 декабря 1858 г. в качестве передовой

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

К. МАРКС

ПОЛОЖЕНИЕ В ПРУССИИ

Берлин, 23 ноября 1858 г.

Сегодня был день выборов; выборщики второй ступени — группа отнюдь не многочисленная — чинно собрались, чтобы в качестве доверенных беспокойной толпы осуществить избирательный акт. Из избирательной урны, одно время грозившей превратиться в ящик Пандоры[426], выскочил либерализм в его самой умеренной форме, либерализм буржуазный, облеченный в бюрократическое одеяние, либерализм самоотрицающий. Уже самые чины избранных в нашем городе показывают, что они не могут питать злых умыслов. Среди них есть один Generalsteuer-direktor (главный контролер по сбору налогов), один Oberburgermeister (лорд-мэр), один министр, один бывший министр, один Gerichtsprasident (председатель судебной палаты), один Geheimer Archivrat (хранитель королевского архива), один Geheimer Rat (тайный советник); на подмогу всей этой чиновной и «тайной» братии избраны два буржуа: один — г-н Реймер, консерватор, книгоиздатель, поставщик его величества, другой— др Фейт, тоже книгоиздатель, избранный денежными кругами за свое иудейское вероисповедание, ибо эти круги здесь, как и всюду, имеют сильную примесь семитской крови. Между тем твердо установлено, что буржуазные радикалы 1848 г., Якоби, Унру, Вальдек, Родбер-тус, Штейн, Эльснер и др., — словом, люди, которые, как я вам писал примерно месяц тому назад, казалось, имели все шансы быть избранными в крупных городах, — действительно играли ведущую роль на собраниях первичных избирателей, были авторами многих избиратель ных программ, и в Бреславле, Кёнигсберге, Магдебурге, Эльбинге им были предложены места в ландтаге. Откуда же эта внезапная changement de decoration [перемена декораций. Ред.]? Они скромно отклонили все эти почетные предложения, которые были припасены для них. Некоторые из них поступили так не совсем по доброй воле, а решились на самоотречение только после неприятного и отнюдь не добровольного объяснения с Polizeidirector [Полицейдиректором. Ред.]. Другие уступили давлению обеспокоенной части буржуазии, которая в настоящий момент задает тон. Все же вместе, и Polizeidirectoren. и кандидаты, и избиратели, действовали под сильным влиянием внезапно изменившихся обстоятельств; я бы даже сказал точнее, что не обстоятельства изменились, а гроза рассеяла туман иллюзий, обволакивавший этих людей. Как говорят французы, la situation s'etait dessinee [положение прояснилось. Ред.]. Правительство обуял страх, и самый этот страх породил в нем отвагу, Министр внутренних дел г-н Флотвель издал такой циркуляр, какой еще никогда не появлялся ни на одном языке, — изобилующий грамматическими ляпсусами, сбивчивый в изложении и бессмысленный в своей аргументации, но тем не менее достаточно ясно выражающий гнев. Вы, конечно, знаете, что разумеется во Франции под официальным предостережением газете. Ну, так вот, циркуляр Флотвеля представлял собой общее предостережение избирателям, подкрепленное секретными инструкциями полиции. Он прямо указывал на избирательные речи, избирательные программы и избирательные манифесты радикалов, бывших членов Национального собрания 1848 года. Так как крупная буржуазия склонна брать крепость умеренностью, а более демократическое большинство народа понимает, что в данный момент политическая инициатива принадлежит крупной буржуазии, то министерский намек сразу подействовал, grands airs [пышные декорации. Ред.] периода обновления были убраны, и выборы перекроили по правительственной мерке. Тем не менее, когда вас грубым толчком возвращают от восхитительного сновидения к действительности, вы испытываете ощущение не из приятных. Люди, речи и программы, попавшие на заметку, в своем самом смелом полете так строго держались «в пределах практического рассудка», что даже обеспокоенная часть буржуазии почувствовала себя оскорбленной беспокойством правительства. Способ, с помощью которого оно вводило новый режим свободы, казался довольно бесцеремонным; поэтому среди широкой публики поднялся глухой ропот разочарования, а органы старой камарильи стали наперебой иронически поздравлять новый кабинет с тем, что он проявил, наконец, «Selbstbesinnung» [ «благоразумие». Ред.]. Тогда злосчастный Флотвель опубликовал другой свой циркуляр, который он несколько недель тому назад секретно адресовал ландратам и в котором он предостерегал их от поддержки кандидатов тех или иных крайних воззрений. Чтобы придать некоторый вес этому анахронизму, министерский орган «Preusische Zeitung»[427] воспользовался этим антикварным эдиктом для следующего комментария: