США: История страны - Макинерни Дэниел - Страница 111

Что приобретает армия, каким образом она делает свои покупки и где, собственно, оставляет выделенные ей деньги – все это неминуемо сказывалось на экономике страны. Достаточно сказать, что в традиционно крепких, устоявшихся отраслях промышленности (таких как самолетостроение) от 60 до 90 % всех контрактов обеспечивало министерство обороны. Оно же курировало перспективные, развивающиеся отрасли, тратя большие деньги на технические новинки и обеспечивая армию передовым вооружением и военными технологиями. Можно констатировать, что в 1950–1966 годы наибольший рост наблюдался в тех отраслях промышленности, которые специализировались на военных поставках. Именно правительственные вложения, а не деньги рядовых потребителей стимулировали бурное развитие послевоенной экономики Соединенных Штатов.

Больше всех, пожалуй, выиграла электроника. Заинтересованное в эффективном решении таких задач, как отслеживание траекторий ракет и расшифровка перехваченных вражеских сообщений, министерство обороны приняло участие в создании первых компьютеров, к каковым относится разработанный в 1946 году ENIAC (электронный цифровой интегратор и калькулятор). Исследования в области транзисторов, электронных микросхем и микрочипов – все осуществлялось на деньги военных. Компьютерное «железо» и программное обеспечение – лидирующие товары на современном рынке – также обязаны своим появлением не молодым бунтарям-капиталистам, а строгим моралистам от военного ведомства. Даже Интернет является в известном смысле продуктом холодной войны, ведь его прообраз был разработан Управлением перспективных исследований для обеспечения военных коммуникаций во время вражеского нападения. В 1968 году управление продемонстрировало свое изобретение – ARPANET (сеть Управления перспективных исследовательских программ). Год спустя эта сеть связала 4 университета в Калифорнии и Юте, а к 1992 году появилась на свет «Всемирная паутина». Прошло совсем немного времени, и технологическая новинка, разработанная для пентагоновских генералов, стала служить тинейджерам, желающим заказать пиццу на дом.

Министерство обороны работает на опережение неприятеля и с этой целью тратит немалые средства на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. Объединенные усилия Комиссии по атомной энергии (1946) и Национального научного фонда США (1950) позволяют двигать вперед научный прогресс и одновременно укреплять оборону страны. Мы уже писали, каким шоком для американцев стало известие о запуске первого советского спутника в 1957 году. Соединенные Штаты отреагировали незамедлительно: в 1958 году было создано НАСА – Национальное агентство по аэронавтике и исследованию космического пространства, и дело закипело. За каких-нибудь десять лет объем затрат на исследование космоса вырос в 80 раз; почти 2 млн человек зарабатывали себе на жизнь, участвуя в проектах НАСА. Следует отметить, что в тот период исследования в основном субсидировались федеральными организациями, и большая часть этих средств расходовалась на оборонные и космические проекты. Таким образом, лидирующие позиции США в научно-исследовательской области обуславливались не амбициями частных инвесторов, а интересами национальной безопасности.

Высадка на Луну

Та же самая послевоенная политика лежала в основе одного из самых крупных демографических сдвигов в жизни Америки. Люди переселялись в «солнечный пояс» не только (и не столько) ради великолепного загара, а ради тех денег, которые кидали сюда военные. Именно здесь проводились основные исследования, а это предполагало наличие хорошо оплачиваемой работы для представителей среднего класса. Такие штаты, как Калифорния, Вашингтон и Техас – а с ними и Лос-Анджелес, Сиэтл и Сан-Диего, – в значительной мере обязаны своим послевоенным подъемом правительственным затратам на оборону.

Политика сдерживания породила и некоторые другие тенденции в американской экономике. Денежные средства, которые Соединенные Штаты, в соответствии с «планом Маршалла», направляли в Европу, шли на борьбу с экспансией коммунизма, но одновременно завоевывали новые рынки для американских товаров. Как правило, министерство обороны передавало большинство военных заказов крупнейшим компаниям США, тем самым способствовуя консолидации бизнеса. Создавались новые корпорации и суперкорпорации, которые норовили вводить в советы директоров бывших армейских лидеров – таких как Омар Брэдли и Дуглас Макартур. Тем самым создавались личные связи между Пентагоном и правлением корпораций, значительно укреплявшие положение последних.

