Северная буря - МакКенна Джульет Энн - Страница 54

— Ты знал, что он стал глазами и ушами Планира на Архипелаге? — Велиндре бросила взгляд на отца. Тот безразлично покачал головой.

— Планир — еще один, кому стоило бы поменьше сосредоточиваться на большом мире и чуть больше на своем настоящем деле: на чародействе.

— Дев нашел дракона на Алдабрешском юге, — осторожно произнесла Велиндре. — Настроенного на первозданный огонь, как я поняла.

— Ты наблюдала за драконом? — Любопытство заискрилось в глазах отца. — Тебе-то он зачем?

— Дев хочет узнать о драконах побольше, — Велиндре старалась казаться равнодушной. — Он обратился ко мне как к бывшей ученице Отрика, поскольку я продолжаю работу учителя.

— Отрик? — Смех старого колдуна смахивал на скрип дерева. — Я-то думал, ты изжила эту дурь старого пирата: плыть, куда несет, и высвистывать ветра, чтобы посмотреть, куда они тебя погонят, — сказал он с презрительной интонацией. — Пусть Отрик и был Властелином Облаков, но он увел тебя в сторону. Вполне могло случиться, что Совет одобрил бы присвоение тебе звания Владычицы Облаков, только займись делом и покажи, на что годишься. Мозги-то у тебя есть, но их нужно направить на решение действительно важных проблем, — он постучал костлявым пальцем по белоснежному виску, устраиваясь поудобнее в кресле с высокой спинкой и глубокими подлокотниками. — Твоя мать поступила глупо, поощряя твою несобранность. Вот еще одна волшебница, что вечно витала в облаках. Рафрид-то не дурак, пусть он из дружков Планира. И владычество сейчас не то, что было прежде. Я бы мог стать Властителем Очага, но теперь уже не стоит дергаться… Каллион по сердцу людям, цепляющимся за его плащ, стучащим в его дверь с нытьем и жалобами. И не вижу, что он добавил хоть что-нибудь к магическому знанию. Вот и еще один пример расточительства ясного ума, — мрачно заключил старик.

— Дев желает изучить врожденное волшебство дракона, — Велиндре опять занялась созерцанием огня. — Он хочет подобраться к этой твари поближе, но так чтобы не стать россыпью угольков. Отрик знал, как призывать дракона и им управлять, но я не могу отыскать записи, как он это проделывал.

— Обычные мошеннические штучки, — фыркнул старый чародей. — Отрик всегда был в душе пройдохой. Это помимо прочих его пороков, — в голосе отца прозвучала неприязнь. — Впрочем, мне нет дела до его шалостей.

Велиндре не сводила взгляда с пламени и старалась говорить бесстрастно.

— Отрик мертв, и его больше ни о чем не спросишь. В книгах говорится, что был и второй колдун, который умел вызывать драконов. Это Азазир.

Отец всплеснул руками:

— Если Отрик был позором чародейства, то Азазир — проклятьем. Трудно подсчитать, насколько глубоко этот глупец подорвал доверие к Хадрумале, сея страх и невежество среди обывателей на материке. Мы и поныне за это расплачиваемся! — прорычал он, сжав бесплотные кулаки. — Наш Верховный Чародей раскланивается, буквально стелется перед каждым их князьком, лишь бы только волшебнорожденные могли беспрепятственно добираться до Хадрумале, прежде чем их склонность доведет их до гибели.

— Так ты знал Азазира, — Велиндре поглядела на отца, ожидая продолжения.

— Знал, — отрезал он. — И если бы я тогда все еще входил в Совет, то подал бы голос за его смерть, а не просто за изгнание. Нынче многие хохочут над его похождениями и подсчитывают, сколько народу утонуло благодаря его играм с реками, а сколько умерло голодной смертью, когда его вмешательство вызвало неурожай.

— Я все это слышала. А вот о чем не говорят, так это о смерти Азазира, — настойчиво продолжала Велиндре. — Прошел слух, будто он жив и скрывается где-то в глуши.

— Правда? — Отвращение полыхало во взгляде старого чародея. И в этот миг Велиндре по глазам отца поняла, что слухи не беспочвенны.

— Итак? — Ей удалось скрыть возбуждение в голосе.