Эта связь между государственной обороной и крупным бизнесом привела к возникновению еще одной тенденции, отмеченной президентом Эйзенхауэром: вопреки всем традициям в Америке в мирное время существовали большая боеспособная армия и могучая индустрия вооружений. Сочетание этих двух факторов, во-первых, являлось совершенно нехарактерным для американской истории, а во-вторых, было чревато немаловажными последствиями. Эйзенхауэр предупреждал об этом в своей прощальной речи в 1961 году. «Тот факт, что военно-промышленный комплекс – вольно или невольно – приобрел неоправданное влияние», создавал серьезную угрозу свободе. По словам Эйзенхауэра, «потенциал для опасного роста этой неприемлемой силы существует и будет сохраняться в дальнейшем». Интересы обороны, которые на протяжении лет стимулировали экономическое процветание, могут также угрожать «нашим свободам и демократическим процессам в стране».

«Красная истерия»

У нации уже был случай убедиться в том, что «военное» государство может нести в себе политическую опасность. В 1945–1954 годах Соединенные Штаты вторично оказались во власти так называемой «красной истерии» – еще более сильной и всеохватывающей, чем в предыдущий раз, в годы после Первой мировой войны. Теперь американцев волновала не столько победа коммунизма в зарубежных странах, сколько их собственная безопасность. Страну охватила повальная шпиономания. Многие граждане принимали на веру тезис о глубокой инфильтрации советской разведки в американскую жизнь. Якобы агенты Советов проникли повсюду, изнутри подрывая основы безопасности Соединенных Штатов.

Такую тотальную истерию легко осудить, но трудно объяснить. Ведь она не являлась плодом больной фантазии нескольких, пусть и очень влиятельных, личностей. Нет, панические настроения охватили самый широкий круг американских лидеров – политических, религиозных, профсоюзных; и они воплощали свои страхи в жизнь. Это был тот редкий случай, когда либералы и умеренные консолидировались с консерваторами. Речи главных «обвинителей» нередко грешили искажениями фактов, преувеличениями и откровенным враньем. Но жизнь представляла рядовым американцам достаточно доказательств, чтобы они поверили в реальность опасности.

В 1930-е годы едва ли кому-нибудь пришло бы в голову рассматривать коммунистическую партию США как источник угрозы: эта организация не могла похвастать ни многочисленностью, ни влиянием в обществе. Однако коммунисты неизменно участвовали в антифашистских кампаниях, солидаризируясь с другими левыми силами. К середине 1940-х коммунисты – а к ним относили и настоящих, и бывших членов партии, и даже тех, кто просто имел «связи» в этой среде, – занимали определенный процент должностей в профсоюзах и правительстве. Еще до окончания Второй мировой войны начали появляться сообщения о незаконной деятельности и фактах шпионажа в пользу Советского Союза. В 1945 году стало известно о секретных документах, каким-то образом попавших в один из левых журналов. В 1946 году канадские власти раскрыли советскую агентурную сеть на своей территории. В 1948 году в Конгрессе обсуждалось дело одного из бывших сотрудников Госдепартамента, который обвинялся в передаче Советам секретной информации. В том же самом году к советской разведке попали засекреченные данные о деятельности ФБР. В 1950 году англичане арестовали некоего Джулиуса Розенберга и его жену Этель – им было предъявлено обвинение в шпионаже. Супругов признали виновными и в 1953 году казнили. Сообщения о проводившихся в СССР ядерных испытаниях, факт коммунистической революции в Китае и военные победы Северной Кореи – все это усугубляло тревогу, посеянную шпионскими историями. Все больше людей верили в существование антиамериканских заговоров, которые устраивают враги Соединенных Штатов.