— Он частенько говорил, что надо развивать все грани своего дарования. — Старый колдун смотрел мимо дочери на крохотный клочок неба за окном. — Это годится для водяного колдуна, но я сказал ему: а попробуй так же безответственно изучать огонь. Он и ухом не повел. То был самый опасный волшебник, какого я встречал. Он повсюду искал чего-то необыкновенного и никогда не пытался задуматься, как это повлияет на обыденность, не говоря уже о понимании взаимодействия стихии и разума, причины и следствия. Если он считал, что есть хоть проблеск надежды сотворить новое чудо, то кидался вперед, даже не задумавшись, а стоит ли. Он говорил, что есть более высокий долг перед своим талантом: проверить, где его пределы. И ни вздоха сожаления, когда один или два его ученика погибли скверной медленной смертью, — закончил старик в холодном гневе.

— Ты знаешь, где он сейчас? — спросила Велиндре с прежней осторожностью.

Отец сверкнул глазами:

— Никто из чародеев не пожелает с тобой общаться, если ты свяжешься с этим безумцем.

Велиндре выдержала его взгляд.

— О драконах известно поразительно мало, отец. Это одна из немногих по-настоящему не изученных областей. Я хочу знать больше, и если Азазир — единственный источник, то с него мне и придется начинать.

— Упрямством ты пошла в мать, — пробурчал старик. — Ты ей ничего об этом не говорила, не так ли? Нет, я бы и отсюда услышал, как вы спорите, случись такое. И полагаю, мало кто сомневается в силе моей воли. — Улыбка озарила старческое лицо.

Молчание повисло в мрачном зале.

— Я ведь найду его — так или иначе, — спокойно призналась Велиндре. — Я намерена это сделать, отец.

— Пожалуй, будет нелишне посмотреть, каково это: вникать в праздные домыслы безумца. — Старик указал на отдаленный стол, где ровной кипой высились плоские кожаные папки: — Принеси-ка третий том карт.

Дочь выполнила просьбу. Колдун развязал шелковый шнур и раскрыл потертую зеленую кожу.

— Ты ведь бывала в Инглисе во время одного из нелепых плаваний Отрика? И не прочь податься на север в конце зимы? Такое путешествие не для слабых духом. — Он вытащил нужный лист и ткнул в пергамент ногтем, перепачканным в меду.

— Значит, изгнание по воле Совета не означает, что он должен покинуть Хадрумале, куда вздумается? — Велиндре сморщила лоб, изучая места вокруг точки на карте.

— Азазиру велено было затеряться. Его предупредили, что если он еще хотя бы раз доставит нам неприятности, то будет казнен. Ты не веришь, что Совет может так поступить? — Старик усмехнулся, заметив недоверие дочери. — Нет, я буду не единственным, кто потребует смерти для этого безумца, если он появится в самой заброшенной нашей деревне. А мы это узнаем. Планиру хорошо известны обязанности Верховного Чародея. Он бдительно следит за тем, чтобы никто вроде Азазира не угрожал нашей безопасности, — заключил он с мрачным удовлетворением.

— Значит, Планир узнает, если я встречусь с Азазиром? — настороженно спросила Велиндре.

— А это тебя остановит?.. — Он протянул ей пергамент из папки. — Ты была бы с ним на равных, если бы вы встретились учениками. Вдобавок он тоже напичкан высокопарной чушью Отрика насчет опытов и наблюдений. Вы оба могли бы чему-то научиться в результате тесного знакомства. Пусть даже вовсе не тому, чего ты ожидаешь.

Волоски на затылке Велиндре встали дыбом от его зловещего голоса.

— Как я понимаю, чему-то действительно ценному, раз уж ты готов мне помочь.

— Более ценному, чем любая чушь насчет драконов. — Старый чародей вручил ей зеленую кожаную папку и откинулся в кресле, запахнувшись в халат как в плащ. — Верни это туда, где взяла. И после не говори, что я тебя не предупреждал, раз уж сама решила затеять глупость.

— Спасибо за карту, — она поднялась и удалилась не оглянувшись.

Дождь прекратился, облака поднялись выше. Свежий ветерок с холмов разгонял тяжелую сырость воздуха. Велиндре наслаждалась свежестью, стремительно шагая пустынными задворками. Не следовало впустую тратить время, учитывая нетерпение Дева. У него имелось множество пороков, но он никогда не бил тревогу по пустякам и не походил на пса, лающего на каждого прохожего.